RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «НА ОБОРОТЕ БЛАНКА»
 

|  Новая книга - Ирина Машинская. Делавер.
|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Сергей Луговик

В ожидании яблока

25-06-2014





В ожидании яблока (с неправильной версткой)

1.

наши с тобой мертвецы курят в пижамах, на полосатых матрасах, словно больничные ветлы
мы осторожно читаем книгу, город, в реберной клетке зияет птица
желтый фонарный август, дождь,
человек на кухне вмерзает в воздух

В черном трамвае уснул последний виденный нами житель,
созвездие пса над лужей, здесь
ты поднимаешь с колен красивые руки
ты вспоминаешь свет в слуховом окне,
я записываю в дневник новую букву.
Смотри.

2.

Это город глотает пыль,
движется свет многорукий в доме напротив,
мы идем зеленые, словно солдаты,
слушаем ход в коридорах вещей
в деревьях и трубах плутает разбитая вдребезги ночь,
сторожа поднимают ладони,
поют песню для одних только крыс на крысьем санскрите
это город взлетает, поют, это ветхий
похожий на ворона или черного с крыльями пса
каменный гость, словно долгое одиночество,
взлетает, взлетает, уже летит!
мы пропоем до конца и уложимся спать
в серые ямы у длинных дорог
сторожа заколоченных окон,
невзрачных и хрупких, словно наши ладони,
сторожа тлеющих книг
мы будем стоять для вас, беспокойные канатоходцы,
идущие тихой тропой
вдаль уходящего коридора вещей

3.

Незнакомец с тихим лицом видит пробуждение города,
в сером сюртуке наблюдает азбуку клумбы,
слушает вальс поливальных машин
он скоро исчезнет, мелькнув в рассохшейся раме, растает в отверстии белого света,
мы нальем себе чай, мы будем похожи на медленных призраков пыли,
на странных зверей с блуждающими улыбками, мы нальем себе чай,
спотыкаясь о тени друг друга
он пройдет по железным мостам,
застанет еще перекличку архангелов в черных кустах,
жирных помоечных птиц глотающих ветер,
он пройдет мимо автобусов, дворников,
увидит их,
словно царь
в круглых очках, с тихим лицом, скроется в восходящем потоке света
мы увидим его отраженье, мы будем пить чай,
ты назовешь меня, произнесешь,
скажешь, здесь проходил незнакомец с тихим лицом
он исчез в световых волокнах, увидев город,
мы пойдем вслед за ним

4.

Видели пустырь, необычайное зияние травы -
тогда, цветок, открываясь, переходил в свою прозрачную схему.
Мы смеркались, и сумерки были сложение нам,
остановка пять минут назад,
времени уже нет

(белый огонь невидим,
черный недвижим,
назовем это разворот)

Ты пела, песня была восхождением, ты пела, и трава
несла на себе разрушение света,
ты пела, и пение было тем, что двигалось,
в жидких сумерках трепыхались световые флаги,
кажется,
окна

5.

Мы говорили,
многоэтажные здания звезд рассыпались, падая вниз или
вниз
где-то у остановок, на ярких столбах,

Мы говорили на ярусах очернелой октябрьской ночи, видели
вход в вертикали стеклянной воды,
произнося
громоздкие рыбы окраин-слов, такие, о которых можно подумать:

обочина знака, или
фонари золотого свечения,
источники неотвратимого света.

Так говорили,
листая стерильные пустоши книг, наблюдая огненные рассветы книг

Видя одно и то же

или одно и то же.

Так шла и шла в одеждах из пыли,
очередная

вечность.

6.

Как медленно нас казнят, как медленно
произнесенное рубит нас на куски –
мельницы в небо с откинутыми полами тяжёлых пальто,
с, должно быть,
последними лицами вверх,
возденем руки,
будем смотреть в окно
пока движется моровой ветер с востока,
пока
моровой свет съедает город за городом.
Смотри! Это огненный серафим в коридоре ждет, вспоминая –
о долгой дороге,
недвижимой воде, умирании отражения,
о признаках небытия - сереющих досках заборов,
тревожной архитектуре промышленной зоны,
о её черноте, о её забытых вещах
о тайне в бетонных колодцах, о том, как смотрела трава, когда в небо
входила тяжелая сторона
ночи.

7.

Строили дом на окраине августа,
руина солнца плыла, звездная немочь,
всё восходило, чтобы быть скошенным, всё наливалось тяжелым цветеньем,
хромые дожди, лестницы золотых насекомых звенели,
мы обходили дозором старые башни зарниц,
чаши движения полнились,

всё начиналось в этом горящем могильнике звезд,
на пепелищах значений всё обретало форму –
мы строили дом, воздвигали камень,
останавливаясь,
видели жнецов, плывущих в железных ладьях,
как поворачивается ледяная змея
в сияющем ожидании
яблока.

8.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah