ПОМОЩЬ САЙТУ
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Александр Бараш

Средиземноморская нота

21-02-2007 : редактор - Павел Настин





ПОСВЯЩЕНИЕ ИОАННУ МОСХУ

1.

Блаженный Стратигий был пламенный воск
он пасся в лугах и питался травой
одеждой его - была кожа его
и жидкие пряди волос

Ему даже нечего было отдать
грабителям если б такие нашлись -
лишь только потоки безудержных слез
в пустыне по имени плоть

Скончался Стратигий - как стебель зачах
Душа отлетела - пучком из семян
Лев вырыл могилу ему в тростниках
и серны как дети стояли над ним

Но мне говорили - светлее чем луч
все в тех же лугах подвизается он -
и можно услышать стратигиев плач
в анисовых чащах у Лавры Фаран

От келлий Хузива поднялся я вверх
и что я увидел - не в силах сказать
Но с этой поры как блистающий снег
с вершины Хермона - я таю в слезах

И плачем своим я готов напоить
и черную сою с злаченым крылом
и зайцев играющих в прятки с орлом
и узких лисиц и скотов на полях

Когда от Моава нисходит рассвет
и я от пещеры спускаюсь к воде -
навстречу блаженный Стратигий бредет
с кувшином из света прижатым к груди

2.

Там где малый бассейн под прохладной скалой
там уступ есть в плюще - это мой аналой
там открыт мне священный мой текст
и гласит он:
Бог - есть

Как под вечер все серны идут по горам
воду пить в мой открытый для жаждущих храм
я сижу над струей водопада - вот здесь
и шепчу им: Бог -
весть


Но когда я в пещере ночною порой
сплю без сна и дрожу словно воздух пустой
то звенит все слышней этот мертвенный плеск:
есть ли нет ли - бог весть
бог весть бог весть
бог весть


3.

Боже сил! Вот опять мне снится что я на кругу арены
в праздничный осенний день в Кейсарии Приморской -
городе родном и горячем как свое молодое тело
(Школа риторов библиотека не хуже александрийской
губы и ягодицы смуглых подростков обоего пола
на песке соленом и сладком в пенном вине прибоя) -

А вокруг меня ярусы зрителей как лепестки розы
белые красные складки - а против меня выходит
борец из верховьев Нила - мохнатый и черный – шмель
                                                                        смерти!
Он тяжел как каменная плита в дверях могильного склепа
навалился и давит к земле - и похоже мне уж не выплыть
из багрового потного ада - мерзее трясин саронских

Вонь у него из пасти - ядовитей дохлой гиены
Лапы мощные как ноги буйвола и цепкие как хвост
                                                                     обезьяны
подбородок сел мне на череп задом гиппопотама
Прощай веселая юность золотые тела и старые книги!
Эфиоп меня мелет как жернов - и я уже вижу: под веки
катится колесница света сквозь череду восходящих арок

Но тут я как раз вспоминаю - есть же Спаситель мира!
И я возношу молитву из-под страшного черного тела
из глубины униженья в слезах и позоре - - -
И ясность приходит ко мне: противник мой - наважденье
сгусток грязи бесовской со дна моей прошлой жизни
а я должен просто проснуться – и водой иорданской
                                                                  омыться

Солнце встало Шорох трав над рекой
Следы птиц и зверей на песке Я над водой на коленях
Лицо и ладони в прохладе О отчего же так сладко
мне было стоять на арене
и ждать эфиопа?


1988–1999


МАРИЯ ЕГИПЕТСКАЯ

Как-то утром в солнечном тумане
в Палестину уходили корабли.
А паломники такие были парни -
захотелось оторваться от земли.

Ну, была блудницей, песни пела,
пить вино любила допьяна.
Страшное, помилуй боже, дело -
счастья много, а она одна.

Мачты не от ветра там скрипели,
не от волн стонал соленый борт -
Легкие, без сил, с ознобом в теле
богомольцы вышли в яффский порт.

В переулочках Святого Града
эта египтяночка была
каждому желавшему награда
лишь за то, что мама родила.

Кто глядел в глаза ее пустые -
утопал в прозрачном их меду.
Там грехи, как свечки золотые,
самовозгорались на свету.

А когда ей истина открылась,
с той же пылкой нежностью она
в полное безлюдье удалилась,
сорок лет в пустыне провела.

Ее тень в полях за Иорданом
до сих пор встречают, говорят,
в полдень, когда дремлет козье стадо,
пастухам являлся ее взгляд.

Слаще он, чем финик йерихонский,
карий, и с лучистым ободком.
Его видеть - как смотреть на солнце,
все плывет и светится кругом.

1999


* * *

Я ушел бы в глухую долину с горизонтом глядящим во тьму
жил бы в легкой пещере питаясь своей немотой
Но меня не хватает на то чтобы быть одному
я бессмысленно пуст как сухой водоем

Чтоб заполнить себя - нужно камень с груди отвалить
и откроется ключ над дугою оплывших террас
и горящим лучом прорастет сквозь меня эта нить
для которой я лишь водовод а источник - вне нас

И тогда я смогу на закате огромного дня
сесть на белые камни у входа в свой ласковый склеп
и прикрывши глаза ощущать как идет сквозь меня
и уходит - не встретив препятствия – смерть

2000
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah