RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Михаил Калинин

Пустыня ночью

20-04-2015 : редактор - Сергей Круглов





***
аромат сдобы, плывущий из окон, не хуже крови на косяках
выдает те квартиры, где идет подготовка к празднику

православные заповедники и оазисы в жаркой, дымной и пыльной Азии
не знают, что окружающий со всех сторон чужой гортанный океан
не намного дальше от первоисточника

жареная баранина на тарелке, предложенная соседям в Курбан
как ежегодное напоминание о ноже, занесенном над замершим сыном
молча вытянувшемся как струна
и другой, незримой руке, крепко сжавшей запястье отца
предотвращая удар

надрывное блеяние барана в кустах —
в нем то же тоскливое знание о том, что скоро произойдет

блеяние, которое ты то и дело слышишь, идя по вечерним сонным дворам
резкий предсмертный крик в тишине, раздавшийся в густеющих сумерках
заставляет вздрогнуть от неожиданности той же самой ветхозаветной дрожью

кровь из рассеченного горла льется на землю
не споря с победительным знанием елея, восковых свечей, звона колоколов
с праздничной многоцветной яркостью натюрмортов из куличей и яиц
по азиатски скромно храня свое тайное знание

певучие арабские придыхания молитвы над жертвенным мясом
несут те же душные откровения о таинственной непостижимой жертве
свидетельстве любви и прощения

что и звонкие переливы колоколов
над огромным, дымящимся в утренних жарких лучах
как вытащенный из печи опреснок, гончарным кругом
глиняного горизонта


***
ВАЛААМ
ослица встала, уткнувшись в невидимую скалу, как в таможенный пост

мне пришлось вытряхнуть все, что я вез
как валюту, что вдруг обесценилась, превратившись в ненужный мусор
в превысивший норму вес багажа

я оставил все свои свитки позади на песке
позволив ветру гнать по сухому руслу страницы былого опыта

и меня оставил живым невидимый глазом огненный меч

и когда я взошел на гребень и увидел Израиль, все двенадцать его колен
я уже ничего не помнил о своем статусе, о прежних заслугах
я забыл, сколько стоят мои услуги
мне стало полностью безразлично все то
что осталось с той стороны барьера, развеянное по песку

Дух исполнил меня изнутри, волнуясь как молодое вино в полном доверху мехе
во рту была сладость словно от сот

и я излил благовонный поток на Божий народ
и не умолк, пока не устал вычерпывать благословения как мирру из кувшина
которая все не кончалась

и когда я, опустошенный и счастливый, уселся на гребне —
я узнал, что такое великий мир, разлитый извне и внутри

как тихие, но отчетливые переливы трепетной флейты
из полузабытых снов детства





***
от жары здесь не спрячешься никуда
пыль и песок проникают повсюду
ты ощущаешь их на языке
даже входя в Святое Святых

ты знал, что такое пустыня ночью?
дрожь от холода в ожидании утра
но через час после выхода солнца
будешь искать куда бы укрыться

помнишь вкус мяса? забудь о мясе
привыкай к ежедневной лепешке на день
к воде из колодцев с песком и глиной
учись благодарности за три вещи
кусочек тени, ломоть хлеба, глоток воды

но если будешь работать над сердцем
твой список станет гораздо длиннее

ты видел прежде рассвет в пустыне?
это невозможно описать словами

симфония розовых красок на небе
тайное молчание темных песков
вспыхнувший огненный диск над барханами

вот тут-то и начнешь сочинять псалмы
привычка, неведомая до этого

ты, горожанин и сын горожан
вторую часть жизни проживешь как кочевник
столь многому придется учиться заново
столько прежних привычек придется забыть

та торопливая ночная трапеза
разделила жизнь на две половины
даже солнцу пустыни не выжечь прошлое -
источник твоих утешительных грез

вокруг тебя те, кто скачет от радости
при любом разговоре о пункте прибытия
хотя уже сложно представить мир
в котором песок не скрипит на зубах
где вдоволь воды, травы и листвы

но эти, молодые, с детским нетерпением
ожидают момента подхода к границе

ты идешь вслед за ними, увязая в песке
терпеливо неся на плечах груз памяти
который нельзя отстегнуть и выбросить

веря, что когда ты дойдешь до цели
то не заметишь его исчезновения
таково будет то, что ты там увидишь


***
кому-то нести на себе весь народ, жалуясь на тяжесть ноши
плача, крича, негодуя, но все же тащить этот груз, возложенный Тем
Кто явился в огне

кому-то нести бремена двенадцати братьев, по сути - чужих людей
нести терпеливо, заботясь о каждом как о себе
будучи послушным Тому, Кто явился однажды ночью в душной шепчущей мгле
когда ворочался, тщетно пытаясь уснуть, на гнилой тюремной соломе

кому-то в течение долгих месяцев выносить атмосферу
закупоренного трехэтажного плывущего зоопарка, сменив профессию плотника
вместе с семьей осваивая непривычные навыки уборщика-ветеринара

кому-то совсем простая задача —
оставаться преданным мужем и терпеливым отцом
независимо от обстоятельств, на чужбине, вдали от дома
не падать духом, не плыть по течению
борясь за то, чтоб оставаться надежной защитой для тех, за кого ты в ответе

у каждого своя задача, каждый получит в конце свой динарий

ты, придя в виноградник
взял на плечи свою корзину и несешь ее на своей спине
но конечный пункт у всех один

там ты высыплешь свой виноград
не сравнивая с количеством гроздьев, высыпанным другими
со вкусом, цветом и запахом содержимого чужих корзин

озабоченный лишь одним — не раздавить сочных ягод в процессе пути
это единственное, о чем стоит и нужно переживать



***
«Он смирил сердце их работами, они преткнулись, и не было помогающего...»

сколько раз уже я повторял этот стих за свою жизнь
вот и сейчас в тысячный раз пробую его на вкус
вкус по-прежнему острый и свежий

мне еще долго жить на этой земле, топтать ее тернии и волчцы, проливая свой пот
пусть не в поле с мотыгой — в офисе или дома за экраном компьютера
в зимний холод с неработающим отоплением и в летнюю жару без кондиционера

мозги, которые плавятся от напряжения как пластилин
или гудящие мышцы и спина, которую не разогнуть — кто скажет, что лучше?

но и пахарь и строитель и даже офисный планктон, все понимают этот стих -
о том, что со скорбью будешь добывать пропитание во все дни свои

я благодарен каждому дню и часу своего земного опыта
потому что вспышки творчества на фоне серой невыразительности будней
огненные брызги внезапных чудес на фоне глухой безответности
когда теряешь представление о времени, забывая какой сегодня день
начиная мерить время не днями, а неделями и месяцами –

это все пророчества, напоминания и обещания о том мире, который ждет
просвечивая сквозь рваные просветы в этом сером холсте
яркими вспышками освещая герметичные отсеки дней

давая тем самым возможность представить, что ждет там, впереди

океан, где каждая капля – как чудо
наполненное чистым творчеством, удивлением и восторгом


***
один называет правителя сатаной
другой утверждает, что Бог его благословляет

не хочу кидать ни в кого камень
кто знает, не окажусь ли однажды сам одетым в проклятие как в одежду
пьющим его, как соленую воду
не будучи в состоянии утишить горящий внутри огонь

но моя молитва о том, чтоб даже с огнем внутри
суметь наполнить уста благодарностью и благословением

твердо помня не то, что за каждое слово я дам ответ
и не то, что даже в спальной нельзя злословить царя

а то, что я – инструмент благодати
и что мед, вино и елей из моих уст гораздо ценней
чем пилы, щипцы и скальпели проклятий и обличений

да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим
да обратит Господь лице Свое на тебя и даст тебе мир!


***
сыны пророков вновь вопрошают тебя: «знаешь ли, что будет завтра?»
вечно голодный хор, как комариный оркестр, бессонно зудит над ухом

«знаешь ли о последствиях того, что происходит сегодня?»
«ты близорукий слепец, не видящий дальше носа, но мы откроем тебе глаза»

спасибо, сыны пророков, но у меня нет желания пополнить ваши ряды
«знаешь ли, что будет завтра?» — все знаю, молчите

я не пророк, я верю в простые вещи
те, что не требуют высоты интеллекта, мудрости наимудрейших
приобщения к высшим тайнам
в те вещи, что понятны ребенку:

что каждый волос на моей голове подсчитан и занесен в реестр
что у каждой из звезд, на которые я любуюсь во время вечерних прогулок
есть свое имя, данное Тем, кто ее создал с любовью

я знаю, что у Него есть имя и для меня, в котором вся моя сущность
в котором ответ на вопросы, все, ради чего я создан
ради чего я иду день за днем сквозь этот причудливый лабиринт
похожий порой на бессмысленный бред сумасшедшего

мною движет нечто более надежное, чем спутниковый навигатор
вера в любовь, что зажигает звезды над головой, намного ценней и важней
чем любое пророчество, даже если оно без приставки «лже»



***
подруга-сокурсница рассказывала, как шла с мамой к зубному врачу
и тайком молилась о чуде, чтоб пришли, а его не оказалось
зубной кабинет в советском детстве – аналог пыточной камеры
пришли - а врача нет, заболел

ребенок пережил потрясение

можно конечно возражать
но что ребенку все эти умные взрослые разговоры
когда он дотронулся
душой без изоляции до невидимого оголенного провода бытия

«пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им
ибо таковых есть Царствие Божие»

дожив до пятого десятка, я все еще не распробовал до конца
вкус того, что Он сказал

во мне оттуда, из детства
эта жажда, мечта встретить взрослых, оставшихся детьми
ведущих себя с Богом как дети, сохраняя при этом всю мудрость опыта

читая Астрид Линдгрен или Туве Янсон, я понимал - это возможно
слушая песни Гребенщикова, я осознавал - это реально

спасибо всем
чье творчество было свидетельством их смелости верить в то же, что и я
укрепляя меня в убеждении
что со мной все в порядке и я не один такой


***
проповедь – утверждает, искусство – подтверждает
художник - не проповедник и не учитель
скорее, исследователь и путешественник по мирам

рассматривает пейзажи, ощупывает камни и цветы
записывая свою наблюдения, мысли, чувства, ощущения, выводы

он может сотню раз подряд сказать «нет»
но в итоге все они сложатся в одно большое «ДА!»

и в этом специфическое отличие искусства от проповеди
его инструмент и его оружие – упрямая музыка подтекста
которая скажет в итоге свое последнее слово, независимо от того
что хотел сказать тот
кто держал в руке ручку, кисть, резец или электронную мышь

Гоголь, сжигавший страницы рукописи
Боттичелли, сжигавший свои полотна
взяли на себя не свою задачу

проверка огнем — это не наша ответственность
когда пытаемся взять на себя эту роль, получается трагедия или фарс
выносить приговор — не наше предназначение
даже если это приговор самому себе или своему творению

оставь возможность Главному Судье сказать окончательное слово

возможно, Он поможет тебе увидеть несгораемую в пламени драгоценность
там, где ты видишь только пепел


***
шведская сказочница прожила почти столетие
но так и не увидела Нобелевской премии

а каждая ее книга была гейзером искренности и веселья
в холодном мире законников

живая цепочка неразрывна

русский режиссер, ребенком выживший в страшной войне
сметавшей стеной огня, мороза, свинца и голода
все живое в северной части материка
вырос и экранизировал своих любимых сказочников

создав в угрюмой стране детские киноленты в жанре мюзикла
как живой родник, пробившиеся сквозь бетон повседневности
к сердцам миллионов языческих детей
как псы, хватавших эти крохи, падавшие со стола

и я был одним из них

Астрид Линдгрен и Леонид Нечаев
двое из тех, кто вел меня
сквозь таинственную чащу детства и жестокий лабиринт отрочества
по дороге, вымощенной
желтым кирпичом бесчисленных чудесных обстоятельств

но эти кирпичи под ногами я заметил лишь тогда, когда дошел до цели
где с моих глаз сняли повязку и я прозрел, как слепорожденный
в древней истории, рассказанной рыбаком по имени Иоанн


blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah