RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Илья Имазин

Нужно уходить от персонажа

03-02-2019 : редактор - Женя Риц





Это могло бы послужить
чем-то вроде эпиграфа:

«Я пригласил вас, господа,
С тем, чтобы сообщить,
Что я еще вернусь сюда
И буду смирно жить», –

произнес актер, выступавший в роли Чацкого,
вместо хрестоматийного «Карету мне, карету!»,
неожиданно вплетя начало реплики
из другой, хорошо знакомой публике пьесы,
в которой ему доводилось играть Городничего,
а затем и вовсе пустившись в импровизацию,
обнажившую упрятанного в нем Молчалина.
Так он последовательно переходил
от персонажа к персонажу,
добиваясь девальвации
«Персонажа» как такового.


1.

– Нужно уходить от персонажа, –
сказал пожилой литератор,
напутствуя молодого.
– Только таким путем, –
пояснил он, –
искупается грех,
именуемый авторством.

– Что ж, подкрепим сказанное примерами, –
Он достал из красной папки с тесемочками,
Скомканный листок, на котором значилось
«Из протокола допроса
малолетних правонарушителей». –
– Вот ознакомься. Список мелких злодеяний,
Который мог бы сойти за стихотворение.

…сначала мы свинтили все дверные ручки,
Затем оборвали все пуговицы папиного пиджака,
Забили унитаз какой-то дрянью,
На холодильнике царапали слова.

Расплавили раритетные диски Вертинского,
Забрызгали стены и потолок остатками кофе,
Сломали клешню дальневосточного краба,
Распотрошили несколько подушек.

Спалили чайник со свистком,
Сорвали с окон гардины и шторы,
Безуспешно пытаясь устроить пожар,
Залили соседей с нижнего этажа…


– Здесь в потоке обезличенных противоправных действий
уже не различимы конкретные черты
совершающих их персонажей.
Мы даже не знаем, сколько же их.
Угадываются лишь признаки возраста
да общая для фигурантов склонность к девиациям.


2.

– Или другая наглядная иллюстрация:
стихотворение, передающее измененное состояние сознания,
написанное в ванне обкурившимся подростком,
возомнившим себя современным Лотреамоном.

Я могу летать, но пока ем крем.
В старый пароход я сейчас влеплю
Розовый гранат – волосатый шлем.
На ответ – вопрос, на вопрос – прочти:
«Сморщенный щенок целовал кулек,
Целовал кулек, целлофан намок».
Всех безумцев вспомни и почти.
Приветствую тебя, Седой Океан!
В ванне с отбитой эмалью сидя,
Я то улыбаюсь, как довольный болван,
То скулю, точно сосланный в Томы Овидий.

– Здесь, – пояснил пожилой литератор, –
наблюдается характерная диффузия смысла,
не позволяющая сделать источник высказываний
реальным персонажем, т.е. носителем конкретной истории.

3.
 – А вот, что тот же подросток-шутник
написал после прочтения «Я и Он» Альберто Моравиа,
романа, в котором… впрочем, сами почитайте.

Когда ты вечерами смотришь порно,
Валяясь, свесив ногу, на кровати,
Он поднимается зловеще и упорно,
Как…  – Занавес?

– Эй! Занавес давайте!

              Занавес.

– Занавес опускается прежде,
Чем персонаж во всей красе
Появляется на сцене.


4.

– Но, пожалуй, еще показательнее стихотворение,
написанное одной пациенткой
психиатрической клиники
и озаглавленное ею «Дамский мальчик»:

Летели кубарем с горы.
Она – второй пилот. – Молчок!
Доктор, он был голый!
Он, доктор, – дамский мальчик.
Она, – как рыба, пучеглаза,
А он, как крестик, к ней пришит.
Они договорились сразу.
Доктор, он – Ваш сын!

– Очевидно, что этот безумный рассказ
не повествует о ком-то,
но атакует собеседника.


5.

Пожилой литератор достал из красной папки
очередной образец
«лирики смутных душевных состояний».
– Вот, послушайте еще. «Палец космонавта».

Арабский орнамент.
Синяя шариковая ручка.
Кожа запястья волоокой Маши Богораз
На исходе месяца Рамадан,
Когда вместо забытых слов
Капли розовой крови в уголках рта.

Маленький крестик
Промеж фигурных скобок грудей.
Суженные зрачки,
Глаза с блеском ртути,
Нагревшейся до комнатной температуры,
И тупая свербящая радость внутри.

Юбка сзади испачкана масляной краской.
Безоблачной субботы неуют.
В стакане с водой – антрацитная взвесь.
Лишь пикселы звёзд на чёрном экране.
Отображая скрытые значки,
Мерцает он, тихонько разгораясь.


– Использованный здесь приём
аннигиляции персонажа – его фрагментация.


6.

– А вот очень даже уместный в нашей беседе
Пример негации.
Отрицание содержится уже в заголовке:
«Не верблюд».

Нет, не верблюд я и не стану им,
Хотя, пожалуй, только им я не был.

Ушел мой караван, спасибо Небу.

Мой верный спутник – сигаретный дым.
Я выкурил уже полпачки “Camel”.



7.

– Следуем дальше. – Он кашлянул. – “Cosmic Thing”.
Что можно перевести, как «Космическая штучка».
Довольно невнятное стихотворение
об ущербностях памяти.
Персонаж здесь – добыча авторской амнезии.

Где-то я уже видел тебя.
Наверное, на вкладыше к жвачке, –
Нет, точно не припомню.
Это повод
Моей бессонницы.
К концу первого тайма,
Точнее, первого часа ночи я успел
Позорно пропустить в ворота рта
Три шайбы – три таблетки тетридина.
Не лезет сон, как не стучи по лбу.
А я уверен: сон подскажет мне ответ.
Когда усну я, рано или поздно…
Да, все же, предположим, я усну,
Хотя смешно, нелепо, бесполезно
Неотвратимое предполагать...

Итак, три – ноль.
Я проиграл позорно.
Прошло полночи. Я не смог уснуть,
Не получил ответ, давно искомый.
За окнами темно, и только звезды –
Таблетки, что не могут усыпить.


8.
– А в этом коротком наброске,
озаглавленном «Еще одна полночь»,
фигура и фон поменялись местами,
и персонаж оказался вытеснен
окружающей его обстановкой.

Оконная яма.
Чернильная темь.
Трафаретные вещи.
Морок ушёл, но, по-видимому, недалече.

И, кажется, будто комната
наполнена его эхом.

Как же не хочется быть в эту ночь человеком.


9.
– Персонаж исчезает и в самом обыденном описании,
Отражающем, так сказать, текучку повседневности.

…выйти из дому в магазин, купить хачапури,
распеленать, откусить осторожно,
обернуться и подмигнуть агентуре
с видом невинным, но, несомненно, нарочно.
Киоск миновать, свернуть на углу у аптеки,
только чудом избежав столкновенья с прохожим,
перейти лужу вброд и улыбнуться калеке,
поздороваться взглядом, решив, что вы в чём-то очень похожи.


10.

– И напоследок «Эскимо».
Здесь переплетение внешних и внутренних обстоятельств
опять же не порождает узнаваемого персонажа,
что связал бы их в единый узел.

…в магазине лампочек не оказалось.
Купил бы патроны,
да что с ними делать?
Эскимосской крови во мне самая малость,
да и та безудержно рвётся из тела.




Пожилой литератор захлопнул красную папку,
что его молодой собрат по перу
расценил как знак, и поспешил раскланяться.
Когда же молодой литератор спустя много лет
решил навестить пожилого,
тот был уже во внутренней эмиграции
и не удостоил его аудиенции.
С чувством неловкости супруга маэстро
протянула разочарованному гостю
предназначенную ему записку,
и он узнал ровный бисерный почерк Учителя.
В записке речь шла о рыжей кошке
в янтарной комнате.

Это могло бы послужить
чем-то вроде постскриптума:

Прежде чем искать
Рыжую кошку
В янтарной комнате,
Нужно найти саму комнату.

 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah