RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Ольга Алтухова
|  Новый автор - Роня Хан
|  Новый автор - Тем Рэд
|  Новый автор - Елизавета Трофимова
|  Новый автор - Владислав Колчигин
|  Новый автор - Алина Данилова
|  Новый автор - Екатерина Писарева
|  Новый автор - Владислав Декалов
|  Новый автор - Анастасия Белоусова
|  Новый автор - Михаил Левантовский
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Мария Касиманова

БИРЮЛЬКИ

27-09-2018 : редактор - Тимофей Дунченко





Предчувствие весны
Триптих.

Достать чернил и плакать.
Борис Пастернак

  1. Зеркало
Едет, плывёт, идёт
Отраженье
Передаётся сквозь «Зеркало»
Мама…
Мама пропустила ошибку…
И от этого умерла…
Мама была корректором.
Жаль, что она не была директором цирка
Который давно сгорел -
«При Сталине такой хуйни не было!»
Но при Джугашвили была война.
А в Тбилиси нет проспекта или улицы его имени.
Нет, как нет.
И во сне, как в спектакле
На перекрёстке улиц Сталина и Джугашвили
Мама читает газету -
Маму тошнит.
Маму рвёт, как газету
Дачник Фёдоров в дачном ватерклозете…
Перекрёсток уходит -
На нас движется потепление,
Затем – жара аномальная.
Газеты пишут, что твоя дочь, мама,
Стала совсем ненормальная…
И надвигается саранча.

А в храмах страшные очереди на венчание,
В ЗАГСах гробовое молчание -
Все хотят ближе к туда, где ты стать, мама,
Но всех держат деньги, зарплаты, мама,
Все люди, как люди, мама,
Всем в отраженьях зеркал
жить надоело, мама!
Жаль, что ты не смогла умереть в Италии,
Жаль, что моя не осиная талия,
Жаль, что моя не кормящая грудь,
Нам всем давно пора отдохнуть.

Я оставила после тебя два зеркала –
То, что было в баре
И в туалете. Всё.
Вся моя жизнь для тебя в искусстве
Была в баре и в туалете
Где я напилась и облажалась
Как художник
Как сраный художник с Невы берегов
Я выключаю «Зеркало». Off.
 
  1. Yesterday
В щепки разлетевшееся, в клочья разорвавшееся желание
Оставило после себя горчит
Птицы вылетают из груди и в весну улетают на север
Не взирая на то, что надо лететь на юг
Я не могу, не могу, не могу
Без тебя
Играть этот отрывок
Но играю
И падаю мимо стула
И лью слёзы из шапочки, купленной в магазине
Игрушек для взрослых.
Всего – то банановой плантацией
Был наш любимый город
Наше любимое
Но это было вчера
Пятнадцать лет назад
Это было почти как вчера,
Когда я сказала такому юному и нежному Саше:
Мне нравится ваш отец. Я вынуждена вам отказать.
Он побледнел
Раненый пулей дантесовой в самое брюхо
А я тебе осталась верной.
Тебе.
Только тебе.
Ты выжил.
Прости.
Вчера я носила короткую стрижку
И крысёныша в сумке
Вчера я смотрела футбол за всех мужиков, которые не смогли
Вчера я пела
Вчера я играла
В переходе
Подземном
Вчера я была влюблена
Вчера я целовалась с тобой
На этом совсем не московском Арбате
Вчера я написала свою первую песню
Вчера я ощутила
Первое
Наслаждение
И рассказала по телефону свой первый стих
Вчера я была готова к прыжку, к удару и драке
Каждую секунду.
Сегодня не так
Сегодня я слаба –
Я люблю и прощаю
И забываю.
Сегодня слаба.
В воскресенье.
Вчера я могла не прощать
Вчера я могла не рождаться
Не жить
И не умирать
Но я не помню вчера.
 
  1. Re: Marquez

Вы будете кофе?
Вкусная каша?
Кукурузовая!
Она была предназначена для петуха

Скоро будет год, как умер наш сын
Агустино.
Я видела отца Анхеля
Он запретил мне смотреть кино

Скажи, ты любил меня всё это время?
Скажи. Только не автором, режиссёром,
Артистом, телеведущим, клоуном, акробатом,
Поэтом, певцом и танцором.

