RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Михаил Бордуновский

Песчаный цветок

25-04-2019 : редактор - Женя Риц





***
                            посвящается

1.
Ты, песчаный цветок, в потайном проросла кармане.
По узору реки опознали – я тоже пустое место –
и сверхновой водой напоили меня крестьяне,
и в терновом венце привели к алтарю невесту.

Всё осыпалось, показалось отмелью над волнами.
Это облако? Это облако. Тяжкое, кучевое –
лиловеет – радость моя – влагаемое в орнамент
на картине художника кочевого.

Я в абстрактном пейзаже. Мне солнечно, неспокойно,
над рекою полдень повис концентрическими кругами.
Всё – опасно. Всё – золото. Не с такой ли
золотой короной тебя, живую, в моём кургане

похоронят хазарские умники, если встретят?
Прижимаю маску к лицу и дышу нормально.
Ничего: покинув долину, я пуст и светел –
уношу песчаный цветок в потайном кармане.

2.
Встал как лист пред травою придуманный лес; запели – многая лета –
и тебя, и меня помыслив, дети озёр, которым недоставало света.
В тихом омуте: раз-два-три – залегла черносотенная зарница.
Что я делал? Тянулся к тебе, дотянулся, теперь я длюсь и предполагаю длиться.

На скрипичном изгибе – сплошная улитка; и вот, королева солнечного зенита –
в банке бабочка тащит себя сквозь сон, весома: и банка уже разбита.
Это юность? Нет-нет, это юго-восток, непрестанный полдень окрашен, огнеопасен;
за калиткой ле́са – пять килотонн воды, и мы молоды, поняты, колесо обозрения, пруд,
                                                                                     огонь, иные слова в запасе.

Были разные люди – и умерли; умные, вольные – умерли; умерли прочие.
Прости пожалуйста, дай мне минутку, я скоро; трава, колесо обозрения обесточено.

Вот я смотрю: комета, гремучая полночь, да-да – комета: пыль, лучи, эти штуки всё
                                                                                                                ближе.
А, впрочем, нет, Бог с ней, с кометой. Не надо. Отворачиваюсь, ухожу, ничего не вижу.


***


Рассыпается самокрутка,
До свидания, птица-чайка.
Ненадёжного в мире столько,
Сколько в рукописи случайной –

Наискось, посреди страницы,
Никогда не случившись больше.
В клине света пропала птица
И другая пропала тоже.

Из разрушенной водокачки,
Из тоски по другому месту.
И река потекла иначе –
Даже рыбе в ней стало тесно

От себя, от подземной речи,
Страшной радиопередачи.
Но дышать уже было нечем
Там, где реки текли иначе.


***
                            посвящается
1.
моя любовь помещается
в крышечку от бутылки,
в яблоко,
в карман для монеток.

вот моя правда:
в красивой машине на автостоянке,
в поверхности пальцев,
испачканных мелом и солью,
и твоих губах –
это сад плоти
за решеткою тела –

гиацинты, ирисы, маки в конце концов
как россыпи снегирей и синиц
под тюремным забором

в шёлковых птицах
спят маленькие волчата
и готовы вырваться на свободу,
схватить тебя, разлюбить тебя, лязгнуть винтовочными зубами.

высеки искру из камня:
в райских садах
люди изобретут охоту и собирательство
и размажут красные ягоды
по стенам пещеры

будь тогда изогнутой оленицей
чтобы нарисовать тебя
ускользающей в заросли,
раненую стрелою
или не раненой ею.

2.
под раскидистым деревом
известняковые статуи
моих античных божеств
не пригодных для танцев

и со временем
они осыпаются
как твоя кожа
к которой они прикасались.

в деревянных шкатулках
я сохранил златовласые сны
бе́рега слоновой кости
ускорения свободного падения
         набил табаком гранату

         и тонким обувным каблуком
         проламываю собственный череп

3.
крепость после осады
запаивают в бутылку
и отправляют халифу
дорогую и крепкую

в окружении грязных автомобилей
я смахиваю птиц на лёд
наматываю на палец волосы –
и остаюсь в тумане один

         только звук шагов
         по обе стороны от каменной россыпи
         и хвойные лезвия
         по твоему лицу


4.
в папоротниковых цветах одежды
ты выговариваешь слова наощупь
взрываешь коробочки льна
и, безучастная,
идёшь в снежном интервале

         где я сплю центробежной змеей
         наступи на меня – и узнаешь
         сколько любви помещается
         в крышечку от бутылки


***

На выставке кошек, в парке аттракционов,
под разрушенной лестницей – высадили, забыли,
и кончился первозванный и нецелованный,
на юго-восток потянувшись долгими, грозовыми.

Но это засада, парень, повторение вышесказанного
и впадина на виске от удара тупым предметом
мироточит и ноет, рубиновая, топазовая,
в калейдоскопе мелких монет, дешёвочек; в неодетом

теле, арматуре ключиц, за углом налево,
добролюбова 9-11, Бог с тобою;
я прошёл мимо птиц, подо взорванным деревом, где аллея
становилась белою, белою, белою, голубою.


Стихотворение, составленное из частей других стихотворений

я слышу голос
                            когда заря ещё не занялась
         и близ луны                 поникли травы

                   бессильный вымолвить
                            в величье и покое




                                                        пригрезилось тебе?


***


Рассыпчатый воздух меня занавесил, продажный и нежный,
и я его руки тайком пожимал, и в казённой одежде
пронёс неживые краюхи каштанов, воздушного ряда
сплошные проёмы, районы, кварталы, чужого не надо.

Кирпич и асфальт, основательный веер прошёл по аллее
и срезал её, и поднял, приобняв, тополя параллельно
строениям, лифтам в строениях, людям, которые тоже
метафоры, амфоры с воздухом, нежным, ничтожным.


АПРЕЛЬ

вероятнее всего это
жуки-пожарники
неостановимым напором сдвинули с места
вагончик детской железной дороги.


КОЕ-ЧТО О СА́ХАРЕ

• с — в твоей груди проросла подкова
• а — а я мул, который тянет плуг
• х — по сухой земле, по Малой Азии твоего живота
• а — а я мул, который тянет плуг
• р — разве этого мало?


***
                            виолетте

…сегодня в "магнолии" мне упало
на ногу яблоко непонятно
откуда и с крыши общаги тоже
вылетел в лето яблочный аист

яблочный аист вылетел в лето
с крыши общаги и непонятно
откуда яблоко вдруг на ногу
сегодня в "магнолии" мне упало…


***


Пролог корабля, в отражении – весь каркас,
он перетёрт и смешан со зданием, где
мой ученик, заснувший над книгою – пересказ
меня самого; электричество в проводе

замирает; скошены шпили; звенит хвоя́,
Киалим распилен на части пристанью; боль тупеет, пресна
после того, как соединившись в точке близ заветного верховья
мы выброшены из сна.


 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah