| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Новые книги - Борис Ильин, Сон и Где постелено |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв, Андрей Жданов. Это будет бесконечно смешно. |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв. Смерти никакой нет. |
Новая книга - Кирилл Новиков. дк строителей / и / пиво крым / и / младенец воды. |
Новая книга - Александр Малинин. Невод. |
Новая книга - Максим Бородин, Алексей Торхов - Частная жизнь почтовых ящиков. |
Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |
Газета Метромост. Выпуски 6-8. (.zip) |
Новая книга - Константин Шавловский. Близнецы в крапиве |
Станислав Бельский. Путешествие начинается. Днепропетровск: ГЕРДА, 2016. |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту











Звательный падеж

печатать   Канат Канака
редактор - Женя Риц



САКАРТВЕЛО





КАВКАЗ

В далёкой Грузии, в Батуми
прожить и на лопатки лечь,
питать любовь к литературе,
к стихам, не говоря про речь

грузинскую... Куда я денусь
от участи лежать в земле?!
Дай умереть, чтобы воскреснуть,
Господь, хоть в пепле,
хоть в золе...

В сей день, я, как в исповедальне,
без повода тебя томлю.
Ты предостаточно лет дал мне,
Господь! И я тебя люблю!

Так дай исполниться кончине
в горах Кавказа! Если рай
и есть, то только на вершине
горы. Марай и не марай

бумагу, я не вижу смысла
в том, что в Чечне идёт война,
как в солнце, что сейчас садится,
чтобы взамен взошла луна.

Всё повторяется, как прежде.
Уйдёт на ночь огонь свечи.
Как я хочу грузинской речи
и мира на земле нохчи!

Кто мне картвели? Кто мне нохчи?
И кто для них я? Брат и брат
что скажут брату? Днём и ночью
напрасно мучаю тетрадь

с пером. И зря рисую знаки
и буквы. Дело не в словах.
Пусть будет милостив, вайнахи,
и благосклонен к вам Аллах

всегда! Свеча и ночь иссякли.
Мои часы пробили пять,
Господь. Я обожатель картли
и Грузии, но нужно спать.

В далёком Грозном, иль в Кварели,
где обо мне не знают, но
два брата — нохчи и картвели,
пьют за меня вдвоём вино.


РЕЧЬ

Не знаю чем, но мне казаться
порою начинает речь
родной земли на речь кавказца
похожей. Сколько за ночь свеч
ушло на изученье речи
грузинской?! Так и не постиг!
Ах, выучить, наверно, легче
другой какой-нибудь язык.
Я помню, ветер – это «кари»,
а дождь, по-моему – «цвима».
Муж, по-грузински будет – «кмари»,
а «цоли» – видимо, жена.
Пытался выучить я фразы,
но безуспешно, в сотый раз.
«Ме давдивар картул мицазе!»
Как я люблю тебя, Кавказ!
Как я люблю грузинской речи
акустику, где сила есть
и нежность есть. Но речь далече,
как не грусти, от этих мест.
О, как я «миквархар Русето!»
От ночи до восхода дня
на изученье речи лето
потратил. Жалко только, зря.
«Акхла шемодгомазе?» — Осень.
Нас исцеляет от седин,
когда обычно произносит
грузинские слова грузин?
Не понимаю, в чём здесь дело.
Чем схожа речь родной степи
с чужой мне речью «Сакартвело»,
я вопрошаю?! Без ответа
меня оставили стихи.



                  Ме давдивар картул мицазе – Я иду по земле грузина (с грузинского)
                  Миквархар Русето – люблю Россию (с грузинского)
                  Акхла шемодгомазе? – Скоро осень? (с грузинского)


Грузины

Я холоден к еде и винам,
не поклоняюсь магазинам,
не собираю всякий хлам.
Зато моя любовь к грузинам
намного больше, чем к стихам!

Я не был никогда гурманом
и шопоголиком не слыл.
Зато в Чапаевске с Гурамом
я речь грузинскую учил.

Пускай, что ничего не вышло
и я не выучил язык.
«Картули эна» равнодушным
не оставляет ни на миг

мои стихи. Грузинской речью
я упиваюсь так и сяк,
когда грузина где-то встречу
с грузином. Эти голоса

ни с чем не спутаешь и этот
акцент из моря и камней
содеянный. Но диалектом
не овладеть, пожалуй, мне…

У языка есть свой характер,
сложившийся устой и быт.
Мне сложно разобрать, что картли
мне на грузинском говорит,

чья речь, как снежная лавина,
как пламя, что способно сжечь...
Как я люблю, как пьют грузины
в застольях и, как держат речь...


***

Луна на сторону косится.
Слежу за пламенем свечи.
Земля, а по-грузински «мица».
Мне говорят, язык учи.

Почём мне знать, что будет дале.
Я второгодник, тугодум.
Сижу в унынии, в печали,
с пером, с бумагой не в ладу.

Учу, «шентвис картули мица».
Язык картули, как огонь,
обжечься можно. Так странице,
когда пишу, несу урон.

«Сихарули», что значит счастье
на языке грузин. Тогда,
как будет по-грузински, здравствуй?
Как будет, как твои дела?

Какая важная особа
кот. И собака тут, как тут.
Как рад их видеть:
— Гамарджоба,
ката да дзагли, хам и плут!

— Который час, спроси соседа.
Он часовщик. — я говорю.
Пишу, что «миквархар Русето»!
Пишу, что Грузию люблю!

И это правда. Этой ночи
я обращаю речь луне.
Пусть дружат русские и нохчи
не помышляя о войне!

Не знаю, что меня так тянет
к горам. Что ждёт меня в горах,
покамест остаётся втайне.
Кавказ, храни тебя Аллах!

Спроси сейчас того, кто пишет:
— Рас вакетеб?
— Ме вцер лексебс!
Вновь занят мозг. Он рифму ищет.
Нет рифмы. Обойдёмся без.

Язык грузинский «эс ар вици».
О том не ведает луна.
Опять «шентвис картули мица»
пишу на белизне листа.

Картули эна колобродит
в стихах то там, то тут, вновь там.
Сам по себе он бесподобен
и нравится моим ушам.

Пущай мою судьбу вершит он.
Язык грузинский не причем.
Стих будет под его защитой
последней точкой завершён.



                   шентвис картули мица – тебе земля грузина (с грузинского)
                   сихарули – счастье (с грузинского)
                  миквархар Русето – люблю Россию (с грузинского)
                  рас вакетеб – что делаешь (с грузинского)
                  ме вцер лексебс – я пишу стихи (с грузинского)
                  эс ар вици – это не знаю (с грузинского)


ПАСТЕРНАКУ

У книги не проси ни просьбы, ни совета.
Какая благодать. От сердца утаим
названия (чего? – не говорю). Джульетта
судьба, клинок и яд летят к ногам твоим.

Месть достигает цель, оправдывая средства.
– Чвен нацнабеби варт? – чурается грузин
Шекспира. Вот чудак. Махну рукой на Зевса.
Кипучая глава валяется в грязи.

Ромео и клинок – Джульетта и Верона,
запутались в уме. Уже ль не разниму –
не-разбери-чего. Как каркает ворона,
пишу, строчу стихи неведомо кому.

Но виданное зло, знать ни к чему вельможе.
Куда впадает сад, дороги не ведут.
Я обойдусь без вас – собака и прохожий.
У ночи и луны покуда сад краду.

Окно уходит в сад. Свечу к себе придвину.
В сознании строки рисуется обрыв
строки или строфы. Вперёд ногами в книгу!
Не постучусь! Войду! Ворвусь, как древний скиф!