Скажи, что ты любил меня всё это время.


Синема

Мы начинали свой кинороман из-за…
Мы кончали его на фермате,
Акцентируя на освящения акте,
Скрывая наличие факта
Рождения или смерти.
Никто не поверил…
Хотя мы так просили: «поверьте!»
Одним немецким бароном поменьше,
Увы, не потеря.
Мы так хотели наш кинороман распродать,
Показать, раскрутить, прокатить и оставить.
Но пришлось его только
Представить.
А ещё была кинотрилогия,
Которую переживать,
Которую не написать
Нищим, больным и убогим.
Мы любили друг друга так шибко, так крепко
Вот и вышло:
Дурацкая кинокартина
Режиссёр какая-то Катерина
С дредами и на скейте
Намулевала на стенке в подъезде:
«Помни о смерти.
И не забывай о мести».
Теперь приходиться мести
Из подъездов-парадных
Шелуху с той самой картины бездарной.
Наша киноновелла в очереди на паспортном контроле
На досмотре личных вещей и жёсткого диска
По прежнему – троллит
И попивает виски.
И наш маленький граф
Наш «знаменитый» параграф
Твой спесивый автограф
И их дешёвый,
И наглый,
И скверный кинематограф.
Вернее, кинопрокат.
Титры.
Море.
Солнышко
На закат.
В море ныряют дельфины.
Олимпийские игры – в Афинах
И на Олимпе – жизнь
Мы – не полубоги,
Мы – полузвери
На полотне
Бездарной картины.
Прощайте, мои мудаки и кретины,
Прощайте, любимые,
Прощайте, мужчины,
И не осудите.


Мосты

Сильно кружится голова
От признания: я - права.
Стильно мятые кружева
На стильном моём бельишке
Как зачитанная до дыр книжка
В залив втекающая Нева.
Надо чаще смотреть на берег,
Надо проще смотреть на берег
И не опаздывать на мосты.
Надо чаще в людей верить,
Надо сильно в людей верить
И в малиновые кусты.
Мы из них, а не из капусты,
Ты - казах,
Ну а я, - русский,
Не читавши Марселя Пруста
И не любящие суеты.


Мосты  - разводятся,
Пути - расходятся.
А Поцелуев
И Дао -
Нет.



Январский марафон

Поцелуй меня,
Ну, поцелуй
В родинку на плече,
Чтобы ещё горячей,
Чтобы чуть-чуть ближе к небу я
Поцелуй! Требую!
Требуя – поцелуй!
Чтобы я стала всецелая.

В городе шумном
В городе сверхзвуковые скорости
В городе, где
Очумевшие трафики,
Машины, такси и метро,
Самолеты и поезда
Так легко не успеть
Так легко опоздать
Голос сорвать – петь,
Петь самым нутром
Не выбиваясь из графика
По-по-по по расписанию
Заволочиться вслед
А после – укутавшись в плед
Явиться, пускай с опозданием
На окраину города –
К ней.
На нее.
На окраину города –
К ней.
На нее.

Убаюкивать. Успокаивать. Утешать.
Ровно, бесшумно дышать.
Ты – моя душа.
Ты – душа моя.


***

Я вспомнила Париж и 61-й
Тебя с поломанной рукою
И звёздный потолок над головою.


О тратах

Ты обижаешься, что деньги я твои
Растратила не на пальто и шляпку,
Не на бельишко,
Не на сапоги..
На книжки
И на хапку.



Обиделась…

Скрывать отношения
Врать, что ничего не было
С соседями дядями Женями
Мол, так общество требует..
И тому, которого так безнадежно
И так припадочно
Предпочла бы ссылку таёжную
И пару пива баночек.
Баба не та и мужик обмельчал
Человек-рабочий с окладом во столько-то
Это - начало начал
И от этого горько так..
И от этого все не так, не то, и не те.
Спасибо, хоть трубы на волнах играют…
Сейчас поэзия это - текст,
Жаль, что поэты об этом не знают..
Им бы за это платили,
Может быть, даже, влюблялись,
И того бы они не стеснялись,
Что за свои накануне кутили.
А таз этот, руки и стопы…
Да идите вы в жопу!
Худо становится, как представлю…


Пойду, колбаски нарежу
и чайку
поставлю.

 

Сукины дети живут в интернете. (с)

***

то пролетарии, то мещане
на них на всех ярлычок с надписью
"made in china"
в двадцать шестой мой травень
вся в травмах
а трамвай
жёлтый
а центр - синий
алый, как бы всегда
из недр Земли

интеллигентка любит интеллигента
всё так же
история маленького городка -
всегда история целого континента.



***

Ехала в автобусе,
Гляжу: идёт зазноб,
Я, как обычно с тупою улыбкой
В озноб.
Чтоб ты сдох, думаю
И жил счастливо
Что б.



Из истории подружки саксофониста, которая была во Франкфурте.


1.

Мечтать о комнатном рояле –
Включать джаз
Говорить «А» шёпотом,
Как будто в последний раз -
Без стыда прятаться под одеялом.
Мяту в чай добавлять,
Липу, ромашку, чабрец
(…!)
Сложнее, конечно, сказать «милый»
И ещё труднее то слово,
После которого клетка будет пуста,
Мы просто одни из ста,
Очи, выя, уста
- Я устала…
- И я устал…
Не мыть посуду, не желать новой встречи
Но снова вечер
И льётся речью,
И вовремя всё,
И своевременно -
Гладит кисточкой
По пластику малого
Барабана мужчина,
Которого тоже когда-то тебе не хватало.


2.

А пальцы так и тянутся к телефону
Набрать
«Чёртов ты сукин сын! Как же тебя не хватает…»
И снег тает
В Японии уже сакура расцветает
Снова сделаем вид, что никто ничего не знает
Что никто ничего не помнит
И никто ни о чём не просил
Оставшись без сил,
Лишившись ума и разума
Долго так
С паузами
Остаться ещё на чуть-чуть
Чушь!
Мальчик, мужчина, муж
Гадюка и уж
Куда уж
Там свитерочки, носочки
Камин и ели голубые
И понимаешь,
Что «было»
Да только вот не было ничего
Ни тебя
Ни его
И вместо «здравствуй»
Капитанский, сухой кивок
В твою сторону.
Зато меньше воронов
Меньше стонов
И баритонов
Вопросов типа
«где он и с кем он?»
Демон!


3.

И воля, и чувства, и разум
Требуют джаза,
Требуют всё и сразу,
И мало, конечно же,
Одного раза…
Зараза!
А в области малого таза…
О чем это ты?
Ясно -
Все, что естественно
То и прекрасно –
Складываются гласные и согласные
Вместе с сильными долями
И вместе со слабыми,
Мажорами и минорами,
Знаками и тональностью,
Магией и реальностью.


Тайна (к матери)

Вот тайна, унесенная в могилу.
Вот лопата.
За такие потери
Немедленная расплата –
Милый.
Я копаю. Но я не могу молчать.
Если точнее – умолкнуть.
Я жива. Вот печать.
А толку?
В темноте на ощупь
Рукоятью ощущаю – вот она.
Я отбросила лопату
И руками рою землю
Кто-то это не приемлет,
Но она
Из ситца
Сот-ка-на.
Вот: разгаданная тайна.
Червоточина.
- Не коснуть тебя устами,
Моя до-чень-ка.


В офисе перед собеседованием

Пчела, например, может менять направление,
Зная – зачем.
Таракан помнит путь – как укрыться,
Забыться, уйти от проблем –
Корпорации став единицей.
Разрозненность невозможна, когда
Поддерживается дело словом «Да».
Из мухи – в пчелу,
Из пчелы – в человека
Ну надобно ж обратиться..!
А тут еще институт общественный
Требует окончания
И я кончаю его естественно.


Алисе

Здесь так безлюдно и совсем не одиноко
Подумала Алиса про себя
И посмотрела в сторону востока,
Потом на запад -
Там, трубя,
И в барабаны громко бив,
В бой собиралось войско –
Защищать пролив.
Алиса думала, что это в ее честь парад,
Из свойственной ей скромности –
Сбежала. Бежала долго, наугад…
Чтоб выпить жидкостей из ёмкостей,
Стать крохотной, огромной стать,
Попробовать и ломтика гриба,
И выпить чаю, наконец,
Не с теми, у которых все от лба,
А с теми, чьих природы дух – венец!
Ну, и, конечно же, поспать.
Увидеть жизнь, пока она
Не постарела, не устала,
Чеширского Кота устами
Чтоб улыбнулась ей луна.


В Батумской бухте

В монастыре моём покой
На море – штиль
На кладбище – тишь
Светло в темнице
Не достающее рукой –
Шпиль
Там был костёл
И ты молчишь
Сверкнёт солёная вода
В ресницах.
Когда сумел сберечь
Но винный магазин
Трава. Визин.

И речь
Такая беспокойная
Неясная
И криком рвались стебли
Едва зацветшего цветка

Жизнь коротка
Как смерть
И как рожденье
Нет места гордости
Предубежденью
Пенью
Беспечных песен под
Аккомпанемент
Гудящего базара
Дуэт и пара

Так похоже
Но не одно и тоже
Может
Может – нет
Я путаюсь –
Гобой или кларнет
Художник или воин
И мир запутан тоже.
Мир так устроен.

Ту-ду! Ту-ду! Гремит на водной глади пароход
И в отраженьи этих вод
Сверкает гордо птица чайка
Не та, что Чеховым воспета
А я не просто простенько одета
А ужасно…

Ты – как всегда – прекрасно
Не пятнышка от кофе и вина
На белоснежных брюках
(а я не просто влюблена – каюк мне!)

И твой античный торс
Объятый нежными шелками
А я как юнга, как матрос…
Своими грубыми солёными губами
Прошепчу
Я больше не люблю
И не хочу.

А ты назло всем мифам и легендам
Брендам, френдам
Меня такую за руку возьмёшь
Меня такую в дальний путь возьмёшь
И мы сомкнёмся как дельфины
Лбами.


Вагон. Метро. Уныло…

Вагон. Метро. Уныло.
Напротив сам Борис Гребенщиков.
Под ложечкой опять заныло -
Запястья ослабели от оков.
След в переносице - не от очков,
А от удара
Палкою
Ударника и барабанщика.
Сосед с соседкой банщики
В Петровских год который служат,
Весь город вымыть-выпарить так торопясь.

 
Великое похмелье город вьюжит.
Я выбежала вон -
Пешком по Троицкому к памятнику
И институты-маятники,
Пушек звон.
Я в Мраморный,
Я не хочу на лекцию -
Такая вот проекция.

 
Но обходясь без стука
Оказываюсь за столом
Любимейшего друга -
Чай с ромом, ром со льдом
И барабанщик тоже в гости:
Играем в кости,
Пьем,
Играем в нарды.
Леонардо
Да Винчи смотрим,
Ржем,
Как кони.


Поповы и Маркони нам доставили
«Радио Эрмитаж».
Красногвардейская площадь.
Пятый этаж.
И не стыдно ни капельки аж,
И лекция по истории можно сказать не пропущена,
В таком состоянии – все Пушкины.



Honey

Когда в доме есть мёд
Тогда тот, кто им ведает
Скоро заснёт.
Липкий, тягучий,
Сладкий.
Либо во время войны,
Либо - украдкой.
Honey, sunny,
Пойдём в Money-honey,
На пол-часика, по-любому,
Жили-были в psychobilly,
Умирали - в rockabilly,
И не научены по другому.
A-ha, honey-honey, a-ha,
Honey.
И слаще тебя не станет,
И слаще тебя не будет.
Капелька дёгтя -
Моя любовь.

С любовью, Маша Касиманова.



 

 

 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah