RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Иван Фурманов
|  Конкурс для молодых писателей всех жанров.
|  Новая книга - Василь Махно. Частный комментарий к истории / перевод - Станислав Бельский.
|  Новый дежурный редактор - Андрей Черкасов.
|  Новый дежурный редактор - Татьяна Мосеева.
|  Новый дежурный редактор - Антон Очиров.
|  Новый автор Рабочего стола - Олег Чмуж
|  Новый автор - Владимир Богомяков
|  Новый автор Рабочего стола - Владимир Алисов
|  Новый автор Рабочего стола - Алексей Сечкин
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Наталия Черных

Фотография речи. Рецензия на книгу стихов Анастасии Афанасьевой "Голоса говорят"

05-10-2009 : редактор - Василий Бородин





Анастасия Афанасьева. Голоса говорят - М.: Европа, 2007. - 144 с.

Вторая книга Анастасии Афанасьевой вышла в серии «Русская премия» и включает в себя не только тексты 2005-2006 г.г. и более-менее известные по публикациям в периодике, но и собрание текстов 2007, названное «После двух книг». «Голоса говорят» - наиболее полное собрание стихотворений Афанасьевой на сегодняшний день. В оформлении книги есть мягкая ирония, присущая находящимся в ней стихам. Поэт предстаёт в новом качестве: уже не как некое открытие, а как самостоятельная величина. Что находит подтверждение в последних стихах, открывающих композицию книги: «Песни вокруг восковой пирамидки» и «Белое там, белое тут». Стихи последних циклов обладают более выраженной графикой, и в них потому заметнее основные черты уже сложившейся поэтики Афанасьевой: внимание к детали, но идущее из мира абстракций.

Это что за впадинка между ребер?
Нужна ли она для того, чтобы
Продольно вложить в нее палец кого-то родного,
Или чтобы вложить в нее сантиметровую ленту,
Или еще для чего?
Больше того: как ее имя, впадинки?
Впадинка – это прозванье, межреберная борозда
Анатомическое названье, а имя-то как?
А не знаешь, и я не знаю.
Мы пребываем только в общих чертах.
Как зовут этот запах, который только ты источаешь?
Эту пролетевшую мысль?
Этот грохот?
Мы оба смотрим на восковую пирамидку, стоящую на столе
И оба ничего не видим.

«Песни вокруг восковой пирамидки».

В целом поэтическое мировоззрение Афанасьевой можно назвать мозаичным: каждый мини-фрагмент (метафора или метонимический перенос) имеет довольно чёткие границы. Однако эти границы не замкнуты, а как бы смазаны на смысловых звеньях. Чему отвечает метрико-рифмическая пульсация тропа: это и свободный стих, и метрически организованный. Афанасьева - поэт, обладающий личной, узнаваемой пластикой слова.

Кого ты хочешь узнать?
у меня есть пять жизней,
пять,
пять,
зачем мне столько;
может быть, даже больше.

А смерть-то на все одна.

«FLASH-MOB»


В поэтике Афанасьевой причудливо переплетаются и новое рококо (внимание к детали), и городская пастораль, и метафизика, возникающая на грани прикладного психологизма.

А над грудиной, по коже, улиткой четвёртого августина
ползет — изнутри освещённая — капелька пота

«Августин»

Фотография речи - вот подходящее название для стихов Афанасьевой. Речь в стихах Афанасьевой всегда обладает истоком и исходом, движется, повторяя очертания предмета (чаще всего это любовь и смерть). Так что сам предмет узнаётся по косвенным признакам, из которых и складывается поэтическое полотно. Стихи Афанасьевой можно было бы назвать потоком сознания, но этому противоречит сам принцип композиции стиха: подчёркнуты начало и конец фрагмента.

Белая Джозефина на глазах у толпы остолбеневших зевак сидит на волнорезе,
болтает тоненькой ножкой и поет французский шансон, с каждой нотой
по пляжу раздается ветреное — ааах —
или же это — просто шум прибрежной волны

«CANDYGOD»

Одно стихотворение Афанасьевой обладает подчас несколькими сюжетами. В поэтическом полотне «FLASH-MOB» - несколько сюжетов, существующих параллельно и пересекающихся друг с другом. Вспоминаются одновременно Хлебников и Лобачевский. Диапазон усвоенной поэзии просто огромный: от антиков и средневековья, через Верлена и Пессоа, через Бродского и новейшую поэзию (Львовский, Павлова). Однако все интеллектуалистские и постинтеллектуалистские настроения сметает реальное и глубокое чувство: в искусственном мироздании возникает трагическая дыра. Остаётся только речь и осознание единственности речи, которую поэт фиксирует со скурпулёзностью научного сотрудника.





comments powered by HyperComments
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah