| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Новая книга - Сергей Сорока. Тексты. |
Новая книга - Бельский С.А. Синематограф : сборник поэзии. – Днепр : Герда, 2017. – 64 с. |
В. Орлова. Мифическая география. — М.: Воймега, 2016. — 88 c. |
Новые книги - Борис Ильин, Сон и Где постелено |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв, Андрей Жданов. Это будет бесконечно смешно. |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв. Смерти никакой нет. |
Новая книга - Кирилл Новиков. дк строителей / и / пиво крым / и / младенец воды. |
Новая книга - Александр Малинин. Невод. |
Новая книга - Максим Бородин, Алексей Торхов - Частная жизнь почтовых ящиков. |
Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту











Тимофей Дунченко

печатать   totentanz



totentanz

1.

Соцветиями мы уже были. Мирское тренькало, костлявым
пальцем по мышце заветной. С полоха, с зачинания
пламени. Глубинным зевом, скукотой дьявола, конторой
шарашкиной, чортом бледным.

Со движения впопыхах, сердце хрустнет и не
заметишь. Свободный, как лед, о позиции льда
на прорубь. Распад внешности и тоска по хорошим
людям. Заполнен числом мой короб.

Это мой путь к злодейству, через хитрость
винтажного барахла. Через седь вихра, через
замысел действа. Просенсируя хвалебь
жгла. Как заветное чувство, как в красивой люстре,
от поганого электричества - вылетали лампы.

На ковер. Их стопами собирать, ойкать и
позабыться. Пока радует тающая
музыкальная составляющая. Пока с этих пор,
все явленное - сокрытое.

И пойти на вынужденное соглашение с
беснующимся, залипая на море и на
закат. Раздвигая бедра воображения, по щеке
гладя - будущее. Раззевая пасть, улыбаясь
в оскал.

2.

В этой новой игре на кон. Кто больше. Регистрируются
пожиратели волн. Нежные рожи. То ли бить, то ли
засекать. Кто из них первый - абсорбируется
и проявит волю.

Хлам был стык. Первого злящегося отправляли на улицу
к псам, для удержания взгляда пса. Псина любая
не выдерживала и лизала его конверсы. Мало
зная о настоящей боли.

Настоящая боль - головешка костра, пыль вчерашнего,
папа смерти. Я живу ее будто нежную, будто
влажную. А она искомканная и лебяжья.

Непонятная и безбрежная.

3.

И как всегда от этой глупой грусти, в моей
нечаянной ни нежности ни злости. Ручья шелест,
насекомой звуки. Смешной и страшный,
когда самое прочное - хрустнет. Во имя,
в выражении лица - в испуге.

Трепетно, воробушек торчал. Где-то там,
на недоступной пасеке. Танец смерти
по тиканью часиков. По игре в гримуары, да
тотентанц. Полегчало, когда участвовал.

Сдвигая спектр в уязвимость, смыкая веки
в темноту. Была бы видимая мнимость, а только
мнимый берег их. Где пыхла венчатая живость,
там сдохли все от хохоту.

Так и я смеялся на берегу, хотев
разрыдаться. Так и я перестал бояться,
когда с легкой дрожи, с
мурашек - растрясло разбросало.

Лучшие - говорили, лучшее - прорастало.
Бойся не волн, не песка. Ничего не бойся.
Было чего бояться, а теперь
нечего - все стало.


4.

Я думал - это танец жизни, это - totentanz. Волна бежит,
я научил ребенка, как бежать от волн. Как будто
это все игра. Как будто бегать - очень весело,
пока суха стопа. Пока стопа - суха.

И всё - игра, пока ты - бегаешь, пока ты - дети.
Бежишь, бежишь. Ребенку весело. Да весело и мне.
Но я танцую танец смерти.



у каждого своя версия происходящего

1.

Вот с тех слепков все и началось. Хмурые начались,
спелые, гогоча, шлепали себя по всем
выделенным. А смурые понять пытались - испокон или
не испокон. Где ухо мёртво, ракушка такая ж.

Еще один идиотский вопрос на день, почему
грязь - грязь. Где маленький, как сиротко, сидел
и думал. Услышал голос, слышит лязг и слышу
пение - на что идти. Когда никто не объяснил,
где лучший звук.

А я глухой - я ничего не слышу. Я слышу треск,
точнее - чувствую подкожной. Возможное, ты видишь
мир мятежным, я порожним. Ты видишь схему сложную,
я - вязкий круг.

Трепет среды, постоянное ощущение связи,
состыковки. Нечистоты, захламленности, наконец - грязи. Сразу
готовое гладкое застывшее - без пламенной
заготовки. Крестиком дыру или пустоту вязью.

Все со слепков, разношерстная очередь
на репку. Тянуть-потянуть не вытаскивать.
С каждым годом все тяжелее и хуже
почерк.

Разучиться и не участвовать.

2.

Одна веретеном этим, не умея, колола и пальцы и вены, и
в пизду сувала, заснуть бы лишь. Чтобы все королевство
вместе, папка мамка, подъезд, метро, весь город,
от асфальта до самых крыш - все ждать будут, когда уснет
до поцелуя. Придет, плеснет и облицует.

Другая берет кабачок и мышь, пихает
кабачок - в мышь. Давай же давай, карета/кучер. Я старалась жо,
перебирала песок и крупу. Превращайся, сука. Чего я старалась
так долго. Господи, как бесконечно долго. Бабушка бы перевернулась
в гробу. Лучше б ей богу взяла пирожки и несла
до волка. Привет, я внучка. А тебя как, волк.

А третья молчит. Ждет когда ее просто так - за холку. Вот
с тех слепков спустя пару тыщ и стоит скульптура.
С тех слепков хаха в каждой
скульптуре - бог.


ключевой момент

1.

Это как со срамом. Срам изначально был,
но - стал, когда был - осознан. Тогда сразу
пинком под жопу
из рая.

Это как с шаровой. Мол миф
эта ваша самая - шаровая. Не встыло. Мол миф.
А когда она постоянно бегает за тобой,
уже не до мифов. Хорошо, что еще
не кусает. И еще не убила.

И вот ты начинаешь спорить, измышлять
моменты. Расставишь важное свое, чужое - спросишь.
Вспомнишь детство, пробежишься мельком по
памяти. Докажи. Что впихнуто, до чего допер сам.
И как - сам.

Молоко, пиво, виски, водка, ох водка,
пиво, текила - бежит ручейком
по усам. А усов то нет.

Все поговорки - приятный, уютный бред. Створки
открылись, закрылись. Бежит к закату солнце. С воплями,
как букашка на шине Ра. А этот подлец, к другому
солнцу - катит свой велосипед.

2.

Он мне слил информацию о себе и своей стране. Мне бы
тут же и поделиться, а я не поделился. Я - скрыл. Получая визу,
был вопрос - как вы ощущаете себя предателем родины. Пожав
плечами, смахнув заодно с плечей малехонького наноробота,
пытавшегося притвориться комариком, и впыльнуть в меня, или наоборот
выкачать - патриотическое диэней, я - слился. Как информация,
о себе и своей стране. Как водичка, сопутствующая говну,
в бездну непонятного пути, к морю, наверное.

Это как со срамом.

3.

Ох дрожало. Все эти разговоры с родителями, с породившими
тебя людьми. Ты им рассказываешь про моменты, которые
обозначили всю твою, думаешь, засекли же этот
пиздатый ключевой момент. А они даже
не помнят свою версию
происходящего.

4.

А мне нравится, хоть и страшно.
Это мой лозунг, я так живу. Пока ариадна шьет,
и пока - лучший вид с балкона.

На стене еще не висит ружье (по закону),
и в жилье - скорее будет wifi,
чем угловая икона.

И взгляд уже не так
приходится ловить - с усилием. И ребенка
никогда не назвать василием.
То есть - есть некоторая градация.

И все чаще - не приходится пояснять,
что - любовь,
а что - информация.