RSS / ВСЕ

|  Возможность комментирования убрана ввиду невостребованности.
|  Новый автор - Артём Стариков
|  Новый автор - Александра Шиляева
|  Новый автор - Андрей Янкус
|  Новый автор - Алексей Леонтьев
|  Новая книга - Сергей Михайлов. Жизнь во все стороны.
|  Новый автор - Иван Фурманов
|  Конкурс для молодых писателей всех жанров.
|  Новая книга - Василь Махно. Частный комментарий к истории / перевод - Станислав Бельский.
|  Новый дежурный редактор - Андрей Черкасов.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Сергей Михайлов

Псалом и комментарий

03-05-2018 : редактор - Тимофей Дунченко






I

Комментарий

Что я могу сказать о Жене?
Разве я знаю о нём больше, чем ты, Саша?

И, однако, каждый со своей стороны,
мы оба в него почему-то не верим,
правда?
Не верим.

Но поверим своим глазам:
он страдает,
он старается справиться с этим,
он пишет, что человек слаб.

Этому-то мы с тобой верим,
а в него – всё же нет.

Почему так происходит?

Нипочему.
У веры нет оснований,
она висит в воздухе.
Будущее висит в воздухе,
в которое мы не верим.
И любовь,
что не знает будущего, –

как нога, вырастающая при шаге.


Слепая точка

Из городских достопримечательностей
ему запомнилась её грудь

Он хотел бы свести всё к шутке
Но чувство юмора в этот раз отказало
Осталось просто чувство

Где оно свило себе гнездо
он разобрать не мог
Только куда бы теперь ни шёл
вдруг обращался в колонну

В голове гудел ветер
Вдоль позвоночника шла трещина
Ступни проросла трава

Всё
цепеневшее вместе с ним и вокруг него
было храм её тела
не отражавший света воспоминаний

Слепая точка

Два уцелевших свода
слепки жертвенной ласки
опускались ему на глаза
и гасили зрение
лишнее здесь поскольку внутри
было темно а снаружи
ничего не было


Паства

С низких венстпилских крыш
кричит высокими голосами
в пустое небо ватага чаек.

Мы, говорят, помойные драные кошки.
Нам, говорят, не долететь до тёплого моря, богатого рыбой.
Дай нам, дай нам обильную пищу,
за которую нам не будет стыдно.
Один только ливень из жирной миноги и сладких моллюсков.

Ещё одно чудо – и мы заткнёмся,
чтобы не беспокоить тебя, усталого и больного,
и не терзать пугливые души твоих
людей, приносящих нам по утрам
свои убогие подношенья.

Дождь наш насущный
дай нам днесь.


Возмездие

Мы хотели, чтобы он видел, как мы убиваем его семью.
Мы втыкали ножи и переворачивали их, чтобы хрустели кости.

Опытный журналист,
она ловко вплетает в репортаж прямую речь героя.
Даже если это – изверг.
Это не человек, это тема.
Такая тема.
Главное – спокойно следовать правилам.
Правка должна быть минимальной:
слегка выпрямить синтаксис, выкинуть брань и слова-паразиты.
При этом сохранить общий характер речи. Не облагораживать.
Что сказано, то и есть.

Однако же вот это: переворачивали ножи –
режет ей внутренний слух.
Можно легко поправить: проворачивали.
Это было бы правильно.

Это было бы дважды правильно.

Это будет и как бы возмездие тому, кто пошёл против всех правил, –
речевой акт восстановления справедливости, фантазирует она,
анонимный, как высшая мера. Отказ в индивидуальности.

Она решительно правит:
Мы втыкали ножи и проворачивали…

Отходит. Любуется. Торжествует.

Садится, опустошённая.

Ей горько.

Где она? Что с ней?
Где эта, что называется, жизнь?
Чёртова жизнь, где она проходит?
О которой она ничего не знает,
кроме характеров и обстоятельств.
Что она такое? Как ею жить?

Если жизнь – это сочный шмат мяса на чужой тарелке.
Это жестокий голод и безумие обладания.
Это ликование мышцы над тёплым трупом.

Вот это вот:
Мы втыкали ножи и переворачивали их, чтобы хрустели кости.



II

Dr_Zhivago

Так тихо светится стена,
Что можно и читать, и плакать,
И вдруг во исполненье сна
Посты бессмысленные лайкать.

Се катарсис. Пускай – хоть так,
Хоть – здесь. Будь благодарен, как подарку,
Когда зайдёшь к себе ВКонтакт
И не узнаешь аватарку.


Июль

Смотри, как волнуется зелень. А ей-то – с чего?
Бесчестное лето, и в самом начале – ветрянка.
В чаду шелестящем она не поймёт ничего,
Но всё-таки слышит растерянный возглас подранка.

Она беспощадна и только волнуется зря:
Он этим бездумным волненьем и сброшен на землю.
Парит под ногами беспутная наша земля
И кормит подранками жадную до смерти зелень.

…Давай остановимся, как-нибудь вместе замрём.
Ну что нам за счастье, и правда, в обманчивом ветре?
Волнуется зелень пускай и сосёт чернозём,
А мы притворимся, как будто не тронуты смертью.


*
Телесное способно расслоиться
На да и нет
Отпущенное – безраздельно длится
Как свет

И жжёт и бережёт его крупица
От пущих бед
Плоть жить торопится, душа – не торопится
В ответ


*
Моя любовь
Её как будто нет
Ничто её не трогает
Ни безнадёжность
Ни надежда
Чужда страданию
И безразлична страсти
Она взошла с улыбкой на ледник
Как на костёр
И смотрит на меня оттуда


Псалом

в медленных водах омою тебя
любовь
будет псалмом тебе их рассеянный лепет
в мелкой воде омою тебя
под стать
ложу твоему тесному для двоих
не трону от сих
ни рукой ни слезой ни сном
ключицы твоей сухой
веткой глядящей в воду
будет тебе
корысти волны достать
смерть бескорыстна
……………………………..
да не воскреснешь


Октябрь

Я вспомнил о тебе и не смог оставаться в этой квартире.
Я пошёл на озеро, подумав: чем чёрт не шутит.
Глупо, конечно, я сам над собой посмеивался.
Но шёл, раздвоившись. Пришёл.
Вот скамейка, вот ива, тучи – как по заказу. Люди.
Одни были похожи на тебя: чужие, безразличные, занятые своей жизнью.
Другие – на меня: отрешённые, неприкаянные, выпавшие из жизни.
Были и третьи: счастливые. На вид, во всяком случае.
Беда моя, впрочем, пристыженно смолкла. Боль утихла,
когда я увидел подлинное бедствие:
водоплавающие всех мастей не могли водоплавать,
поскольку озера как такового не было.
Были кустистые берега, дно, рыбы и рыбаки, мостки,
но жидкости – никакой, ни капли. Сушь, как бывает утром, беда.
Чайки истошно кричали, я дал им хлеба, они кричали.
Потом я вспомнил о всех слезах, что ты пролила,
сдержал все те, что сам не пролил, –
и этим воспоминаньем озеро вдруг возникло,
наполнилось до краёв.


*
есть ли ты птица
поющая в кроне
вровень со мной

тело ли там
призывает к себе
другое тело

голос ли сам
без корысти запел
без надежды


У моря
        М. Дмитровской

Кровавая настойка
Горела на ветру.
- Наверно, я не стойкий,
Наверно, я умру.

Но море говорило
Чугунным языком:
- Не я твоё горнило –
Катись-ка кувырком!

И я побрёл, не споря,
Не разбирая лжи.
Лежал, убитый горем,
И жил себе и жил.


Возвращение

Каким лёгким вдруг стало сердце
Опустошённая дорожная сумка
Белый песок со дна
Пол-ладони
Но не было моря там где я был
Пустыня

И миражи



III

Пять углов


1.
Алё, мама! –
говорит мужчина за сорок
в белых джинсах –
одна штанина подвёрнута,
другая так.

2.
такая дорогая картошка
такое дорогое пиво
женщина кричит в трубку
у меня нет больше денег
наверно тоже купила
такую дорогую картошку
такое дорогое пиво

3.
два щебня, два песка, один цемент.
ты слышишь ли?
два щебня два песка...
...один цемент. и всё?
и всё! и можно больше вообще не волноваться.

4.
мозги
как дом советов
а железяка
в ноге
но электросон
не брал

5.
не пойду
говорит он себе
ни
пай
ду
и сидит
и сидит на скамейке


Выходной

Не шуба а полушубок
Искусственный но с отливом
И каблучки цок-цок
Со всеми перездоровалась
И пошла прямо в зал
Без корзины
Фрукты ага гигиена
Молочка кулинария
Надя несёт авокадов ящик
Ну чё ты цокаешь говорит

Чей взор другую испепелит
Чья улыбка


*
два словенца
один с романом о боксе
другой о пианисте
тот занимался боксом
чтобы потом писать
этот пытался играть
на сломанном пианино

упражняешься тоже
в глупости
о чём будет твой роман?


*
во сне целовался
а с кем не знаю
назавтра заглядывал в лица
встречным женщинам
не с тобой ли
каждая отводила взгляд
значит с ней


*

влюблённые прозрачны

мир их не видит
смотрит в пустоту
не понимает злится
выходит из себя
бьёт в пустоту наотмашь

попадает


*
Счастье всегда – в двух шагах.
Сделал три – и опять несчастен.


*
окно открыто
некому влететь
никто не вылетает


*
чёрное войско
липы встречают низким поклоном
несознательный элемент


*
от лютого мороза
ушла в себя берёза
каждая ветка в инее
каждая вне её


*
двое уже пропали на этой койке
только приляжет и всё нет человека
вы гражданин прекращайте свои попойки
я полночи ворочаюсь как моральный калека
ах мечта моя девочка что же ты так поблекла
выйдешь в общество каждый второй покойник


*
не могу ничего различить
в этом тумане
откуда бы взяться ему
к вечеру этого дня
который научил меня
по крайней мере кое-что
различать


*
убей меня убей
как если я еврей
убей меня убей
как если я пигмей
из дружеских гвиней
как если не умей
понять моих корней
не веточку сломи
а вырви из земли
верни в неё верней


*
чайник вскипел
погладь его
он остынет


 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah