| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Новая книга - Сергей Сорока. Тексты. |
Новая книга - Бельский С.А. Синематограф : сборник поэзии. – Днепр : Герда, 2017. – 64 с. |
В. Орлова. Мифическая география. — М.: Воймега, 2016. — 88 c. |
Новые книги - Борис Ильин, Сон и Где постелено |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв, Андрей Жданов. Это будет бесконечно смешно. |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв. Смерти никакой нет. |
Новая книга - Кирилл Новиков. дк строителей / и / пиво крым / и / младенец воды. |
Новая книга - Александр Малинин. Невод. |
Новая книга - Максим Бородин, Алексей Торхов - Частная жизнь почтовых ящиков. |
Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту











Борис Херсонский

печатать   СВЕТ ФАВОРА



***

Если уж преображаться, то - поднявшись на гору,
откуда Святая Земля открывается взору,
где руку подняв, можно неба коснуться пальцем,
где забываешь, что Ты всю жизнь был нищим скитальцем.

И лицо Твое просияет, и одежды Твои убелятся
паче снега, как сказано в покаянном псалме, да продлятся
эти минуты, да обернутся веками!
Те, кто поднялся с Тобой лежат на земле, закрывая лица руками.

Потому что свет ослепляет, а тьма обостряет зренье.
Преображенный не видит слез, не ведает сожаленья,
не понимает ужаса, который сейчас наполнил
сердца товарищей. После Он им напомнил,

что нужно спускаться, и встретить смерть, чтобы с нею
побороться, ступить на нее ногой и сломать ей шею,
потому что нет спасенья без гибели, как без добра нет худа.
И нужно сойти во Ад, чтобы вывести всех оттуда.


***
Представим себе, что поднявшийся на Фавор,
не спустился вниз, а остался, и до сих пор
стоит на вершине, сияя во славе всей.
По левую руку - Илья, по правую - Моисей.

И длится беседа, и сиянию нет конца,
и в очертаниях облака - слава и лик Отца.

Из всех цветов остались лишь белый и бирюза.
И апостолы на Учителя смотрят во все глаза.
Смотрят- не наглядятся, вслушиваются в слова...
Земля из под ног уходит. Кругом идет голова.

Голгофа стоит без крестов. Не разрушен Храм.
И Город Святой прекрасен, особенно - по утрам.

Но нет, этот вечный свет омрачает взор.
И Голгофа выше, чем Синай и Фавор.
Страданья наполнены смыслом и прозрачны до дна.
И жемчужина Искупления на дне страданья видна.

И ликуют ангелы, над Городом воспаря.
И слышен звон колокольный из ближнего монастыря.

Петр

И ты говоришь Ему: Господи, давай останемся здесь!
И тут же чувствуешь - между вами возникла стена.
И ты стоишь, растерян, а Он - напрягается весь
и отвечает сквозь зубы: Отойди от меня, Сатана!

А какой из тебя Сатана? Ты - апостол, ты - ученик,
ты не знаешь, что здесь присутствует некто иной.
Что Сатана в этот миг из Преисподней возник
и стоит, ухмыляясь, за твоею спиной.

***

И Он, просиявший, стоял на горе, среди всей
тьмы внешнего мира. Илия и Моисей
вели с ним неспешно беседу. Лежали у ног
апостолы, лица закрыв. Он был одинок

в минуту Сиянья, что нестерпимо для всех
снующих, толпящихся. Свет, обнажающий грех,
рождает стесненье в груди, задыхание, страх,
то, что с непривычки мы все ощущаем в горах.

Беленые стены, плоские крыши, круглые купола
Он видел с вершины. Мысли, слова и дела,
живущих в долинах, жующих, кривые ножи
вонзающих в спины, крадущих, кричащих: «Держи!»

на рыночной площади. Маленький вор
бежит в переулок, заскакивает во двор,
и тут догоняют, валят, лупят ногами куда
попало, хватают и тащат к дому суда.

И думает вор: «Грехи мои велики.
Вот, над толпой вздымаются кулаки.
Открытые рты, глаза выкатываются из орбит».
Вор понимает, что будет сейчас убит.

И в эти минуты он подымает взор
и видит небо, облако и вершины гор,
и свет на одной из них. Кажется, это – Фавор.

(2007)

***
Преображенный стоял на вершине, излучая сиянье,
Он явил свою славу, насколько это возможно.
О если бы вечность длилось это стоянье,
все что было немощно, вознеслось бы свято и мощно.

И кто-то сказал - поставим здесь три палатки,
из высокогорных трав постелим благоуханное ложе,
потому что внизу, на земле такие порядки,
что вниз с вершины спускаться - выйдет себе дороже.

Там слухачи-стукачи с оттопыренным правым ухом,
там в раскаленных доспехах бесчинствуют оккупанты,
там для мертвых земля никогда не бывает пухом,
только и радости - в полночь на башне пробьют куранты.

Там разъяренные женщины теснятся у входа в лавку,
там мужчины теснятся в Храме, там дурь продают барыги,
мы с вами помним эту возню, эту людскую давку,
эти жирные пальцы, что листают священные книги!

Не спускайся к ним, оставайся стоять на вершине,
спокойно беседуй с Илией и Моисеем.
Ты, конечно решил умереть, как подобает мужчине,
но что пожнем мы завтра, если смерть сегодня посеем?

Но меркнет сияние и пророки исчезли куда-то,
и Учитель стоит печален, и небо темно и безбрежно.
Но в сумерках ярче горит багровый отсвет заката.
Грядущее, как и прошлое - нелепо и неизбежно.

(2015)

***

Спас бывает медовый, яблочный, первый, второй,
свет предвечный сияет над Фавором-горой,
тащат яблоки на простыне вдоль аллеи монастыря,
летают по небу ангелы, ни слова не говоря.

Время спелых, румяных яблок и белых платков,
колокольного звона, днесь и во веки веков,
время смолы, затвердевшей на древесной коре,
нестройного пения "Преобразивыйся на горе".

Спас бывает живым, пребывающим среди нас,
Спас бывает первый, второй, медовый, яблочный Спас,
Спас бывает нагорный, сияющий в вышине...
Тащат четыре монаха яблоки на простыне.