У мая и луны есть урожай черешни,
засим за этим всем тут есмь кому блюсти.
Офелия – и ты Джульетта, друг сердешный –
за замыслы мои, за умыслы – прости.

Туманный Альбион плывёт перед глазами.
Не силится язык опровергать строку.
Тем временем слежу: убийца бродит в замке,
и действие идёт в угоду простаку.

Натурщица луна – неслыханно бездомна.
Мой нерадивый слух сегодня напрочь глух.
Знать не желает, что убита Дездэмона,
что подошёл конец, что свет в душе потух.

Не удалось спасти строфу, ни героиню.
Я разгадал, что ночь пыталась утаить.
Неважно что это. Я месяц май покину.
В сад-огород строки меня не заманить.

Заступников не счесть. Служить луне и ночи
не погнушались тьма ума и мрак души.
………………………………………………
Сижу, строчу стихи, как знаю – покороче.
– Пишу, как вижу Вас, как слышу… – Не скажи.

Так чья-нибудь рука меня в лицо ударит.
Заговорит язык на языке грузин.
«О, Гмерти, шен варди, шен мхатвари, шен кари!»
Порабощённый звук я подниму с грязи.



                   Чвен нацнабеби варт? – Мы знакомы (с грузинского)
                   О, Гмерти, шен варди, шен мхатвари, шен кари – О, Бог ты роза, ты художник, ты ветер (с грузинского)


***

— О, Сакартвело, чеми хма… —
я по-грузински знаю мало.
Опять в окне твоя луна
стоит, как будто не родная.
Дзвели калаки на уме
строки, строфы. Луна у ночи
крадёт июль. Но при луне
описывать не станет почерк.
Засим не надо и зачем.
Ме вцер лексебс, а толку мало.
Мне брат грузин, мне брат чечен,
мне братья жители Цхинвала.
Чревоугодничающий
раб и слуга стола и слова,
пишу что есть, в своей глуши,
бессмысленно и бестолково.
Ночь не управится одна
с луной. Рельеф строки граничит
луну и ночь. Моя луна,
твой образ не преувеличен.
Есть путеводная звезда
у каждого из нас. Охочий
читатель не желает знать,
чем автор сочиненье кончит.
Послышалось из-да-ле-ка
скакун картвели скоро скачет.
Стихотворенье, как река
и слог, упавший в неё мячик.
Настанет день, а может дождь
придёт незнаемо откуда?
Соседствуют луна и ночь.
Окно предсказывает утро.
Не надо знать. Певец строки
бахвалиться? Картули мица
я вижу первые ростки
стихотворения без смысла.
Я так и жил бы без ума.
Но наступило озаренье
ума. Пришла твоя луна
больному на выздоровленье.
Неодолимую тоску
стих обдаёт. Стих — это «цхени».
Меня учили языку
грузинскому, любимый всеми…
Поступок ночи и луны —
обман. Читатель не оценит
строку. Тут нет ничьей вины.
Как я люблю «картули эна»!
Нет дураков в моей строке.
Шагает текст корявым слогом.
Я говорю на языке
грузинском: «Дэда, гамарджоба!»
Не узнаваемый язык
неизбалованному слуху,
не кажется, что неказист
язык грузин, как оплеуха.
Твой голос Грузия, как дождь,
в окно открытое стучится.
Твой слушатель, что ты поёшь
ме гисмен шен картули мица…

                  О, Сакартвело, чеми хма – О, Грузия, голос мой (с грузинского)
                   Дзвели калаки – старый город (с грузинского)
                  Ме вцер лексебс – Я пишу стихи (с грузинского)
                  Картвели – грузин (с грузинского)
                  Картули мица – Земля грузин (с грузинского)
                  Цхени – лошадь (с грузинского)
                  картули эна – Грузинская речь (с грузинского)
                  Дэда, гамарджоба! – Мама, здравствуй! (с грузинского)
                  ме гисмен шен картули мица/ – Я слышу тебя грузинская земля (с грузинского)