RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «НА ОБОРОТЕ БЛАНКА»
 

|  Новая книга - Ирина Машинская. Делавер.
|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Звательный падеж

Илья Попов

24-09-2019 : редактор - Андрей Черкасов





Илья Попов родился в 1996 году в Новокузнецке, живёт в Томске. Студент филологического факультета ТГУ.



изоляции


(…)

извивающиеся субстанции темноты в распростертых скважинах и разрывах,

уходящих к фону земли, – дальние сигналы отчуждения, рассыпанные по перинатальным полям
текстовых документов знаками без сохраненной пульпы значений –

в лабиринтах ее мягких тканей, из которых вытекает ночь

на холодные ребра ландшафтов, на чернильные массы потоков, вовлекающих всё вокруг
в мутуализм письма и пространства, –

швы транскрипций на изнанке бумажных ладоней, расторжение плоти курсора на линии
синтаксиса, зазоры непролазные препинания – и красные пятна глитча

оседают на слизистых окнах убежищ, поселяются в семени темноты

(…)

последний камень, слоящийся невесомыми пластинами воздуха –

сообщения на этих поверхностях заставляли нас обратиться к археологии касания:
что скрыто в движении пальца по сенсору камня? –

последняя птица, летящая в сторону зыбких вод негативности,

ее крылья растворены рефренами взмахов, ее кровь остановлена ордерами лексем,
застывающими в пролетах горла,

последний всплеск вычитающего огня, за которым проходит свет,

в интерьерах горения мы читали крошащиеся толкования вещей, сохраненные в словаре пепла –
за которым кончается завершение

(…)

в тонкой оболочке присутствия, – мы только замедляли нашу кровь, чтобы встреча со знаком
не отняла у нас рты, своей алой ощупью перебирающие темные имена,

чтобы свет экрана не выпил наши глаза, изучившие излук каждой литеры на странице –
в которую теперь проникает чужое, существующее нами как орудиями замещения,

письмо, что поверх наших тел растит свою вязь, вместо наших тел остается слепком,
снятым с голосов, звучащих еще минуту назад

или фрагмент назад, мы вступаем в обряды обратного сообщения

в ту область, где проемы междустрочий подобны линиям кожи, покрытой укусами calibri,
где песчаный курсив уводит за край страницы

(…)

записи без корней полнят полые русла воздуха, текущего сквозь сеть охвата, –
структура, повторяющая нас в определенной точке,

несет в себе множество сжатых в возможной развертке мест – наложенную перенесениями
темноты поверх ледяных костей

модели пространства,  –  des menschen verweste gestalt выбрасывает нас в среду,
как штамм внедряя в скрипт крови,

в сводах воды обрастает дермой песка, в коридорах стеблей архивирует рассеянный сок дыхания,
измельчает нас фасеточным глазом экрана

обретают любую из форм по ту сторону шрифта, что мерцает в расселинах почв

(…)

за пределом страницы, за ее берегами размытыми вегетативной влагой –

мы продолжали стоять посреди экранов, не отменяя того, что при свете также доступно:
предметы, зарождающиеся из текстуальной пыли,

перемещаются ритмами информации в жидком пространстве возможного –

письмо входит в вихрь масштабов: то сворачиваясь в плотные петли покровов,
то проникая в остов архитектуры строки, –

память тел, отделенная инструментом нажатия, вшита в изгибы коры, впечатана в сколы камней,
сокрыта в стяжениях жил волокна –

вызревает рукой, как в слайдах стекла сквозящая нить касания наружу растит отпечаток

(…)

что ветвит свой внешний скелет и цифровой исторгает жар, – в створах экрана мы совмещали
потустороннюю пантомиму со знаками, окаймленными полосками волос,

со знаками, устремленными к изоляции самочтения – как пар перцептивный,
текущий в разомкнутые контуры тела, остается отточием капель  

на стенах анатомических камер, – мы наблюдали за этим, подражая шуму в лесах текстур,
подражая рельефу подвижного нейро-моря – на разломах симметрии

составляет карту фрагментов, и мы оперировали согласно ее маршрутам,

в близости к ломким процессам перевода в язык предписания держались
у кожного горизонта, вскрытого зонами темноты





 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah