RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Ольга Алтухова
|  Новый автор - Роня Хан
|  Новый автор - Тем Рэд
|  Новый автор - Елизавета Трофимова
|  Новый автор - Владислав Колчигин
|  Новый автор - Алина Данилова
|  Новый автор - Екатерина Писарева
|  Новый автор - Владислав Декалов
|  Новый автор - Анастасия Белоусова
|  Новый автор - Михаил Левантовский
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Сергей Круглов

ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ БИТЛЗ

18-07-2018








1
-------------------------------------------------------------------


ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ БИТЛЗ


Негустой, юный, ромашковый ещё рок-н-ролл,
Ещё не ноет, а улыбается,
Но заводит уже всерьёз.


Лондон, центр мира, весна.
Планета усохла,  холодная война, люди  как в пустыне.
Перед собором Павла демонстрация разогнала  туман:
Весна, че, свобода, марихуана, любовь!
Бога в толпе почти не видно. Зато видно
Пастора Маккензи: он сжимает кирпич.
Он видел во сне
Подземные цветы, демонов невроза,
Крыс,  под ручку вступающих в храм,
Импланты их зубов,  чувств,
Гога и Магога, ядерные небеса. Дурашливо-сини
Вы, небеса, в зеркале витрин Пенни-Лейн –
Кирпичом по вам!  Пастор Маккензи
Яростно подпевает:
«Нельзя купить любовь, любовь,
Нельзя купить любовь,
Но можно продать любовь, любовь,
Можно продать любовь!»


Того и гляди, че,
Музыка перерастет в шум.
Весь этот рок мешает спасению. В этом, увы,
Ортодоксия права.
Не отвлекайся, молись.


Видишь, как ритмично лопата вздымается над гумном,
Как всё жарче огонь?
Погоди: вот настаёт невероятный век,
Которого бы  нам в глаза не видать, че,
И всё это ещё вполне может снова стать
Ещё одной ступенькой вверх – туда, где наш
Настоящий дом
И земляничная поляна навсегда.




                                



BLUE  MEANIES




Теперь так мало греков в Пепперлэнде,
что мы сломали Греческую церковь.

Теперь и Пепперлэнд - не Пепперлэнд.

Но нас теперь вообще так мало всюду,
что мы сломали Всяческую церковь.
И се, под небом изумрудночёрным,
среди дерев и гор кислотноалых,
на нас попёрли Синие Вреднючки
в своих стомиллионных лэндкрузейрах,
и молнией лиловой нас разят.

Теперь спасай нас, Юный Фред, как только можешь!
Наверх, наверх, где есть неплоский воздух,
наверх, через размазанную пальцем
по пластиковой плоскости стола
неглубину Времен, Наук и Монстров,
спасай корпускуляры наших душ ---

---(Упование наше Жолтая
Прибежище наше Подводная
Покров наш Лодка)---

---последней музыкой, дурацкою надеждой,
и половинкою дыры из Моря Дырок,
и малою частичкою любви.




HOP,  HEY  HOP

По теории шести прикосновений,
можно быть приобщенным
ко всему сущему в мире.


Потанцуй же со мной, любовь моя, хоп,
хей  хоп,
о скорее! я уже
почти, видишь, не существую. Но если успею -
шесть раз
коснусь тебя, танцуя,
хоть чем-то.



YESTERDAY


Декабрь. Глуха за окном   мгла сугробовая.
Нет тебя рядом – только
На коцаной крышке вертушки
Ряд аккуратных шариков жёваной жвачки, - словно
На долгую горькую память
Нагадила  большая белая безмолвная
Снежная птица
Со сломанным  клювом из хриплого корунда.




LUCY  IN  THE  SKY  WITH  DIAMONDS


Когда Люси О.Доннел,
девочка с калейдоскопическими глазами,
 была маленькой,
она смеялась,
 брызгалась краской в мальчика Джулиана
на уроке рисования.

Когда Люси О.Доннел выросла,
она умерла.

Системная красная волчанка -
болезнь Либмана-Сакса-
 аутоиммунное заболевание -
 system lupus erythematosis -
 диффузное заболевание соединительной ткани,
 характеризующееся системным
иммунокомплексным поражением соединительной ткани   и её производных
с поражением сосудов микроциркуляторного русла.

Рак – один из штрих-кодов смерти.
Мы все рождаемся, неся его в крови,
в слизи,  в лимфе.
Никто, никто
не пройдет мимо: контроль бесстрастно, педантично
считывает нас на выходе.

Но ничего, детка,
ничего.
Смерть – начало выздоровления, ты же знаешь.
Когда отворятся двери реанимации,
первое, что мы с тобой увидим – что всё осталось как прежде,
как в детстве
(«клянусь Богом и клянусь Мао!») :
на розовом и голубом вокзале
нас встретят пластилиновые носильщики в зеркальных галстуках,
и в такси из газетной бумаги мы поедем туда, где
закон Христов в нашем сердце
и Люси в небе в алмазах навсегда.

Просто  терпи и не отпускай,
не отпускай,
держи
меня за руку.



FREE  AS A BIRD


              Анне Цветковой

Так бесконечно  издыхает  эта зима, что
Какая уж там весна  -  внутрь себя повторяем  мы.

Но не сомневается та птица, – видишь,
Там, под стеной гаражей, куст.
 Неуверенно  утвердилась на голой ветке,
Решилась петь.

Небольшая, сорная, одинокая   на фоне стены.
Чем только жива –  думаем мы – и снова,
Не в силах смотреть в окно,
Соединяем  шторы.

Чем живы птицы, - счастьем, отчаяньем.

Счастье птицы  -  неведенье:
В  силу своей  физиологии,
Она способна видеть всё то же,
На что мы уже не в силах смотреть из-за своих штор,
Но только то одним, то другим глазком,
По очереди. Синтез же ей недоступен.

Отчаянье птицы – отчаянье:
Что бы ни отразилось в крошечном  карем  зрачке,
Исполненном  тяжкой мартовской пустоты  небес,
Какая бы паника
Ни захлестывала сознание глухой волной, ни сводила голос в судорогу иглы,
Она не прекращает петь.




2
 




ПЕСОК И СОЛНЦЕ

                                    Сен-Сенькову





GENE AMMONS

как странно
как волшебно
встретить тебя на одиноких ночных улицах
этого города

верблюд
узловатый коленчатый
медленный
саксофон Бога нашего


EDDIE «LOCKJAW» DAVIS

ночная френдлента

рифма к слову «цветков»? --
«сен сеньков»
«макаров-кротков»
далее везде

- - - - -

немного не то но
как живительно
несовпадение

невидимые поэты ! наш век
слепившие из песка
неторопливого сакса
струй дождевых




FLIP PHILLIPS – Love  Story

осторожно! не наступи:
саксофон
пьян в слизь

в жалкий пытающийся приласкаться затихающий всхлип

и так много ночей подряд

механическое повторение
снова и снова пока
не вырубится память

ночь не нежна: пылающее светило слепит
бесконечными барханами осыпаются шурша вниз
золотозеленые мертвые змейки ноты
расчлененной любви

пьяницы-саксофоны
Царства Божия не наследуют:
их там у ворот поутру подбирает
посланный заплаканным Богом
ангел-реаниматор


JEAN-PIERRE RORIVE

о альт! так
чешуйчат блестящ так
змеевиден
такой изгиб
что вот ныне
сам гугнивый Бах-Боговидец
вознес тебя медного на столб органа
посреди пустыни века
в последнюю отчаянную попытку
спасения многих

славословящая глотка
отверзтая в небо
в силы престолы
господства

лужёная молитва
сияющий раструб
народ не отводи взгляда


СУХБАТОР

ветры
отсюда из горла Азии откочевав на восток
достигли запада


ураганы
собирают ясак с побережий

большие белые
небоскребы лежат в руинах
ввс ржавеют в песках
дымы скрип телег

империя
великий ордынский джаз
от моря до моря
со столицей в Северной Каролине


лимбэ морщинистый
прадедушка саксофона
тоскует протяжно: о,
золотой Керулен голубой Онон!

песок и трава:
самая длинная в истории инструмента музыкальная фраза




СЕРГЕЙ ТЕРЕНТЬЕВ – Свет Осенней Листвы


лирика
гражданская как панихида

пустота осенних аллей
шурша мокрым асфальтом
проплывают рояли

опавший кленовый лист
не имеет обратной стороны

поторопись домой! скоро
выключат день в последнем
одиноком окне



BUENA VISTA SOCIAL CLUB

сибирский августовский кул

такие высокие звёзды
бывают только над океаном
безудержное сердце
штурмует казарму Монкада

смородиной терпкого ночного горя
катятся в иван-чай и крапиву
глаза Абеля Сантамарии



MILES DAVIS - Summertime

полдень стервятник
скользит по краю
невидимого винила

распластанный жаркий
черный
отточенный как лезвие «Нева»

неторопливо свисая
опадает кольцами в ладони
срезанная кожура голубизны


MICHEL PETRUCCIANI – Be Same Mucho

рваное живое мясо
нанизанное на длящуюся как конвейер
неумолимую смертную полярную пилу виолончели

милая! это какая-то ошибка
уведи детей скажи им:
их отец ни в чем не виноват ! скоро
совсем скоро я вернусь
милая!
целуй меня крепко







GEORGE  BENSON   - The  Little   White   Woman



Мое черное сердце – запиленный старый винил
(Дымный, легкий, как бы необязательный джаз,
Бензиновый, неоновый, ванильный тонкий ночной асфальт
Призрачного города, выстроенного на вулкане).

Чтобы винил начал вращаться и звучать,
В него, в лиловую запекшуюся  борозду,
Опускается белая гладкая мерцающая игла
В   вышитом бархатном башмачке,
Лодыжка очерчена тонкой серебряной змеей,
Сапфировая жилка пульсирует сквозь корунд, - игла
Опускается все ниже,
В средоточие музыки, вынимает свое острие  –
И снова. И сердце, хрипло стуча
Изношенным воспаленным механизмом,
Рождает треснувший, но твердый и  протяженный звук,  и больше
Не умолкает и не останавливается никогда.



JOHN COLTRANE

первые полчаса
музыке отдаёшься мнишь:
чистая радость

облака радости облака
ангельские золоторозовые хоралы

но свет незаметно прибывает
перестраивая на ходу свою структуру
не волна не частица – мощь
и победно
(не отменить пришел Я тебя
возлюбленный Мой! но
исполнить)
переполняет всё

свет как удар полноты

облака исчезли
-- в панике обнаруживаешь себя
стремительно падающим вверх

да это редкая радость: затяжной прыжок
исполнение мальчишечьей твоей мечты
но кто о кто тебе виноват
что ты так и не научился раскрывать парашют!

(на эти звуки точно ложатся стоны любви
Симеона Нового Богослова
яростного святого
слезы которого лезвие :
всякий не влюблённый безоглядно в Дух
недостоин жить

-- и это рассечение твари
вырывает из крови к свету
новую жизнь
серьзнейшую неотменимейшую смерти)

сердце бедное сердце!
разорвешься от ужаса высоты? раскроешься
алыми на ветру лепестками любви
навстречу Духу?



LOUIS  DANIEL  «SATCHMO »  ARMSTRONG


У нас – перемена сезона, и мало что установилось
еще. Моросит: всегда моросило. Душе
уходящей воздаяние видится только как кара. Здесь,
в этакую погоду,
этот голос волгл, как сырой газетный лист:
не удержишь в пальцах. Но есть еще Америка.

Америка, страна без войны!
Ночная страна золота и электричества,
миллионов мерцающих ламп,
шин, звезд, текущего асфальта,
фетровых шляп, белых мужских зубов,
обнаженных женских плеч,
голоса, этого голоса, Америка,
этот дикий континент радио и медленной,
медленной любви. Все – в огнях.
Рай вещей, ад человеков; здесь
этот голос не сыр, но сочен, сочен,
как свежая печень.

Да, пожалуй, ад. Он красногуб и религиозен,
его вера синкопирована. После смерти
кто-то из нас, вполне вероятно,
будет низвергнут сюда – здесь этот голос
можно пить, можно, дымящийся, резать
(каковы на вкус красные, толстые губы?
ты помнишь? – Еще бы: я помню).
В воскресной школе нам рассказывали,
что Христос когда-то сошел сюда –
нести грешникам весть – и так и ходит,
очарованный, молча, и все никак не найдет в себе силы
вернуться.



СВИНГ


Боже! Вонми
Арете Франклин:
Не из одного ли корня
Растут, раскачиваясь,
И осмогласие, и
Лиловогубый  госпел.


Да, знаем: тоскою
Меди топил
В глине, в глине будней
Иувал тяготу крови и грех, - но
Пел и скакал,
Перед ковчегом, раскачиваясь, пел
Давид, и был прав,
Давид, Давид, и был свят,
Как знаменем, голосом, головой, сердцем
Раскачивал славу святой Давид!


«Пою
Богу моему» - не
Отчет о жесте благочестивом, но
Заповедь, Боже, Твоя! Того, Кто
Пет быти  гласы преподобными.




 
3



ГОУ ХОУМ





1.         ЗЕЛЕНОГЛАЗОЕ ТАКСИ

Потихооооонечку стук дверкой –
Мало ли –
Я сел на место смертника, рядом с водителем.
Снег валил и валил, даже
Непрестанно делающие свои жесты дворники
С ним не справлялись.

Таксист пощелкал кнопками, включил радио шансон.

Я откашлялся и сказал: - А знаешь,
Чем вот этот шансон
Отличается от настоящей музыки?

Таксист хмыкнул – растерянно,
Вопросительно.

-Я сказал: - Блюз, как известно, -
Музыка хорошего человека, когда ему плохо.
А вот это – музыка
Плохого человека, когда ему хорошо.
Чуешь разницу?

Таксист ничего не ответил,
Но , подумав, выключил счетчик.  А снег
Всё валил и валил.



2.         ГИТАРА

Я – деревянная девочка.

Мой папа – сумасшедший Орвил Гибсон (Каламазу,
Штат Мичиган).
Моя мама – мрачная инфернальная мандолина.
В конце девятнадцатого века папа запатентовал меня,
В начале двадцатого – умер  от эндокардита.

С тех пор я – сирота,
Подорожная плечевая,  
Девочка без дома.

Я отдана всем бродягам мира сего: автостопщикам, дальнобойщикам,
Всем, кто мчится
По этому шоссе.

Они все –
Под моим омофором.

Тот, кто сумеет
Совершить  особое касание моего лона,
Извлечь из него   звук
Смирения и жертвенной любви – тот
Недалек от Царства.



3.         РОБЕРТ  ЛЕРОЙ  ДЖОНСОН

Это вам сейчас, модным мальчикам Москвы,
При нынешней  сопливо-никакой погоде,
Кажется, что заголять щиколотки – это модно.

В Америке начала ХХ века, в дельте  Миссисипи,
Маленький негритенок с мосластыми кистями рук,
Торчащими из кургузых рукавов пиджачка,
В коротких штанинах, - выглядел жалко.

Люди дельты
Ему  рассказали, что, если в безлунную полночь
Прийти на перекресток дорог, то мимо
Может проходить сатана – он настроит
Твою гитару, но взамен потребует душу.

Глупые обыватели!....разве
Может кто-то потребовать душу,
Кроме Того, Кто ее создал?

(Да в Его лексиконе
Отродясь и не было слова «требовать»).

- Ты хочешь звучать, мальчик?

-Да. Очень хочу.

-Звучи. Только…легкой жизни
Я тебе не обещаю.
В двадцать семь лет ты погибнешь – злые языки
Будут говорить о тебе пустое – но тогда
Мы встретимся снова.

-Я готов.

-Готов?...ну что же.
Играй, мальчик.
Играй за Меня, - так, как мог бы
Играть и  Я, но не могу, видишь,
Мои руки пробиты гвоздями, и Мне
Не взять баре,  вообще
Не удержать гитару.

А потом – мы встретимся снова. Не тотчас, но все же -
Будешь со Мною в раю.



ПОЭТ ОЛЕГ ДАРК ВЫКЛЮЧИЛ  «LED ZEPPELIN  IV»
 И ВПУСТИЛ В НОЧНУЮ КОМНАТУ СОЛОВЬЕВ


Ворвались соловьи - и расселись,
Кто на полу, кто на подоконнике,
Галдели нежно,
Растолкав смеющихся Цеппелинов
(Нежная соловьиха-соло
Вошла в локоны Пейджа,
Как застенчивая жгучая купальщица в водопад).

В прокуренной комнате
Торшер дотянул до утра,
И не гас, в унисон желтоватому свеченью,
Since I've Been Loving You.



VOGLIO  ESSERE  CON VOI

бедного студента
всему научили меня итальянцы
двое великих – данте алигьери
 и адриано  челентано

первый научил как умирая  потея
оберегая зренье от права и лева
через пламена ада
протиснуться в рай

второй - как танцуя
наш рай протащить в ад

и жить в аду
жить Христе Спасе
жить начиная с пустого выжженного места
каждые новые две трети такта


СКА


нестёртые пальцы
струны гитары небо
кромка прибоя

иногда
этого хватает
чтобы вспомнить о Царстве

блюбит в москве
не бывает свободен от москвы
москва определяет это звучание
как сказал московский
мумифицированный предусмотрительно
ленин

все эти плитки фонтаны
самокаты кофейни
блаблабла мемы
златые полимеры
все эти химеры
финансовые потоки -
все эти деньги
деньги как известно
это кровь бедняка

а бедняк - он что
он
исполняет ска





 
4
 




THE  DOORS - People Are Strange

People are strange when you're a stranger
Faces look ugly when you're alone
Women seem wicked when you're unwanted
Streets are uneven when you're down

When you're strange
Faces come out of the rain
When you're strange
No one remembers your name
When you're strange
When you're strange
When you're strange

People are strange when you're a stranger
Faces look ugly when you're alone
Women seem wicked when you're unwanted
Streets are uneven when you're down

When you're strange
Faces come out of the rain
When you're strange
No one remembers your name
When you're strange
When you're strange
When you're strange

*****

Когда ты сам чужой – то все вокруг чужие.
Кто в никуда бредет, того нигде не ждут.  
В толпе не видно лиц,  и улицы  кривые
Безлюбого в бордель безлюбый приведут.

Ты сам себе никто,  ничем  в ничто глядящий,
Сквозь пелену дождя не видя ничего.
В огромном  городе    потерян, словно в чаще,
И имени вовек не вспомнишь своего.



GOGOL  BORDELLO -  When Universes Collide


Why didn't you come when I beat my drum
And screamed off my head out into the night
Scared of the slums, afraid of the guns
Don't wanna see the hoodlums fight

Hey hey hey, na na na na
Don't wanna see the hoodlums fight
Hey hey hey, na na na na
Don't wanna see the hoodlums fight

I was gonna come when I heard your drum
And you screamed your head off into the night
I grew up around different part of town
But even the universes collide

Hey hey hey, na na na na
Even the universes collide
Hey hey hey, na na na na
Even the universes collide

There was no letters
No family matter
And by the castes we don't divide
It's just father told me tonight authorities
Preparing ethno-cleansing ride

Hey hey hey, na na na na
Preparing ethno-cleansing ride
Hey hey hey, na na na na
Preparing ethno-cleansing ride

Two helicopters with machine guns
Over the slums proudly will glide
So when the universes collide
Son, don't get caught on the wrong side!

Hey hey hey, na na na na
When the universes collide
Hey hey hey, na na na na
Son, don't get caught on the wrong side
Hey hey hey, na na na na
When the universes collide
Hey hey hey, na na na na
Son, don't get caught on the wrong side
Hey hey hey, na na na na
When the universes collide
Hey hey hey, na na na na
Son, don't get caught on the wrong side

Why didn't you come
When I beat my drum
And screamed off my head
Out into the rain
Your mother told you
Our father stopped you
Out of the hospitals you are afraid
When universe will collide
Don't get caught on the wrong side


*****

-Неужели ты
Не придешь ко мне,
Я подыхаю,
И я кричу?

-Я иду,
Но ты разве не знаешь:
Мы с тобой-
С разных раёнов.

Бетонные стены,
Граффити в ночи,
Битые стекла,
Лужи мочи –

Эгегей,
Нананана,
Дыры в ладонях
От гвоздей.

От Моего
Раёна до твоего –
Целая пропасть,
Возлюбленный Лазарь.

Эгегей,
Нананана,
Отец останавливал,
Но Я иду.

Он говорил Мне:
«Не попадайся,
Сыне Мой,
На чужой стороне!»

Но ты позвал –
И вот Я иду,
Эгегей,
Нананана.

Два вертолета,
Два пулемета, -
Над Гефсиманией
Ночь нежна, -

Только не спи,
Только бодрствуй
Вместе со мною,
Нананана!



BlACKMORE”S  NIGHT – Home Again



I've been many places
I've traveled 'round the world
Always on the search for something new
But what does it matter
When all the roads I've crossed
Always seem to return to you…

Old familiar faces
Everyone you meet
Following the ways of the land
Cobblestones and lanterns
Lining every street
Calling me to come home again

Dancing in the moonlight
Singing in the rain
Laughing in the sunlight
Running down the lane
Oh, it's good to be back home again

When you play with fire
Sometimes you get burned
It happens when you take
a chance or two
But time is never wasted
When you've lived and learned
And in time it comes back to you…
And when I got weary
I'd sit a while and rest
Memories invading my mind
All the things I'd treasured
The ones I'd loved the best
Were the things that I'd left behind…

* * * * *
Вместо мезузы  – кнопки звонков.
Этой коммуналке – много веков.
Кто тут жил, кто умер, кто живет теперь?..
Вот Я и вернулся, вот стучу  Я в дверь .

А ведь Я  когда-то строил этот дом,
Те, кто тут роятся,  и не помнят о том.
Скрежетнёт  засов :  «Нет свободных мест!» -
Ничего, Меня устроят  хлев  или крест.

Кто не спрятался – Я не виноват,
Считово-не считово, но Я иду домой.

Кто не спрятался – тот и не пытайся,
Ищу тебя, любимый Мой,  и
Иду домой.
 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah