RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Влад Гагин

Стихи

03-02-2015 : редактор - Женя Риц





Колыбельная

Вихри витают в медийном болотце? Спи.
Кто-то — заложник СМИ, на цепи сидит,
словно учёный кто; то ли он пишет, вид
делая, будто спит, бормочет, боится заснуть.

Я на цепи сижу. Двинусь налево — спи,
двинусь направо — сон поменяй, проснись.
(Что-то мелькает: гжель, поколение Пи
всё провалило (или похуже), гжель, хохлома.)

Только слова. Всё — только слова. Спи.
Пусть тебе снится ветка, цветущая вкось.
Душно заснуть? муторно, трудно? да брось,
будет полегче, ветка цветёт, закрой

глаз, а потом другой — и не тот язык,
вызревший в немоте язык увидишь как наяву,
маленький звук увидишь, маленький звук
в тёмной пещере всё же нащупаешь языком.

***

Гул да гул, метро да метро —
но иной раз очнёшься, внезапно глаза откроешь,
сам себе соловело шепчешь: «глаза открой».
Мелькают колонны, лица, второе

календарное декабря. Вроде ехал да ехал,
вроде пялился в потолок, никого не трогал,
только вслушивался в календарное эхо,
полуспал, сам себя полубогом

мнил; очнёшься, терпкое мнёшь в руке,
а посмотришь — одна пустота и какая
(хотя что-то всё-таки тянется в мундштуке,
дорогая (сказал бы поэт), догорая).

И черешня стучит в голове, и летят щеглы
островками живого пространства, которое тонет
в море тёмного (видишь, пустоты легли
с любой стороны худощавой ладони).

Очнёшься. На этом, пожалуй, всё,
и течение из темноты в темноту несёт.

***

Тихо иду после смены, смены ночной.
Тихо течёт разговор — тихий, между собой.
Гладкая рябь Фонтанки зря теребит, рябя
веко, время; воронка тонну топит тряпья.

Кто-то копит тряпьё: ворона вспорола грунт,
ямку вскопала — и тихо хоронит хлеб
(видишь, как я, словно ворона, глуп,
глуп, а потом не глуп, а потом нелеп).

Так и живём в том тумане, так и плывём,
ниточку тихо, так тихо тайную вьём;
ниточка тянется, бойкая, через туман —
и на берег глядит, и видит берег сама.

***

Не мой голос, голос не мой, мой
голос, не мой, не мой голос, мой
голос тонет — буря мглою, волной
накрывает голос, любую попытку голоса, но

голос звучит, звучит голос, звучит
голос — и замолкает голос, звучит
и замолкает голос, сколько причин
голосу замолчать: буря; солнца лучи

не проникают сюда, а тысяча голосов
заглушает голос, да, тысяча голосов
голос мой заглушает — и мечется колосок,
гнётся под ветром, мельницы колесом,

но пока растёт колосок, растёт,
хотя гнётся под бурей, но растёт колосок, растёт;
хотя гнётся, среди голосов растёрт,
и под мельницы колесом, и под косой — пройдёт.

***

Беньямин поскальзывается на льду.
(Я тебя искал и — найду?
я тебя нашёл, а — искал?)

Снег летит, тает, тает, летит,
стаи снега тают, летя, летят —
и брожу в мимолётных снежных песках.

Снежное тиканье улицы посреди,
крыш черепичных бег, погоди.
Исчезающий на брусчатке снег

напоминает память, воображение, всё,
что можно забыть (то есть зарыть в песок);
и по твёрдой брусчатке бреду во сне,

но зато как красиво здесь,
так красиво, словно одно — глазеть —
остаётся — по сторонам.

Что сказать ещё? Данное веретено
завораживает зрение, накручивает оно
сверху, сбоку — и бьётся волна

или про нас, или не про нас.

***

Алкогольная цезура рассыпается ранним светом;
цезура — прерывается; ранняя, ранняя жизнь
наплывает лепетом оголтелым,
бормотанием с кухни, а потом — темнотой,

но та темнота жива, жива так и сяк, там-там
в голове, голова в помещении, а оно
в петроградском вакууме плывёт,
обретается заново; но вчера я иссяк. Когда?

Вчера. Алкоголь — темнота — но та темнота
мертва, темнота мертва, перекур в нигде;
так было на море, сотрясение мозга когда
после вина наступило — наступила на горло мне,

как говорится, та темнота, мёртвая темнота.
И детские грёзы прошли; что я вынес, вытащил из
тьмы? Хочется петь. Хорошие дни начались —
и закончились — и начались. Мы идём.

Петроградка и утро, петь, шатаясь, идти,
жечь былое и помнить былое, а белое с неба — ба,
красиво-то как, как будто колокола
звенят, — и синтагмой тянется нить
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah