RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Борис Херсонский

ПЕРЕВОДЫ С УТЕРЯННЫХ НАДСТРОЧНИКОВ

10-05-2014







Из Ли Бо

Красавиц катали в лодке. А что еще с ними
прикажешь делать? Объятия под запретом.
В одеждах узорных с лицами расписными,
они похожи на золотых рыбок в пруду прогретом.

Движения плавны, замедленны. Прозрачны вуали,
как плавники, перед лицами их веера мелькали
По песчаному дну когда-то их легкие ноги ступали.
Стебли кувшинок поднимались по вертикали.

Теперь красавицы дышат воздухом, безуспешно стараясь
притвориться людьми - теплокровными и живыми.

Вдали синеют леса, по склону горы взбираясь
туда, где туман становится тучами дождевыми.



Из Ду Фу

Мелеет поток. Алеет восток.
Горы. Пагоды. Утлый мосток.
Хижины лепятся к скалам.
Гибкий, безжалостный как закон,
безвоздушный парит дракон
над человеком усталым.

Дорожная сумка висит на плече.
Бамбук багровеет в закатном луче.
Кричат журавли, пролетая
сквозь тело дракона - для них он незрим,
минута и, кажется мы воспарим
над страшной судьбою Китая.

Из Ван Вэя


На гряду отдаленных гор хорошо смотреть из долины.
Гряда кучевых облаков повторяет их очертанья.
Над каменными исполинами - воздушные исполины,
ни те, ни другие не знают ни сомнения, ни страданья.

Облака переменчивы, а горы , кажется, неизменны.
Взгляд человека тускнеет, взбираясь на гору.
От взгляда гора колеблется, но разрушения постепенны:
они почти недоступны разрушителю- взору.

Мир держится на волоске. Но лучше смеяться, не зная,
что армия неприятеля движется по ущелью.
Щебечет в саду залетная птица лесная.
Тихо поет красавица, склонившись над колыбелью.

Из Ван Вэя

Не так уж убоги жилища, которые мы
в стихах называем лачугами, кельями, хоть бы лачуги,
да хоть бы и кельи, не сахар, а лучше тюрьмы.
В саду на рассвете прохладно и свищут пичуги,
стемнеет - и радуют глаз светляки среди тьмы.

Не так уж убоги жилища, поскольку в углу
навалены грудой бесценные книги и свитки,
но хаос не есть небреженье. Сидишь на полу,
на старой циновке, бормочешь, считаешь убытки,
что старость тебе нанесла по дороге во мглу.

Не так уж убоги жилища, поскольку всегда
найдешь себе спутницу, кроткую, с негой во взоре,
и неги в ней столько, что совести нет и стыда,
надежда одна - жизнь твоя завершается вскоре,
но ты еще жив, и подруга твоя молода.

Из Ли Бо


Под пристальным взглядом вещей, окружающих мой
запущенный дом, я стараюсь идти по прямой,
что мне не всегда удается. Цветущий жасмин
опять упрекает меня: сплоховал, господин!
Опять сплоховал и не вытянул, дал слабину:
почтенные люди не делали так в старину.

Почтенные люди творили иные дела -
всегда параллельна порогу циновка была,
и тщательно вымыты чаши, и выметен сор,
и вышколен лес на уступах распластанных гор:
спокойный пейзаж укреплял оборону страны,
но были распахнуты окна и двери отворены.

Когда-никогда в дом заглядывал старый монах,
не видящий смысла ни в пении, ни в письменах,
и вечер за чашей все длился и не убывал,
и лодочкой месяц, бледнея, от нас уплывал,
и вишня в саду зацветала в положенный срок,
и время неслышно текло меж размеренных строк.

Из Ли Бо

Не застилаю постель. Не раздвигаю штор.
Ближе к ночи выйду из дома. Понемногу спадает зной.
Сияют в сумерках ледники отдаленных гор.
Ты живешь и умрешь. Ты и никто иной.
В бамбуковой роще демоны ведут бесконечный спор
кто из них будет править твоей разоренной страной.
Облачные драконы обживают небесный простор.
Воины на рубежах застыли пестрой стеной.


Из столицы вести не доходят до края земли.
Мечтанья и слухи вот что волнует сердца.
Простые истины под ногами лежат в пыли.
Деревенская девушка кажется красавицей из дворца.

Все живет в ожидании. Все пропадет без следа.
Странно, если хоть где-то случится хоть что-нибудь.
Хоть бы какого чиновника в наказанье сослали сюда.
Рассказал бы о том, что было, когда он отправлялся в путь.

Из Ду Фу


Быть в центре значит - быть удаленным
от всех, кто кружит, возвращаясь на круги своя.
от ближних и дальних равно отстоя
легче стать просветленным.

Мы кружим из режима в режим,
все свои, все сменяем друг друга.
Находящийся в центре круга
остается для всех чужим

Из Дхаммапады

1.
Что за смех, что за радость видеть мир, объятый огнем?
Почему не взыскуют света, люди объятые тьмой?
Вот прекрасное тело - но сколько изъянов в нем,
вот изукрашенный образ - болезненный, составной!

Даже царские колесницы приходят в негодность, но
их обновляют и золотят - и вновь засияют - смотри!
Что до нашего тела, оно от начала обречено:
болезни и смерть уже угнездились внутри.

Что за смех, что за радость созерцать там и тут
продолговатые кости, подобные странным плодам?
Малознающий - словно вол, у него только мышцы растут,
а мудрости он не накопит к преклонным годам.

Из костей эта крепость! Их облекает плоть,
кожа, что штукатурка, покрывает изношенный дом.
Лицемерие и обман в нем заложены, хоть
спасенье возможно, но в это веришь с трудом.

Напоследок, старея что я сказать могу?
Нечестивец подобен старой цапле у отравленного пруда.
Ему суждено погибнуть от голода на берегу
водоема, в котором рыбы не было никогда.


2

Покуда зло не созрело - оно для глупца, как мед.
Но зло созревает и горечь стягивает сердца.
Нехорошо то дело, что приносит пагубный плод.
Уж лучше жить одному, чем в товарищи взять глупца!

С глупцом не бывает дружбы: глупец предает друзей
не из подлости - по недомыслию, сам не заметив того,
глупец созерцает мудрость, как диковинку - ротозей,
как вкус похлебки для ложки, недоступна мысль для него.

Покуда зло не созрело - оно для глупца,как мед.
Вот дети мои! Вот богатство, которое нажил я!
Но он и собой не владеет, он сам себя не поймет,
какое уж там богатство! Какие там сыновья!.

Когда же познает мудрость глупец на горе себе,
разрушит мудрость его достояние и успех,
положит мудрость предел его счастливой судьбе,
и глупая голова расколется, как орех.

3

Счастливы мирные в окруженье враждебных.
Счастливы беспечальные в окруженье печальных.
Здравым среди больных не нужно ни трав целебных,
ни негодных врачей, ни костров погребальных.

Счастлив тот, кто счет не ведет прибыли и потерям,
кто восходит к Нирване, не считая ступеней.
О, строитель! Ты уже не воздвигнешь богатый терем!
О, садовник! Ты не вырастишь великолепных растений!

Ибо вот это тело, оно из костей и плоти.
Болезни и смерть угнездились в нем от рожденья.
Нет спасенья ни рыбе плывущей, ни птице в полете:
горестны смерть и грядущие воплощенья!

Страшен мир, познаваемый замутненным глазом.
Лукавый разум не справится с мыслью тяжкой.
Кто действует, не очистив зренье и разум,
за тем следует горе, как плуг за воловьей упряжкой.

4.

Он ударил меня, обобрал, ненасытна его утроба!
Он унизил меня, превозносится и гордится!
В том, кто думает так, не угасает злоба.
В том, кто чувствует так , ненависть не прекратится.

Он ударил меня, обобрал, ненасытна его утроба!
Он унизил меня, превозносится и гордится!
В том, кто не думает так, угасает злоба.
В том, кто не чувствует так, ненависть прекратится.

Потому что сила бессильна над силой, и гнев ничто против гнева.
Откройте уши, монахи - вы избежите истленья!
Гаутама сидит в тени Мирового древа.
Тьма сгущается. Гаутама ждет просветленья.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah