RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Софья Анджапаридзе

я Ева всегда

07-03-2014 : редактор - Сергей Круглов





* * *

Сколько известно тебе вариантов снега?
Тот, что сухой параллелью ложится на слеги,
Тот, что за ночь упрячет
Деревья в призрачный кокон,
Тот, что капелью плачет,
Тот, что влетает в окна,
Тот, что метет стеною,
Тот, что в траве, как проседь,
Тот, что идет весною,
Тот, что следы заносит.



* * *

В лабиринте пахнет затхлым: плесенью,
Минотавра пометом...
Где любители песен?
Где те, чей прицел наметан –
Разглядит во мраке рога и воловьи ноздри?
Те, чей прибор настроен расслышать ту поступь остро?

никого сегодня со мной

Лишь клубок
Тлеет во тьме звездой,
Как сама любовь.





* * *

Давай, захлестывай, не зевай!
Или вздерни на гребень, да на скалы кинь,
Вишь ослабла, болтается ни жива, ни мертва,
И нет, не найдут рыбаки...

Тут важно не давать им смотреть наверх,
Глаза заливай, не пускай открывать, а то,
Бывает глянут, и если не примешь мер,
Карабкаются и бегут по волнам, как Тот.

Макай поглубже, чтоб нечем было дышать,
И если не явится рыба эта дурацкая с фонарем...
Вода не должна заискрить, не август... Не может кварц засверкать,
Тут нечего делать, управимся быстро, а нет - наврем.



* * *

Безумие проносится над нами,
Как самолет,
Но медленней и ниже,
Как вертолет,
Но выше и быстрее,
Как поезд, вдалеке издалека.

И, как собака,
Ткнет в колени мокрой мордой,
Или, как кошка,
Ткнет в колени мертвой мышью,
Или, как море,
С ног собьет глухим прибоем.

А может, ветер распахнет окно,
А может, пламя порхнет из печи,
А может, скрипнет что-то за стеной…
Круг начерти, терпи, молись, молчи.




* * *

Постойте, неужто, и вправду, совсем никогда..?
Мы знаем друг друга, как сорок неназванных братьев,
Как тысячи нежных сестер… И зажить без следа
Уже не успеет, и золота мира не хватит
На то, чтоб забвенье купить -
В мутной склянке густой эликсир,
А если и хватит, то выпить найдется ли сил?


* * *

Время волною точит наши черты,
Мы - минералы туманные, мы - породы,
Я – известняк, известно, и кремний – ты,
Но нас, конечно, найдут и вымоют воды,
Воды станут и на горах, никому не дано спасти
Ни единой своей дорогой кости.

Время точит наши черты, как мышь горбушку.
Ветром в листьях шуршит, зверем воет: «Где кружка?»
Как дитя, через юность проскачешь, и вот – старушка,
И назад, как всегда, не найти пути.

Время стирает нам каблуки, как сказал поэт,
Время сглаживает рубцы,
Сравнивает с землей,
Стягивает концы,
Любые споры сводит на нет.
Только не этот, мой свет,
Только не наш с тобой. 



* * *

В нынешнем дне своем труд и болезнь узревши,
Вместе с водой уплыву в выход из ванны,
Выветрюсь в форточку запахом спички сгоревшей -
Стало неловко при встрече с жизнью обетованной.
Мне ли такое счастье, чтоб жить в движеньи?
Смею ли, встретив всходы, ждать урожая?
Как мне, долу поникнув душей сокрушенной,
Каплей последней не стать, не дойти до края?


* * *

Подари мне море, хотя бы внутри ракушки,
Подари мне любую другую игрушку,
Подари мне, прошу, сегодня, не отлагая,
В час, когда я Тебя умоляю, изнемогая,
От чего-то такого, о чем и сама не знаю:
То ли в городе лето,
А свободу забыли заверить нотариально,
То ли в пыли мерещится неотложки карета,
То ли стихи выходят чуть меньше, чем гениально.
То ли опять близорукое: Где Ты? Где Ты?



* * *

Куда уж ближе, чем один и тот же город,
И тот же снег, стремящийся за ворот,
И те же стрелки на больших часах,
И та же слякоть, те же люди, те же буквы,
Примерно та же грусть о чуде... И как будто
Хоть что-нибудь мы смыслим в чудесах !


* * *

Господи, вылечи меня, вылечи,
Вытащи закопченную из огня, выкорчуй
Из меня плесневеющую печаль-тоску,
Выручи, и посмотрим, что я еще могу.

Нет, говорит, каждому, каждому - жало в плоть,
Вот, говорит, присмотрись: у всех здесь свои дела,
Мне твою тяжелую лебеду не полоть,
Справишься, мол, сама. Желательно, чтоб смогла.


* * *

- Была, как всегда, трезвая, с коляской и все такое… а ляпнула, как отрезала, хочу владычицею быть морскою. И вот, не успела затихнуть сия знаменитая фраза, у двери - дзинь-дзинь этак лихо, почтальон, понимаешь, звонит два раза. Вы, говорит, дочь Евы? Записано: Софья Георгиевна. Решили стать королевой? Бронировали стол в морге? Напрасно Вы это, милая. Еще потерпеть придется… Чего такая унылая? У нас это песней зовется! Ну вот, получите, пожалуйста, под роспись свое корыто, и да смотрите, нажалуюсь, не прибрано у вас, не накрыто... А где ж ваши дети, матушка? Все учат уроки, бедные? Кто с ними играет в ладушки? Поди, непривитые, вредные! Придумала быть царицей… Да что ж это? Скверно, скверно. Пойди, дорасти до мокрицы, пойди, научись быть верной!
-А ты что?
-Я что? Да так… Стояла, и, блин, молчала.
- Ну и?
- Что - и? Ну и вот. Проснулась, и все сначала.


* * *

Половником по дну души скребу,
Макушкой воздушного шарика ощупываю потолок.
Здесь принято советовать: «А через «не могу»?»,
Рассуждать о том, кем доводится тебе Бог.

Что же, Господи, погляди на мое СV,
Так бывает: зачем-то авансом поставили пять,
А потом дела, со всей очевидностью, таковы,
Что пора, по-хорошему, увольнять.

Ты прости, что мне так и не удалось вместить,
Море, в нем же гады, их же не вем числа,
Шар и крест, расчеты песка в горсти,
Равновесье добра и зла.

Может стану сотрудником компании «Чистый свет»
В неопределенном зарубежье за клиентами затирать полы,
Романтичной золушкой вспоминая былые балы,
Калибаном костеря всех за то, что меня нет.



* * *


Вечерним воздухом дыши, дыши,
Жги пестрым войлоком моей души ,
Жди, что по времени, хоть плачь, хоть пой,
Придет поверенный тоски за мной.
Поверь, что весело сиял февраль,
Пока он верхних нот весны не брал,
И Орион глядит на нас с небес,
Как будто море, а не город здесь.



* * *

Ничего, я еще повоюю, надо просто собраться,
Раз, два, три, рефери, подожди, не считай, я встаю,
Продолжается дождь, умывается ночь. Ни Гомер, ни Гораций,
Не смогли б описать, каково здесь, на самом краю.

В легких туфлях вперед, все по лужам, по лужам, по стужам,
Позади летний шлейф счастья, столько, что только считай,
Карфаген должен пасть, Карфаген скоро будет разрушен,
Хоть кричи: "Караул!", но не думай, не думай про край.



* * *

Я Ева всегда.

Это стоит запомнить:
Не бери чужих фруктов,
Не касайся их пальцем,
Не хвали их за спелость,
Не смотри на них молча,
Не гуляй мимо яблонь,
Не ходи в сердце сада…
«Не будь неверен, но верен.»

Евой не будь.



* * *


Как мне оплакать невозможность рассвета в восемь?
Серую грязь и слякоть, заспанную и раздетую осень?
Как мне оплакать невозможность радостного движенья,
Голос горя в раковине телефона?
Шепот моря, чьи далекие равнодушные волны,
Омывают все пропажи и совпаденья?
Как мне оплакать возможность такой разлуки,
Где один не знает, что другой его ищет в каждом камне и каждой ветке,
Когда снег долгожданный тает, не ложась, не дается в руки,
Когда, пенясь, хлещет вино из мехов из ветхих.



МОЛЛЮСКИ
(The Oyster Song)


Я в раковине, сложенный вчетверо, прячу свою уязвимую плоть,
За стенкою тонкой, hither and tither, гуляет волна.
И если брюхо какой-нибудь хищнице распороть
Там много найдется таких, как я, обитателей дна.

Еще нас приносят в тарелке гурману живыми и нет,
С лимоном, с креветкой, розовой от стыда,
Мы же все метим в ракушечник, мечтаем оставить след,
А человек, полируя раковину, приговаривает: «Ни следа!»

И каждый из нас стремится втемяшиться в корабельный ли борт,
В сваю ли, в камень набережной, так цепко и основательно, что подчас,
Я лично бываю этим ужасно горд
И совсем не могу представить, как было бы здесь без нас.

И только редкие особи, странные чудаки,
Поймав песчинку острую, как стекло,
Не издыхают от боли, ужаса и тоски,
А шепчут, как несказанно им повезло.

Она лишит их покоя, горошина для принцессы, зубная боль,
И вывернет наизнанку, как страшная новость душу гонца,
Выточит их изнутри, как снег разъедает соль,
Но с благодарностью ляжет жемчуг в ладонь Творца.











* * *


Неуверенные в себе говорят: я, я, я.
Счастливые говорят: я и моя семья.
Несчастные говорят: никого.
А некоторые не говорят ничего.

Ты же напиши на асфальте размашистое «люблю»,
На стене гвоздем: «Это был мой дом».
И пером, похожим на птичий клюв:
«Прочитают завтра, поймут потом.»

blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah