RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Светлана Богданова
|  Новый автор - Юлия Подлубнова
|  Новый автор - Виталий Аширов
|  Новый автор - Андрей Родионов (СПб)
|  Новый автор - Рамиль Ниязов
|  Новая книга - Татьяна Нешумова. Надежда есть, но ее не существует.
|  Новый автор - Лиза Неклесса
|  Новый автор - Александр Самойлов
|  Новый автор - Римма Аглиуллина
|  Новый автор - Ангелина Сабитова
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Алина Витухновская

ЛОШАДИ (ДЕТСКОЕ)

13-09-2018 : редактор - Женя Риц





/1/

Усатые дед и отец кряхтели.
Дед жил, просачиваясь в революцию
Одной четвертою частью тела,
Оставленной в больнице № 9.
Три четверти деда ходили по улице
С лицом, круглым как блюдце.

А мать всегда лежала в постели.
У нее украли мешок ума.
И дед тремя четвертями тела
Немногое понимал.

Она жалела его веселье.
Он не знал, что вокруг тюрьма.
Он не видел как тело его
Медленно заполняла тьма.

С ней было не то, что со всеми.
Она знала, что вокруг тюрьма.
Она одна
Как сквозь сито просеивалась.
Её не осмеливалась
Трогать тьма.

В небе зеленые глаза висели.
Действующие лица действовать не хотели.
Действовала действующая тюрьма.

«А меня катали на карусели.
И когда я сел на коня,
Я вдруг Ничто ощутил вне тела,
И с этого самого дня
Меня смущала живая материя
И казалось, что нет меня».

А мать всегда лежала в постели.
У нее украли мешок ума.
И дед тремя четвертями тела
И одной четвертой ума
Третьи сутки над ней дремал.
Во сне послушным и смирным делала
Его кошмарная девушка –
Внутренняя его тьма.

Мать уже ни на что не надеялась.
Она знала, что у всех есть внутри тюрьма.
Что был дед, что не было деда…
Он не знал, что внука его поменял
Хаос, космос задевший,
Что внук настоящий его из дерева
Лошадкой кружится карусельной,
Лже-внука катает и помнит мать.

Он глядит из тюрьмы своей
На их рай сквозь ад.
А лже-внук прибегает к нему играть,
И не знает, что на собственном ездит теле.
А внук деревянный спросить не смеет
Настоящее свое живое тело,
Чтоб куда-нибудь убежать.

А лже-внук помчался, крича прохожим:
«Нет меня здесь! Меня быть не может!»
Сбросил тело ничьё
В колодец, откуда пила бы лошадь:
«Но лошадь ни пить, ни ходить не может.
Не важно, если в колодец брошусь,
Бессмысленно для неё».

«Сны ли меня размножили?
Явь ли воспринимаема
Во всей её невозможности,
Во всей её невменяемости?

Колодцы кровку выцеживали
В моих горячих видениях,
Как будто грехопадение
Заставило мир расколоться.
Я видел людей на площади.
Я видел столпотворение.
Я видел сто повторений и
Я знал, что что-то начнется.

В этом безумном городе
Жаждали продолжения
Жалкого унижения
Сотни пажей угодливых.
Единственная не подданная,
Единственная не проданная,
Единственная обнаглевшая
Своим естеством нетронутым
Мама моя была. Не то что бы
В ней было сопротивление,
Не то чтоб долготерпение.
Просто это единственное,
Возможное для гения,
Немыслимо бессмысленное
Буйство самоубийственное.
Просто оно быть должно.
Нету в нём ничего хорошего,
Ни чужого, ни вашего,
Ни будущего, ни прошлого,
Только самое важное.

Да, она ещё выжила.
Да, она ещё может.
НО МОЧЬ НЕВОЗМОЖНОЕ –
СТРАШНЕЙ, ЧЕМ ЕГО ВЫДЕРЖАТЬ.

Так лучше бы вы убили её,
Или бы всё нутро её
Вынули нетрогательно
И нежалостливо заменили.
Что бы потом в ней ни было,
Это уже не то её,
Не то, чем жестоко она
Была заминирована».

Что из меня вышло?
Вышвырнул слово ужаса.
Отказываюсь, слышите,
От ошалевшей мудрости,
От обнаглевшей глупости.
Я больше не смею вмешиваться.
Бушую от гениальности,
Горло её обвившей.

Я шел, на того, убившегося
Абсолютно похожий.
Когда в колодце разбился он,
Я перестал быть лошадью.

Пришел и мою карусель закрыл
Неожиданно лысый сторож,
Крошечную лошадь
Рыжей рукой схватил.
Он печь свою невозможную
Топил деревянной лошадью.
И кровка текла по площади.
И дым из трубы валил.

Я понял, что был той лошадью,
И мальчиком уничтожившимся
И голосом нехорошим
За будущим и за прошлым
Кто-то тихо спросил:
«Можно всё, раз нет лошади?
Можно всё, раз нет лошади?
Раз нет лошади, можно всё?!»
И никто с ним не говорил.




/2/

«…Когда что-то в космосе
Высоко нарушилось,
Что-то во сне
Как будто вывернулось наружу», –
Мне мальчик-лошадь шептал на ушко.
И я молчал. Но я помнил ту же
Историю, только не
О нём она, обо мне.

/3/
Я перестал быть лошадью?
Или лошадь устала мной быть?
Может ли личность лошади
Вне лошади лошадью быть?!
Кто она, уничтоженная?
Может она игрушечная,
А может она воздушная
(Но тоже хорошая)?
Может это лошадь будущего,
Может это Будды лошадь?
Или же это лошадь-Будда?
А может она подложенная?
Возможно, она троянская.
А Троя тогда что же?
То, что она утраивалась
Явно. Но от чего же,
Для чего утаивалось,
Кто основная лошадь?!




/4/

Я человеком сначала была. И лошадь во мне молчала.
Но теперь ошарашенно я замечаю,
Что настоящий я человек в настоящей лошади,
И только будучи лошадью, человеком себя ощущаю.
Я лошадь, которой проще всех. Я лошадь в прошлом лишь.
Но две другие лошади
В иные миры ушли.
Возможно, как и хотелось им
На этом всё и закончилось.
Эти великие лошади
Принципиально важным
Считали вопрос о разнице
В качестве некой лошади
И в качестве неприличности
Того, в чем существовала она.
Лошадью установлено
(И я сам считаю также):
Тоталитарны условия,
Созданные впредь граждан.




/5/

Лошадь – есть нечто самоопровергаемое.
Это один из главных тезисов лошади.
Настоящая лошадь не подтверждает
Тезис, тем самым ей будет проще
Отвергая собственное отвергаемое,
Лишить возможность злое общество
Поймать на крючок системы концлагерной
Её, настоящую лошадь.



/6/

Лошадь – это не лошадь,
Как мы её понимаем.
Вы говорите «лошадь»,
А мы промолчали.
Колхозная Варя
И деревянная лошадь –
Между ними площадь
В половину земного шара.




 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah