RSS / ВСЕ

|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Любовь Глотова

Тынь и Мянь

06-09-2019 : редактор - Женя Риц





***

и что я тебе скажу -
зелёная словно жук
майский и голубой
глаз глядит за тобой

зажата в твоей руке
и лапки мои дрожат
пусти, побреду в песке
там детки мои жужжат

переливаюсь слегка
глажу твою ладонь
но что там?
река? река
но что там?
огонь. огонь



***

мальва раскачивает на ветру свои высокие мачты
и откуда приплыл этот северный ветер
чёрно-красная мальва цветёт запекшейся кровью
граммофонные губы целуют холодный воздух

мы идём друг по другу как по собственному плоскостопию
граммофонные губы сжаты глаза закрыты
наш режиссёр любимый снял последнюю фильму
и она в прокате третью уже неделю


МАРИЯ

И сердце выпадает из окна,
и голубь опускается на крышу,
и я смотрю, и я, наверно, слышу,
и я одна, я больше не одна.
Воркует голубь. Кажется, его
тошнит, тошнит и всё не вырывает.
И ничего, и больше никого,
как будто ничего и не бывает.



***

Вот облако висит одно
в закате дня;
вот бьётся солнца луч о дно
тебя, меня;
вот птица воздух подомнёт
с балкона вниз
и друг на друге нас замкнёт -
уйди, вернись.


***

были большие волны
в них хорошо топиться
карманы камнями наполнив
к речке Уз воротиться
не думая о водичке
наверное холодна
и только слушать как птички
волна говорят волна


ОРФЕЙ

Это небо подо мной - синий, круглый воздух.
Приросла к нему спиной и плыву на звездах.
На высоком берегу вправо-влево ходишь.
Лунной радуги дугу за собою водишь.
Буквы чертишь на песке. Буквы о разлуке
у реки. А я в реке. Греки, раки, руки.


ИЗ ЭМИЛИ ДИКИНСОН

Вот это всё, что принесу -
Тебе, мой Кредитор -
Вот это всё, и сердца стук -
И всех степей простор -
Пересчитай - ошиблась вдруг,
Плутовкой бы не счёл -
Вот это всё, и сердца стук,
И клевер, полный пчёл.



***

…И вот по лестнице мы поднялись,
и ты нашел - о, как же ты был счастлив! -
вина бутылку, и чернела Волга.

Мы выпили немного, ты сказал:
«Я с девушкой расстался, тяжело…»
Занудство! - я уже почти решила.

Но ты добавил: «Книжный шкаф тяжёлый,
поэтому тяжелый переезд».
Поверила, наивная. Смеялись.

Я потихонечку в тебя влюблялась.
Смеялись снова, и луна всходила,
из-за горы уставившись на нас.

Шел первый час. Уже пора спускаться.
А по пути, ты помнишь, фыркал еж,
застигнутый врасплох. Иголки жестки,

а сам большой - ночное божество.
Его погладила. А ты? Не помню.
Наверно, нет - ты и меня не тронул,

хотя я б не пыталась уколоть
в ответ на это… Что еще мне вспомнить?
Потом уже все было по-другому.

Всё время рядом кто-нибудь еще,
вдвоем мы больше не были, наверно.
Всё кто-нибудь ходил за нами следом -

и ты был в безопасности, и руки
твои держали пиво, что ограду…


***

ты ли это в обмороке спишь спишь
мой господь на облаке тишь тишь
погляди на землю легко легко
божье твое семя так далеко
не достанет пяткою изнутри
на́ сердце заплаткою не гори
не боли у кошки и у кота
вот копытца рожки и немота



***

Человек-селение.
Вот дорога, дом.
Там луга и поле,
водоем.
А над водоемом
облако одно.
Человек распахнул
окно.


***
С этими латинскими
именами и названиями
даже заголовки новостей
становятся стихотворением:

     «Каракас ответил

      на слова Помпео
      о попытке Мадуро
      покинуть Венесуэлу».




***


кто тебя снёс с плеч?
куда утекла речь?
с кровью ли, со слюной?
встань и иди со мной.
я Тынь теперь, а ты Мянь.
встань и иди, встань.


***

Мы встретились перед Пасхой: священники суетились,
помощники облачения несли из помещений в алтарь.
Ты опоздал на полчаса. Сам придумал, скажи, эти пробки?
Но вышел невозмутимый - огненноокий царь.
О чём же мы говорили, нащупывая память?
Напротив нас возвышался главный-заглавный банк.
Сорок минут примерно длилась пасхальная встреча -
две рыбы на пыльном бреге, и смотрит на них рыбак.
Сначала одна ныряет под землю, как бы под воду.
Потом другая уходит, слово с собой забрав.
Мы встретились перед Пасхой, одуванчики золотились,
Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ.


***

он нас из глины и из праха
мы керамическое что-то
а после черепок и кость
да в зубе гвоздь
но мы не говорим о после
мы вспоминаем то что раньше
машину белую веду
имей в виду
ты ожидай за поворотом
ты удивительное Ктотам
тебя не видно мне почти
прочти, прочти


***


не может быть
так просто
в самом начале
и я не знаю почему ты не можешь
почему я не могу позвонить
или сказать что я не могу позвонить тебе
или обнять или обнять тебя
или обнять тебя так нежно
или обнять тебя и сказать
что ты не в моём уме




UNICORN

Мои многодетные подруги
посходили с ума.
А я держусь.
Я сильная.
Я сама.
Я пошла вышибать клин клином -
работать в школу
(босиком да на поле минном).

И теперь их не три у меня,
а сто двадцать три.
И хоть падай,
а хоть умри,
но веди предмет -
                            данный тебе Богом -
учи их английскому языку
(пусть сама - ку-ку).

Поутру заглянешь в темную пустоту:
«Гуд монин, чилдрен, айм глэд ту си ю ту,
чилдрен,
                знакомьтесь с Единорогом».



АЦЕЦАНДРА

Вот эти колючки,
что прицепляются к шнуркам и носкам,
называется ёжиками.
Резиновая дылда,
с которой она купается,
называется свинюгой.
Вера Владимировна называется так же,
как и Валентина Николаевна,
Вититиной Калайной.
А мама называется Юбой.
Но есть ещё Ацецандра.
Они говорят друг другу
«я с тобой дружу» и «я с тобой не дружу»
и по очереди катают коляску
со своим общим ребенком.




***

«... и только вода в ручье
навсегда осталась солёной».
Г. Кружков

У речки, у самой кромки
стоит печальная цапля.
Лягушек она не ловит,
на рыбу она не смотрит.
Она опустила клювик,
она опустила крылья.
Она стоит и жалеет
о чём, кого - непонятно.

«Ах, бедная, бедная цапля,
нам бы твои проблемы!» -
ей говорили птицы
другие и даже люди.
Они проходили мимо,
они пролетали мимо,
и только вода стояла,
    никуда не уходила.




БЫВШАЯ ВЕЛИКАНША

Он младше ее лет на тридцать,
ей под девяносто.
Она всегда жила с молодыми,
много пила с ними и смеялась,
но была такая здоровая -
всех похоронила.
Этот последний окажется первым,
кто переживет ее,
единственным, кто похоронит.
Она лежит со сломанной шейкой бедра,
бывшая великанша,
размер ноги - сорок седьмой,
рост - метр девяносто.
Еще колдуньей ее называли
соседи и на заводе.
Он орет на нее:
сколько лет тебе, спрашиваю!
А ума ни хуя нет!
Сколько лет тебе?
Пятьдесят, отвечает бывшая великанша,
а тебе шестьдесят, любимый.




***


читаю перед сном про полуостров Таймыр
(по той простой причине…)

там живет не больше пяти тысяч человек
(а полуостров этот гигантский
самый большой у нас полуостров)

мы разминулись и не мудрено
(там каждый бы с каждым разминулся
и никто бы ни с кем не встретился)

надо быть белым медведем
чтоб не разминуться
(горностаем или гагарой)

для чего мы назначили встречу
на полуострове Таймыр?
(между пятью и шестью
на нечетной стороне)




***


и лес звенящий и твой веселый
зеленый голос мне говорящий
иди по берегу видишь лодка
тебя в ней мальчик ждет седовласый
и я послушная к этой лодке
иду и мальчику улыбаюсь
мы уплываем куда не видно
и чайки пишут за нами в небе
и мальчик смотрит меня касаясь
глазами острыми лес звенящий
и твой зеленый веселый голос
кричит оттуда и я не слышу

***
недолго нам одним
но мы еще вдвоем
над ними видишь дым
под нами водоем
у дыма нет огня
у водоема дна
как будто я одна
так смотришь на меня




***


говоришь не знаешь что с ним

практически тезки
и он начинает плакать

поссорились на улице
с утра в понедельник в больницу
в больницу в пятницу вечером
или вечером в понедельник на работу с детьми
на машине в автобусе в поезде
с ребёнком на машине

договоримся с друзьями
или на поезде или

вторник



FRIENDS, IF WE HAVE EVER BEEN...

Когда он начал умирать, она, как обычно по субботам, собиралась в университет - четыре пары с лингвистами, очно-заочниками, второй курс. Ты задыхаешься? А я сегодня во сне почему-то вспомнила то стихотворение - Our hands have met, but not our hearts… Надо бы дать им на перевод. Помнишь, ты тогда просил меня читать его дело не в дело? Это давление, наверное. Сейчас измерю. Или, может, у тебя аллергия началась снова? Двадцать шесть лет не было ее. С того времени, как внук родился. Пятьдесят на шестьдесят? Так не бывает же. Верхнее выше нижнего должно быть. Тонометр сломался - кричит в трубку скорой помощи - пятьдесят на шестьдесят показывает, а он задыхается! Сейчас приедут, сказали. Чего говоришь, батарейки в тонометре поменять? Сейчас, сейчас. Потерпи. Как быстро скорая приехала - шесть минут. А еще все ругаются, что они часами едут. Врут, поди. Да, да, сюда. Он у меня спортивный, никто ему и шестидесяти не дает, а ведь ему семьдесят три. Когда с дочкой идут, все думают - муж ее. А ей сорок пять. Я его младше на шесть лет, но соседи, да и на работе у нас, на кафедре, считают, что старше, знаете, немножко даже обидно. Нет, на сердце никогда не жаловался. Он у меня здоровый. Вот полис, вот паспорт. Просто тонометр сломался. А на вашем сколько? Задыхается - что, астма? Врач с ней не говорит, вызывает реанимацию. Реанимация приезжает еще быстрее, через две минуты. Собирайте одежду, чашку, тарелку, ложку. Внук, едва проснувшийся - бабуль, поспать в субботу не дадите! - вместе со всеми несет деда на мягких носилках в лифт. Шестой этаж. Лифт узкий. Ставят его на ноги, прижимая собой к стенке лифта, чтоб не упал, и он еще говорит - за бабулей смотри, слышь. Дед, ты чего? Из лифта опять на носилки, но до машины донести не успевают, кладут его на лавочку. Она собирает чашку, ложку, тарелку, его пижаму, тапки, трусы, носки, кладет зубную щетку и пасту, электробритву, бежит с шестого этажа - лифт еще ждать! Перебирает в уме, кому бы отдать этого чертова британского голубого, это от него аллергия и задыхается. Выбегает из подъезда. Почему ты на лавке-то, господи? Но они уже поднимают его и несут обратно домой. Не успеваем - почти кричат на нее - дома будем реанимировать. Между собой - сердца уже нет и не будет, не надо, чтоб в машине умер. Она не понимает, зачем реанимировать. Вот дураки! Человек задыхается, ему нельзя домой, там же кот, а это все аллергия. В лифте его снова ставят на ноги, но он уже не знает об этом. Заносят в квартиру, прямо в коридоре на полу - сердце, сердце. Бежит, звякает по всем этажам этой чашкой, этой ложкой, этой его зубной щеткой. Почему твой дед на полу? Ты чего молчишь? Кот, британский, голубой, смотрит на нее с обувной тумбочки, косится на него круглым оком, а потом в зеркало, шерсть на холке едва заметно вздыбливается, зло мяукнув, он убегает на кухню. Бабуль, сядь, бабуль, все, бабуль, бабуль, все. Дед, дед.



 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah