RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Екатерина Симонова

МАЛЕНЬКАЯ ЖИЗНЬ

13-06-2019 : редактор - Женя Риц





***


"Ну чо ты там чо, как дела?
Выходи к проходной, чо, я тебя, чо, встречу,
А чувствуешь себя чо сейчас как?" -
Мужика рядом было не остановить,
Слушали всей маршруткой, сопереживали ему, чо, понимая,
Как оно надо просто поговорить,
Когда тебе кто-то действительно нужен.

Было над чем подумать, пока ехали долго в ноябрьской тьме
Мимо кулинарного училища с дешёвой столовой,
Мимо цыганского посёлка с будто самопально подведенным электричеством,
Мимо полностью выгоревшего лет пять назад мебельного,
Мимо продажи надувных насосов за 5800,
Мимо оврага, за которым минут через 10 ходьбы инфекционка,
Мимо заброшенных садов, где когда-то
Цветы оттягивали к земле ветви кривой яблони и рядом паслись две козочки,
Мимо КРЗ, где работает стерженшицей подруга Шнуркова,
Мимо той самой проходной, где мужик, чо, таки-вышел, 
Мимо кулинарии "Сказка", где я в 6 лет взяла пирожное "Пенёк" 
B нашла на пеньке живого таракана, 
Мимо бани и остановки, на которой продают веники из пыльной берёзы и пихты, 
Мимо детского дома в бывшем детском саду или наоборот, 
Мимо огородов, которые весной 
Заливает с кладбища рядом, 
Мимо квартала, где жила детская поэтесса в страусином боа, 
Мимо лыжной базы, где была сауна, а в сауне 
Расстреляли целую группировку и проституток, только одна спаслась, 
Мимо недостроенного дома престарелых, 
Где тоже случилось что-то очень плохое, не знаю чо, 
Прямо до родительского дома. 

Открыла двери, сняла пуховик, шапку, прошла на кухню, спросила:
"Ну чо, вы как, чо? Чо, как здоровье? Я чо?
Я ничо, я вот печенья к чаю купила",
Потом зашла вконтакт, спросила:
"Ну чо у тебя там сегодня на ужин - драники или жареная капуста? 
Чо ты как чо? Чо будешь вечером делать?
Я уже завтра обратно буду".

Иногда этого "чо ты как чо" и достаточно. 
А остальное неважно.



***

                                                           Моим

На перекрестке Белинского-Щорса отличный овощной киоск: 
все немножко подешевле, и персики не такие дубовые, 
как в «Пятерочке» рядом. 

На ужин хотели салат. Поэтому нужны овощи. Решаю: 
взять помидоры по 99 или по 85? По 99, конечно, лучше, 
а вот по 85 придется выбирать. Через дорогу 
можно найти, конечно, и по 67, 
но они мелкие и с подозрительной желтизной. Тяжело задумываюсь. 
Поднимаю глаза, понимаю – в витрине отражаюсь не я, 
а мамино платье с прилипшей тополиной пушинкой, ее руки, внимательно, 
чуть неуверенно перебирающие овощи, 
и отцовская ранняя седина, его недовольное выражение рта: 
- Оля, какая-то фигня, а не помидоры, ну их к черту, пойдем отсюда. 
- Витя, да что ты все время всем недоволен. Не переживай, 
сейчас разберемся. 
И я терпеливо выбираю. Набрала мешок. По 85. 

Потом покупаю еще огурцов (по 62 – это хорошо, 
в «Верном» они по 68), пучок зеленого лука, лук репчатый – 
этот в доме всегда пригодится, какой дом без лука репчатого, 
пучок укропа, салат в горшочке – по 35 (совсем отлично, 
на соседней улице он по 52), перцы – свежий урожай, по 90, 
на удивление уже покраснели, кончики чуть смяты, сочатся, 
но ничего, обрежу. 

Хочется, конечно, пахлавы – тут свойскую продают. 
Делаю шаг к прилавку, но на плечо кладет упреждающе руку деда Афоня: 
«Бог с ними, с печеньками – эт все баловство, сейчас же лето, 
возьми лучше фруктов. 
Да и ты ж пироги на днях пекла – дома еще стоят не доедены». 
Прав деда Афоня, что тут скажешь – покупаю ему черешни. 

Залихватски тут же хлопает рукой по ближайшему ящику 
баба Таня: « И арбуз возьмем! Самый большой!» 

«А почему бы и нет?» – думаю я, иду к арбузам. 

Баба Люда останавливает, укоряет: «Катя, да какие арбузы в июле? 
Непонятно еще, из чего их там сейчас рОстят, 
какие фосфаты в них, химикаты. Дождись августа. 
Да и вообще: до конца недели еще полнедели. 
Нужно уложиться в бюджет. Лучше бы тебе поэкономить. 


Купи лучше в «Пятерочке» редиску. 
У них сегодня акция – пакет полкило по 39,90». 
Виновато оглядываюсь на Бабу Таню, пожимаю плечами, 
иду в «Пятерочку» за редиской. Потом все же возвращаюсь, 
прикупаю несколько нектаринов для бабы Тани. 
Они тоже сладкие. 

Иду домой с тяжелой сумкой, краешек пакета от черешни 
Высунул нос из сумки, полощется на ветру. 

У самого подъезда слышу тихое покашливание, оборачиваюсь: 
о, сам Дед Семен Аристархович, пузико вперед, 
кепочка на затылочке! Ходит вокруг маленьким гогольком, 
а глядит виновато: «Кать, может, того? По пивку? 
Жарко же, лето, сама понимаешь». 

Останавливаюсь. Вздыхаю. Думаю: нельзя обидеть деду Сеню – 
он же умер раньше других дедушек-бабушек, 
я же его почти и не помню. Вот лис деда Сеня! 

Достаю телефон, пишу смс: 
«По дороге домой купи два «Жигулевских», пжалста. 
Совсем про него забыла». 



***

Красные деревянные бусы были привезены из Праги.
Смешные, недорогие, глупые, купленные невыспавшимся ранним утром
Просто из желания что-то купить. Однако
Протаскала их почему-то, вернувшись из отпуска, 
Всю весну, потом все лето, почти не снимала,
Перетаскивала даже из стихотворения в стихотворенье.
Бусы красили светлую одежду, оставляли розоватые пятна,
Вечером приходилось сразу застирывать ворот. Утром
Я опять их надевала. Вечером снова застирывала одежду,
Как будто в этом упрямом повторении
Был какой-то скрытый смысл, надежда на какое-то непонятное чудо.
Впрочем, однажды просто подобрала в секонде темную блузку.


Вот и сегодня утром примеряла и выбирала, какие надеть:
Из винтажного чешского стекла под коралл, три оборота вокруг шеи,
Янтарное ожерелье, подаренное Наташей,
Похожее на горсть слипшихся леденцов,
Неапольскую грубоватую подвеску-камею с бегущей квадратной лошадкой –
Торговались тогда единственный раз в жизни, просто из азарта,
Продавец на ломаном неожиданном русском сказал, отдавая сдачу,
Что мы торгуемся, как настоящие неаполитанки, 
Мы долго гордились его похвалой.


Вспомнила, перебирая то и другое, 
Еще много разных историй, потом вздохнула,
Вытащила все те же лакированные деревянные бусы, надела,
Сразу почувствовала, что теперь все так, как надо,
Все наконец на своих местах – и жизнь, и сердце.
Посмотрела в зеркало, погладила бусины, 
Как спящих красных котят, сказала своему отражению,
Как будто раньше не знала этого:


Лучшие вещи – найденные случайно,
Лучшие люди – появляющиеся тогда, когда ты их не искала,
Смешные, нечаянные, не запомненные с первого раза, однако
Остающиеся навсегда рядом, никогда тебя не покидающие, 
Глупые, какие же глупые – произносится всегда с нежностью.



***

Город оказался таким, какие мы любим:
Разбегающиеся наивные улочки, кусты с бесконечными цветами,
Перевешивающимися, переливающимися через ограду,
Маленькие окна, открытые, с надутыми белыми занавесками,
Маленькая площадь с невысоким высохшим фонтаном,
Маленькие магазинчики, забитые вещами и сладостями.
Когда устали, сели в маленьком кафе, вкусно ели,
Порции оказались неожиданно большими, однако
Мы были так голодны, что они показались нам маленькими,
Выпили пива – не чтобы выпить, а немного,
Чтобы почувствовать вкус, становилось жарко, после
Нашли маленькую бордовую церковь
С крошечным садиком, в садике почему-то
Была похоронена красивая русская женщина, 
Мы никогда не узнаем, кто она, но это неважно,
Мы сели на скамью, разделили на двоих одну марципанку,
Было тихо, только чуть слышно было 
Маленький ветер и маленьких птичек в листве над нами,
Мы поглядели друг на друга, обменялись
Маленькими улыбками, маленьким пожатием рук, 
Закрыли глаза, рядом, как всегда, рядом,
Я хотела сказать, но было так тихо и лень, и я не сказала:


Все-таки нет ничего важнее маленькой жизни, поскольку
Сохранять ее на самом деле гораздо труднее, чем терять и гореть,
Искать, взлетать, падать, снова надеяться, эти большие люди
Живут и умирают, так и не поняв самое важное:
Без наших маленьких жизней не было бы их большой,
Той самой, о которой мы читали, о которой слышали от других,
Которую видели в интернете,
О которой иногда тайком мечтали, но которой
Никогда по-настоящему не хотели.



***

                   Леше и Лене Сальниковым

На весь день обещали дожди –
еще за неделю до этой субботы. С утра 
было промозгло, серо, очень хотелось спать,
спали в электричке, но спали плохо, хорошо только,
что дождя так и не было.


Мама выдала нам старые джинсы, старые кофты,
еще, чтобы было теплее, по две пары старых носков,
по старой смешной шапке.
Потом мы работали, стало сразу жарко, сняли куртки,
перекопали четыре грядки. Папа ходил и ворчал, как обычно,
но был нами очень доволен.


Дождь пошел. Дождь наконец-то пошел,
будто в книжке: как только убрали тяпки и ведра,
зашли в дом, сняли галоши, по верхней паре носков.
Сели обедать – со свежим зеленым луком,
с солеными прошлогодними огурцами и помидорами –
брали пальцами прямо из банки,
картошку пожарила мама, папа потушил курицу:
«Лена, возьми еще кусочек»,
«Катя, опять ты все перчишь, как сумасшедшая».


Потом немного отдыхали, пили чай,
все равно то ли еще дождь, то ли сейчас снова начнется.
В доме пахло бумажными обоями, половиками, 
затопленной печью, на улице –
холодной мокрой землей, ржавым железом, 
предвечерней усталостью, 
дневной радостью, что наконец зацвела вишня.


Лена от чая совсем раскраснелась, мама с отцом
обыденно переругивались, позвякивала в кухне посуда,
впереди было еще много чего, но сейчас
это было не то, о чем стоит думать, чего ждать. В итоге


Сальников прав: все друзья и родные – персонажи наших стишков,
выдуманные именно потому, что не выдуманные,
уютные, как сейчас эта теплая комната, непослушные, 
выскальзывающие из рук, как бабушкин стеклянный подсвечник,
когда отбивается край, остаются некрасивые зазубрины, и все же –
нельзя выбросить, надо сохранить, позаботиться, по
cкольку


это любовь, это большая проза, это маленькая поэзия, 
пронзительное - «никак иначе».


 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah