RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Иван Фурманов
|  Конкурс для молодых писателей всех жанров.
|  Новая книга - Василь Махно. Частный комментарий к истории / перевод - Станислав Бельский.
|  Новый дежурный редактор - Андрей Черкасов.
|  Новый дежурный редактор - Татьяна Мосеева.
|  Новый дежурный редактор - Антон Очиров.
|  Новый автор Рабочего стола - Олег Чмуж
|  Новый автор - Владимир Богомяков
|  Новый автор Рабочего стола - Владимир Алисов
|  Новый автор Рабочего стола - Алексей Сечкин
ADV

Positector 6000 buy defelsko positector defelsko.techintest.ru.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Оксана Васякина

Пять текстов

25-09-2013 : редактор - Василий Бородин





сессия
У поэта К. есть стихи, о которых он предпочитает не упоминать. Этот поэт стал священником и теперь чистый. Он читает всем стихи про стрекоз и ромашки, его вольный, испещренный похотью, стих, он говорит, кто-то из его друзей нашел в вагоне во время путешествия по восточной или западной сибири. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения, ведь он теперь делает силлабо-тонику, даже рифмует.
У поэта К. есть одно стихотворение из тех, которые он предпочитает не помнить, Оно называется «Перед Пасхой». Один день в неделе я уделяю мастурбации. Я делаю это три раза. В первый раз я думаю о поэте К. и об этом стихотворении. Я знаю, что за мной следят ангелы и духи и кто-то медленно спит за тонкой перегородкой.
Второй раз я думаю о тропах песен австралийских аборигенов. Они считают, что вся земля - это священная карта дорог, которые выпевали предки- тотемы по куплету- участку. Такая себе устная книга бытия или одиссея. Когито эрго сум - я есмь путь. Путешествие — это период ада. 
Третий раз я думаю о другом поэте. И о женщине, с которой я когда-то работала вместе, она рассказывала мне, как в детстве на спор она ночью пошла в староверскую разрушенную церковь и испугалась ветра, воющего в берестяных кубках, установленных по периметру храма. Она смотрела мне в глаза и говорила, что если я очень сильно захочу, то смогу позвать кого угодно, хоть с севера, и даже с того света. Нужно только подойти к окну, прислонить к холодному стеклу пальцы, и, когда участки стекла под пальцами нагреются, расфокусировать глаза, чтобы объять пейзаж за окном. Тогда можно позвать кого угодно по имени и сказать, что сильно его любишь. Я слушала ее и не смогла признаться, что мой взгляд расфокусирован всегда, потому что у меня астигматизм. Я не сказала ей, что чтобы увидеть что-то маленькое, даже пусть это будет ноготь пальца на ее ноге, через который на тропе песен дух осеменяет женщину, я не смогу его разглядеть, ибо мне придется до головной боли напрягать глаза. Из этого выходит, что я всегда кого- то зову. Я ни разу не использовала этот прием для сближения. Я предпочитаю выпевать имена. И в третий раз я думаю о другом поэте и пытаюсь спеть куплетом его имя и его лицо, его шею и все остальное.
Я делаю это три раза на полу, на том полу, на котором сводный брат читает намаз. Он говорит, вот, я чистый. А я ему ничего не отвечаю, разрезая с треском разверзающийся арбуз, не предлагаю ему, потому что он держит уразу, и до говения ему еще семь часов сплевывать слюну. 
И я снова вспоминаю поэта К. и еще, что аллах милостив, и от того, он разрешает своим людям есть по ночам что угодно. И спать со своими женами. Или просто ночью он не видит. Интересно, что он думает о моих сессиях. И тогда я иду в церковь, в которой меня крестили. Не то чтобы я христианка. Просто страшно, что аллах все видел. Прихожу к покровам богородицы, сажусь на холодный кафель под пустые лампады и говорю ей, что дело - дрянь и что мне стыдно перед аллахом. Перед строгими мусульманами. А потом я иду в магазин и покупаю свинину.

Мы были икрой рыбы под названием советский союз, эта рыба была кукушка. Теперь у меня есть выбор, кого бояться и стыдиться. Интересно, как поэт К. работает со стыдом, и если мои сессии обнародуют, как я буду работать со стыдом в великий праздник пасхи, как я буду работать со стыдом в великий праздник курбан — байрам


дерево

. Она родила одна, скорая не поспевала, и ножницы в доме сестры не находились, она легла, предварительно приоткрыв входную дверь, и начала рожать. Все произошло быстро и безболезненно, она положила рядом маленькую девочку, а рядом с девочкой — детское место. Получилась пирамидка, когда приехала скорая, у врачей с собой был только железный горшок, маркированный тремя буквами, и больше ничего, они и не думали, что приедут на все готовое, пирамидку разрушили — плаценту положили в горшок. Сестра пришла с рынка, нашла ножницы и замочила простыни в холодной воде. Анна отправилась в родильный дом.
Вторая рожала стоя, в окружении своих собутыльников, среди зрителей, должно быть, присутствовал и отец, но никто об этом не думал, да и не до отцовства, когда на кону две бутылки водки. Вторая оперлась на сломанную гардину, а между ног поставила таз, пуповину распилили швейцарским ножиком, мальчика обернули в тряпки, плаценту съел кобель Тоха. Все направились обмывать победу роженицы.
Третья рожала в воду, все присутствующие были заранее осведомлены о своих ролях, сестра с видеокамерой должна была запечатлеть все самые тонкие вещи, папа должен был держать маму за руку, ньюэйдж-поветуха следить за тем, чтобы все прошло гладко, в конце - гул аплодисментов, счастливую мать гордый отец уносит на руках в спальню. 

У трех этих женщин есть одна общая черта — все три равноудалены от меня, не смотря на то, что одна из них — моя бабка. Свою бабушку, пока росла, я видела несколько раз, теперь, когда она приходит, я продолжаю делать то, что делала до ее прихода — читать книгу, есть, смотреть фильм. Она садится на стул и начинает говорить, у нее есть два режима говорения — один возбужденный, второй, когда она совсем худо себя ощущает — болезненный. Она с почтением относится к телевизору — к профессору Малышевой, как она ее называет, и к остальным профессорам, у которых она черпает обширные объемы информации о своем организме. Как правило, усвоенную информацию она перманентно транслирует во вне. Такой я знаю свою бабушку. Остальное, что мне удалось узнать о ней — все рассказы третьих лиц. Как, например, она подрабатывала уборщицей в мужском общежитии после работы, а работала она главным бухгалтером, чтобы накопить как можно больше денег, а потом вложила все свои сбережения в МММ и отправилась в психбольницу. Как она с двумя детьми и мужем на желтом москвиче две недели ехала из Астрахани в Восточную Сибирь на заработки. Как к ней ходили люди и просили заговорить ангину, грыжу и прочие болячки своих детей. Как однажды ей позвонила одна знакомая, чтобы спросить, как она поживает, а та потусторонним голосом ответила, что не нужно ее отвлекать от важного разговора с Владимиром Владимировичем, после неотложного совещания с президентом ее отправили в психбольницу. 
Уходит она так же неожиданно, как и приходит, внезапно поднимется со стула и начинает собирать принесенные баночки и конфетки в полиэтиленовый пакет, подставляет мне щеку для поцелуя и медленно удаляется. Когда она уходит, я сажусь на ее место и думаю о том, что воспринимаю ее как любую другую женщину, которая периодически наведывается в мое пространство. Я вспоминаю, как ее монолог, проходит сквозь меня.
Яблоко от яблони. Если я — яблоко — то они — яблоня?
У мусульман Казахстана, сохранивших архаическое мировоззрение есть понятие духа рода — это дух предка - мужчины, погибший за праведное дело, но не оставивший прямых потомков. Считается, что такой дух ответственен за все родовые настройки, и когда в семье разлад, а дальше, как по накатанной, и в семьях детей, дух рода выбирает одного человека, который должен взять на себя всю родовую тяжесть и наладить дела. Как правило, с таким избранным начинают происходить разные необъяснимые вещи, потом он проходит ряд инициаций, ведомый духом, строит новый храм семьи ценой собственной жизни.
Я — яблоня.
Преодоление отчуждения равно процессу поворота времени вспять. Для этого необходимо стать живым Предком и начать отсчет с самого большого, это не значит отправить москвич из Сибири в Астрахань. Это значит стать деревом. Индусы говорят, что каждое тело это модель мирового древа, корни которого в голове, а крона между тазобедренными костями.
Это значит, что все — мои плоды. 
Когда я переходила границу Россия — Казахстан, я шла пешком, пограничники выдавали мне миграционную карту и фотографировали на веб — камеру. Когда я переходила границу — у меня были длинные волосы по пояс, заплетенные в дрэды. Через два месяца я возвращалась в Сибирь на поезде, пограничники собирали консилиум вокруг моей плацкартной койки и сравнивали фото двухмесячной давности с нынешним моим состоянием — я была лысой. Они спрашивали, от чего такая перемена. Я отвечала, что я стала живым Предком.


день города

у меня так сильно шпарит салют в парке под окном, что я не слышу, что говорит Дина Гатина под игрушечное пианино Широкова. я заходила в этот парк, там меня красноглазый переселенец спросил, есть ли у меня пластиковая бутылочка, такая маленькая, из-под лимонада. я ответила, мол нет. а потом посмотрела вокруг. папа с утра мне говорил, что самолеты разгоняют над москвой грозу, и что он пьет с 10 утра с мамой шампанское и из зраз выколупывает мясо. и я все думаю о празднике, потому что всем радостно на районе, музыканты играют там музыку хорошую, действительно хорошую, и камаз мне уступил дорогу, чтобы я перешла ее к парку, чтобы увидеть праздник. и как вошла я в этот праздник, и как показались мне все лица неестественно фарфоровыми, от того, что блестели и были белы в свете прожекторов. а Галя с утра мне сказала, что мы в черном, потому что идем на похороны, а мать моего ученика сказала, что, если Олег получит четверку в четверти, они мне памятник поставят, я отрезала кусочек отбивной, хрустнула маринованным огурцом "дядя Ваня" и ответила, что не против, если они мне оплатят памятничек или урну. и вошла я в праздник, и праздник захлопнулся за мной. каждый девятимайский променад в детстве доставлял мне дискомфорт, я всегда боялась и стеснялась быть в празднике. на день города в подростковом возрасте я ходила гулять на стройку. и было стыдно смотреть в глаза празднующим, как будто мы делали с ними вместе что-то пошлое. а сегодня в празднике я только подумала, какой же он жалкий. и вышла из праздника, пошла в супермаркет, купила апельсиновый сок, воду и туалетную бумагу. только в магазине все полки были пусты, и продавщица была как луна - белоснежная, даже голубоватая, второй подбородок свисал гамаком на фирменный жилет "Города Изобилия", а на лбу ее мерцала икристая розовая родинка. я оплатила покупку. праздник поселился во мне.


реконструкция

мимо колонн новослободской медленно двигается черная волна маленьких полицейских, ведет их собака с розовым языком и образом уверенной в себе приземистой овчарки. маленькие полицейские парами щербатых искаженных лиц вьются за ней и боятся глазами, вглядываясь в бывших и будущих пассажиров, я разглядываю их мальчишеские носы и брови. в последней паре маленьких полицейских идет Никита Сунгатов 3 года назад, идет и, черный воротничок казенной формы служит стаканом для его тоненькой шеи. я спрашиваю Никиту, Никита, ты куда. он не ответил, и его увела овчарка. когда мы поднимаемся вверх к Тверской мимо Бульвара, мы идем мимо автозаков, забитых маленькими полицейскими. у девушек вишневые волосы собраны в хвосты под фуражками, парни жуют сэндвичи, и все они смотрят из окон на нас, я поворачиваюсь к автозакам и машу им всем рукой, и говорю, что ухожу домой. так нас возили в анатомический музей в 7 классе. наверное, все едут в анатомический музей, а я иду домой, потому что цирроз печени в застоявшемся формалине я уже видела, и все видели двухголовых малышей, а вот они не видели, водитель забыл приладить к лобовому и заднему стеклу табличку "осторожно дети" и ввезет маленьких полицейских без предупреждения во двор педагогического института, где располагается лаборатория, а еще краеведческий, но кто не видел национальных костюмов и пятикилограммовых утюгов? действительно, никто не видел. все предпочитают анатомический музей. я машу рукой этим девушкам и шепчу- езжайте, езжайте. автозак трогается, фуражки покачиваются за бордовыми шторками как в той детской страшилке про автобус с черными шторками, из которых вылезали руки и душили пассажиров. автозак трогается, и я замираю, вот он удаляется и, как ракета, сгорает между домами. маленькие полицейские, я за вас попрошу бабушку свечку поставить.


погорельцы

Мои подруги колокольчики исчезали. Я говорила, наступит время, мы будем счастливы с мужьями. Когда каждая из них попадала в вакуумную упаковку, я дружила искренне и самозабвенно, они же в свою очередь отвечали мне личным одиночеством, что травило их и славило мои силы. Когда я выбирала для них подарки, я выбирала предметы для своих самых любовниц, но дистанция между нами не сокращалась. И я говорила – как я посмотрю в глаза твоей маме, что подумают люди, ты только посмотри, какие мы неодинаковые. Ты только подумай, как мы выглядим со стороны, ведь похожи на пару, ха-ха, какая глупость, ведь я люблю тебя и желаю страстно.
Нет, давай по-другому, возьми в рот погорельцев. На правах подруги пользуйся моим станком для бритья, возьми вот мое полотенце, сколько сотен положить тебе на мобильный, да нет же, какие могут быть благодарности. Сверни язык в трубочку и выпусти змея, подними глаза, потрогай, какие мягкие у меня волосы, заплати за меня в ресторанчике, я отдам завтра, сегодня совершенно без денег. Здравствуйте, я близкая подруга Н могу я забрать ее анализы? Кстати, что сказал врач о твоей инфекции? Что сказал Л на то, что ты ночуешь у меня? У меня нет второго, будем спать под одним одеялом, ляг, пожалуйста, у стенки, я по ночам часто хожу в туалет. Как так вышло, что вы с Л сломали душевую кабину?
Погорельцы протирают уши и щеки влажными салфетками, высмаркиваются и наблюдают, как огненный змей доходит до темной воды, оборачивается, чтобы напоследок взглянуть на обезумевших и исчезает в моем животе. Да нет, что ты, как он может ревновать, если мы даже не виделись ни разу. Что там у тебя со студией, ты приготовила программу? Зачем она приходила? Ладно, какая разница. Что это у тебя на щеке. Подай зажигалку. Это подарок не от всех, это подарок от меня. Попробуй рис, кажется, пересолила. Ничего, что вы не предохранялись? Внематочная? Хм, дай-ка подумать, не знаю, надо гуглить, но в любом случае, сходи к врачу. 
Где твои внутренности? Кажется, я тебя не вижу. Знаешь, какие у них руки и зубы? Ты осталась на них. Чтобы задержаться здесь, поглоти погорельцев. Я оставила змея. Нарезать сыра?





comments powered by HyperComments
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah