| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв, Андрей Жданов. Это будет бесконечно смешно. |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв. Смерти никакой нет. |
Новая книга - Кирилл Новиков. дк строителей / и / пиво крым / и / младенец воды. |
Новая книга - Александр Малинин. Невод. |
Новая книга - Максим Бородин, Алексей Торхов - Частная жизнь почтовых ящиков. |
Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |
Газета Метромост. Выпуски 6-8. (.zip) |
Новая книга - Константин Шавловский. Близнецы в крапиве |
Станислав Бельский. Путешествие начинается. Днепропетровск: ГЕРДА, 2016. |
Новая книга - Ницше Ф. Дионисийские дифирамбы. Перевод Алёши Прокопьева, 2015. |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту











Геннадий Каневский

печатать   Аниматор
редактор - Данил Файзов



из цикла «памяти бабочек генделева»

1.
[sancho p.]

дон-кихота вчера схоронили
я санчо панса
мне бы поесть и поспать
увы
вот и не любят меня мотыльки фриланса
кем-то выведенные для москвы
те
привыкшие тихо притворно плакать
те
что любую минутную свою слабость
объясняют бабочками в животе

перелётные мотыльки
опуститесь на моё брюхо
лучший отдых - на этих холмах
крещу вас
во имя святого духа
в моих желудочных закромах
зря ли я пиво брал за четыре гинеи
из свиных колбас огород городил
всех вас
всех
отныне зовут дульсинеи
это имя любил
мой господин

2.
[картон]

ты будешь жизнь, я буду нищета,
и мы ещё кого-нибудь родим,
и на краю кровати будет город:
картонное подобие кремля,
мосты из спичек,
метрополитен
под одеялом.
буду побираться
в подземном переходе
под подушкой,
и целый день ты будешь рисовать
моё лицо на спичечной коробке,
чтоб не забыть:
меня так просто спутать
с другими нищими,
пока ты - жизнь




3
[пиркс]

утром ступаешь с кровати
как будто с пирса
в воду существованья белковых тел
прямо таки
в дознанье пилота пиркса
в прочую социальную мутотень
вредная для здоровья работа в подвале
холод и генетический кавардак
ты ещё должен тысячу моей алле
напоминать али отдашь и так?
и ещё
возможно тебя расстроит
мы вчера наблюдали на камере б
как поутру женщина-твой-андроид
к спящему поворачивается тебе
и говорит
я любила тебя наверно
мы с тобою прошли через года
но у тебя под кожей
синие вены
подозрительно
напоминающие
провода



из цикла «именные самолёты компании united airlines»

[boeing 777 “george washington”]

ещё в париках как они любили это
ещё принимали право и закон
приводили женщин убеждали их до рассвета
предварительным и окончательным языком
женщинам нравилось нынче их песня спета
кто б пожалел о ком

дедовским доверяли растиркам
баха партитами щёлкали на листе
народ учили французскому по картинкам
либерте да эгалите
теперь регулярный парк и почётный титул
"умершие в относительной нищете"

а вот распродажа потёртого одеяла
а вот часов заведённых ими доселе ход
а вот
два масонских мемориала
перекликающиеся
через зерцало
вод


[текст для насти афанасьевой]
в службе психологической помощи
зазвонил телефон.
- кто говорит? - страховой агент.
что-то не страхуется мне сегодня.
вышел на улицу, глянул на село -
всё так незыблемо, никакого изъяна,
хоть бы где-то подгнил фундамент,
провалился грунт, подточил грибок,
хоть бы кого подвергли поруганию или
ритуальному побиванию камнями -
ну хоть мелкой галькой,
я ведь и сам не люблю увечий.
- постарайтесь отвлечься, подумайте
о том, что не везде так безоблачно,
а мы тем временем
вышлем наших специалистов
по созданию страховых случаев,
пока что потерпите минуту:
на параллельной линии уже давно
ждёт ответа известный литератор,
у него те же проблемы,
и он хочет поговорить об этом.


[отчёт с презентации журнала "воздух" в "экслибрисе"]
я зашёл сказать что я люблю тебя
моя русско-еврейская литература
приходящая на летние чтения
выбегающая из зала
и вбегающая обратно
спасаясь от ливня
твои лукавые мудрствования
твои комментарии к комментариям
твои кофейные чашки разбитые по неловкости
твои очки разбитые в пылу аргументации
твои сердца разбитые непонятно чем
но склеенные
малой сноской
на последней странице открытой в метро книги
а прочие заглядывают и идут дальше
не понимающие красоты шрифта
тайной милости слога
словесной вязи
ибо сказано "проходи мимо всякий
говорящий вы сыны страха а я сын победы
мимо нас
побеждённых по факту рождения
предателей по составу крови
блестящих ублюдков
людей с неласковыми именами"


[мимо]

дачная платформа.
осень до листопада.
взгляду уже просторно.

диалоги идущих мимо:
"не удерживай её, дима.
не надо".

"не удерживай, ибо так надлежит нам
исполнить всякую правду".

правда едва различима
в мелких предметах, вроде
старого фото из крыма.
в вишнёвом компоте.

в том, что проходят мимо
люди из плоти и дыма.

крематорского дыма
и слабой плоти.


[***]

деревню смыли два дождя -
обида и вражда

остался одинокий двор
там проживает вор

едва откинулся - пришёл
лёг на скоблёный стол

скрестивши руки на груди
всем говорил "уйди"

когда оттаю по весне
тут можно жить и мне

картавый выговор скрывать
за мягким словом "блядь"

нам с вором нечего делить
нам нечем мир пилить

над нами в небе дремлет бог
свернувшийся в клубок


[tere]

земляные валы, поросшие клевером.

река и санаторий с непроизносимыми именами.

здесь я впервые услышал джаз и рок-н-ролл,
удвоенные гласные, взбитые сливки,
флюгера, вечер опального поэта в местной школе,
толстый московский журнал, выданный на один день и прочитанный залпом,
эротический финский журнал, выданный на одну ночь и просмотренный под одеялом,
пластинку silver convention (кто ещё помнит такую группу), выданную на одно прослушивание,
ладонь соседской девочки, выданную на одно прикосновенье.

(ну не старость ли - так впадать в детство).

это был город на выданье,
город-невеста для приезжего жениха.

в последнее время
оттуда доносятся странные позывные.
небо в той стороне светлее,
звуки моложе,
запахи сосновей,
пиво имбирней.

и даже братья N.,
тридцать лет без посадки летавшие над городом
на своём фанерном биплане
(горожане давно привыкли к жужжанию в небе,
и уже пару лет местные путеводители
перестали писать об этом
как о чуде света),

так вот,
даже братья N.,
по слухам,
собираются
приземлиться.


[аввакумушко]

возвратясь без железов к вам
по тайным тропам,
вижу вас, как разрезанных,
под микроскопом,
и сквозь стекло покровное
пламя зевает.
тако ничто церковное
не успевает.

боль ежи не то надолбы
ставит по телу,
государь куда надобе
ходит по делу.
сквозь те литеры гречески
зри буквознатца:
глянешь по-человечески -
беси ярятся.

как научили вашего
раба видом хмурым,
битьём да парашею
в острог к даурам,
так и вас днесь умучаю
за малый промах
своей правдою жгучею
в садах-хоромах.

пса ли никона сравшего
ткнуть носом в сраку,
плюнуть с амвона нашего
к адскому зраку,
не ища чадам прибыли,
за божьи раны
то-то любо до гибели
нам, христианы.


[12 декабря]

кто-то вспомнил - зима, и встряхнул над землёй воротник.
между пальцами щель заменяет очки ненадолго.
сфокусируешь зренье; глядишь - и к морозу привык:
то ли дон, то ли волга,
где под белым, недавно замёрзшим, не ходит вода,
а меж ним и ближайшею сферой, безжизнен и матов,
то печёный ростов, то плетёная вологда-гда,
то стеклянный саратов.

пусть хоть кто-нибудь скажет: "садись, ты и здесь ко двору",
разведёт кипяток, поднесёт перемены на блюде.
это люди, конечно, хотя поглядишь поутру -
как бы вовсе не люди.
не давайте мне зеркало, я к вам пришёл из хазар,
как увижу урода - боюсь, не сдержусь и завою,
но хотя б иногда попадайтесь и мне на глаза,
ничего, что спиною.

эту карту европы украл не агент, а сосед.
этот кухонный заговор - не декабристы, а климат.
это нас перед смертью помнут, поглядят на просвет,
покряхтят и не примут.
снова вскроется лёд,
и повалят другие стоять и томиться у входа
под нестройное чтение первой строки "мы, народ,
враг народа".


[рахимов]

весной легко дружить со всеми.
и азиатский город весь,
как перевёрнутое время,
стекает медленно с небес,
и видишь, шторы отодвинув:
ответственный за тьму и свет,
среди двора стоит рахимов,
дурак пятидесяти лет.
ногой проделывает русла.
метлой вздымает кутерьму.
за русский письменный и устный
ему воздастся по уму
на ритуальной киноплёнке,
где кровь, наследница творца,
течёт себе
от нас в сторонке,
не
от-
во-
ра-
чи-
ва-
ет-
ся.


[пирке]

на сосновой даче игра в лапту
сын наркома в белом стоит цвету
хочет рыженькую вон ту

теплоход плывёт по стеклянной реке
два гудка его два укола пирке
малый шрам на её руке

машинист поёт и уходит в рейс
старший мастер звонко стучит о рельс
послезавтра его арест

человек идёт вдоль проезжей любви
на закат на левый берег невы
он в тени своей головы

у собаки боли
у кошки боли

у страны моей заживи


[аниматор]

днём заходит и объявляет обед.
вешает знак "магазин закрыт".
из-под полы, ссутулившись, достаёт.
- это психея, анима, - говорит, -
слышишь, в кульке шебуршит-поёт?
нарежь потоньше, чтоб видеть свет.

плачешь, как режешь лук,
а никуда не деться, кромсаешь ломоть.
другу бы отказал, если просит друг,
а тут хозяин, в душу его язвить,
в руце его владычной - живот и плоть.

им - светить, а нам - отбрасывать тень
сквозь эти тонкие, тоньше, чем слюда.
снова и снова приносит. и как не лень.
будь проклят день
когда аниматором шёл работать сюда.

думал, детишек танцами развлеку,
взрослым разные фокусы покажу.
новая смена в мясном цеху -
слышишь, поёт, скулит, подобно щенку,
светом течёт по золингену-клинку,
по моему ножу.