RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Ангелина Сабитова
|  Новый автор - Олег Копылов
|  Новый автор - Лена Малорик
|  На страницу поиска добавлен поиск Яндекса.
|  Новый автор - Константин Матросов
|  Новый автор - Ян Любимов
|  Возможность комментирования убрана ввиду невостребованности.
|  Новый автор - Артём Стариков
|  Новый автор - Александра Шиляева
|  Новый автор - Андрей Янкус
ADV

Смотрите описание оборудование для автосервиса цена тут.
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Сергей Круглов

Домашние животные

14-03-2016







ДОМАШНИЕ ЖИВОТНЫЕ


На зеленом холме уснул я
И проснулся, плача во сне:
Мне привиделись двое добрых,
Двое светлых приснились мне.

Мне снилась моя далёкая младость,
И с двоими я шёл домой,
А один любил утраченный кров,
Хозяина крова – другой.

Я златые, сполна, им нарёк имена,
От словесных вин опьянев,
И пускай тень пса – это волк,
Зато свет кота – это лев!

На зелёном холме уснул я,
А проснулся – на голой земле:
Нет ни пса, ни кота, только я, сирота!
Да дорога в осенней мгле.


Да и может ли мудрая тварь живая
В эту даль увязаться за мной?
Никого со мной рядом, и ноябрь мреет хладом,
И бреду я, и стыну, не домой – на чужбину.



* * * *

Коту Лукасу


Детство; лёжа ниц на диване,
Наскоками пясти дразнишь котенка.
Вся в паутинной рванине рука пубертата.
Смех до надсады.

Котёнок! Эти
Из орбит, каления белого, зенки зияющие!
Утлый хребет, остервенелым выгнут ершом!
Сплетенье, заплетенье на месте лапчонок,
Дрожащих струнами ярости!
Уши в черепок вжаты, обмылок хвоста
Хлещет в бока! вот бросится.

Спокойся, тварный, престань! Солнце садится,
Вечереют тихие тени;
Прыганья, дранья свои отставь и смирися! ведь вот уже ныне
Будешь со мною в раю.


Встать бы с дивана мне, жизнь, опомниться, -
Лень.
Длится, поемый обиходом поскору, труда ради бденного,
В составе вечеренки памяти
Лежален, глас тойже.


ПАМЯТИ КОТА

Вот, эти
Наши ближние, которых мы возлюбили как самих себя,
Покидают нас, оставляя нам нас самих.
Возвращаются в вечное лоно.
Всё, всё своё они забирают с собой:
Булатное отточенное смиренье,
Бриллиантовую верность,
Золотую лень,
Пламенную настойчивость,
Червленое серебряное лукавство.

Память, шерстяная, потёртая, серая,
Севшая от употребления, потерявшая форму и размер,
Рваная кое-где (заштопать, немного поносить),
Но пока ещё тёплая, - хоть это мы успели оставить себе.

Закутавшись до плеч, мы не спим,
Сидим и сидим с тобой на крыльце,
Молчим,
Смотрим, задрав головы, им вслед,
В невероятную бездонную ночь,
В которой мерцают зеленоватой надеждой
Линии их жизней на подушечках лап.



ДОМА

Вот интересно,
когда нас никого нет дома -
Ты на Голгофе, мы на Суде –
что они там делают, эти
невеликие наши домашние питомцы?

Спят, свернувшись,
вылизывают миску,
гоняют клубочек,
перепрятывают старую кость,
выкусывают под хвостом?

Да ну, всё это –
лишь видимость. На самом деле
все они, как сказано, доныне
стенают
мучаются
ожидают откровения двери,
наконец-то скрипа, шума шагов
и усталого, счастливого, не верящего себе
голоса, такого родного:
«Эй, фью-фью! Кис-кис!
Где вы там? Вот
Мы и дома!»



КО ПСУ


Из дому изгнан вон, нескладный пёс кудлатый
Дождём укрыт и дремлет невпопад,
Как вековечный муж, забывший свадьбы дату,
Надсед и виноват.

Спи, мокни, пёс! смерди старением и тиной,
Невозвратимое напоминая мне;
И где ж избыв, отрада где всей жизни кобелиной,
Как не во сне.

И мнишь ты, спя, что ангел – кобель чорный
И добель белый, распрострев крыла,
Вернут твой век, и юный и проворный,
И всяк твой грех отмоют добела.

И что, как встарь, дела не будут плохи,
Что отворят тебе, и жолту кость дадут,
И шкура высохнет, и изумрудны блохи
Былую жизнь свою согласно поведут.



* * * *


жизнь моя! просто животное

семь лекарств на языке твоем
было всегда, я помню

ищешься терпеливо выкусывая
все эти дни

даже двойная, внимательна и безразлична
продаваемая за ассарий

умирать заползаешь от всех
в укромную щель
утробно мяуча от стыда
ибо смерть – это стыдно

такая жизнь
если сбрить с тебя поросль
слишком человеческого
красного этого красного


* * *


Апокалипсисы, они такие: то и дело

Сменяют друг друга.

То с грохотом проскакали четыре всадника Иоанна,

То саранча прогудела, застилая небо,

То рушится и созидается башня Ерма,

То кит на слона налезет, то море на гору,

То земля на небесную ось налетает,

То зомби толпами идут в ту и эту сторону,

То трясение земли, то огнь, то цунами ,

То Суд Страшный –

Незыблемым посреди всей этой суматохи

Остается старое просиженное кресло,

А в нем, нимало не поводя вибриссой,

Спит кот, вековечно

Уткнувшись носом в собственный хвост.


Нет, конечно, согнать его можно,

Задать возмущенный вопрос: -Как смеешь

Ты, несмысленная тварь, дрыхнуть,

Когда вокруг такое?!

Кот , если будет в настроении (еще бы:

Какое там настроение, когда пинком разбудили….) ответит:

-А в чем, собственно, дело?

Тебе же когда еще было сказано: в доме

Отца вашего – обителей много.

Ну и вот, я себе свое место давно выбрал.

Это вы всё не можете свою жизнь выбрать,

Дурацки мечетесь, как та обезьяна,

Что уронила горошину в известной басне…

Кстати, что там сейчас

Вокруг? Ах, радиоактивная метель?....сочувствую. Но все же

Раз уж разбудил, так будь добр – проложи мне сквозь эту метель дорогу

К моей мисочке с «Китикэтом».

blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah