| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Новая книга - Остап Сливинский, Орфей. |
Новые книги - Борис Ильин, Сон и Где постелено |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв, Андрей Жданов. Это будет бесконечно смешно. |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв. Смерти никакой нет. |
Новая книга - Кирилл Новиков. дк строителей / и / пиво крым / и / младенец воды. |
Новая книга - Александр Малинин. Невод. |
Новая книга - Максим Бородин, Алексей Торхов - Частная жизнь почтовых ящиков. |
Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |
Газета Метромост. Выпуски 6-8. (.zip) |
Новая книга - Константин Шавловский. Близнецы в крапиве |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту











Сергей Круглов

печатать   зима охотника за улитками





ФОТОГРАФИЯ


Этот день так у нас и остался:
Черно-белым, шероховатым,
У моря, у юного моря,
И песенка «Дза Пинац».

Уголок у фотки отломан,
Такая крупнозернистая юность,
На двоих - полбутылки портвейна
И два орешка лесных.

У моря, у юного моря
Мы в песок закопали секретик:
Изумруд бутылочного донца,
Под ним - два орешка лесных.

Я состарился , а ты не успела,
Я крупнозернист как желтая фотка,
У моря, у черно-белого моря
Я наш секретик нашел.

В моем орешке – горстка
Изумрудной шероховатой пыли,
Твой орешек – лещиной
Гибкой пророс.

У моря, у юного моря
Подарю от нас подарок внуку:
Лук из орехового прута
И песенку «Дза Пинац».


ЭЛЬЗА, МИЛАЯ ЭЛЬЗА

Алмазы росы голубые
На райских горят алтарях,
И руки твои золотые,
И сердце твое в волдырях,-

Сплетенья судьбы и извивы!
Ты заново выткала их -
И брачный хитон из крапивы,
И вечность, одну на двоих.



ВЕСЕННИЙ ДОЖДЬ

Д.И.

небо никнет к изголовью
тверди острие
кто кормящее любовью
кто кормимое

заливает слух и зренье
задыхает вздох
сорванный ковчег сирени
завертел поток

это пасха это наше
умер и воскрес
перламутровые чаши
молоко небес


ЗИМА ОХОТНИКА ЗА УЛИТКАМИ

Созвездия декабря вмерзли в угольный свод, и в ходиках оцепенел ход,
И охотник в берлоге спит до весны, - но и во сне ведет

Пальцем по карте-трехвёрстке, истрепанной по краям,
Спит, но следит вслепую заснеженный ход нор, тоннелей и скрытых ям,

По атласному белому этому, белому скользит, по легкой конвульсии льда
Чует добычу на два ее хода вперед, спускаясь пальцем по карте ловитвы туда,

В весну – - или не он ведет, или это его ведут
(Добыча следит охотника, силки траппера ждут)

Туда, где свет, где снега в помине нет, где вместо полей – моря
(Спящий вздыхает во сне, переворачивается на ту сторону декабря)

И можно ходить по воде, и в солнечную нырять глубину,
Идти ко дну,

И там на дне процеживать сетью янтарную взвесь
И по шелестящему ааххххх уловить: вот они! есть!! --

Драгоценная дичь: улитки, сворачивающиеся в глубине,
Кипящие в пряном густом трепетнобагровом вине.





КОРОЛЬ КОНРАД БЕРЕТ ПРИСТУПОМ ВЕЙНСБЕРГ В 1140 ГОДУ



Тридцать четыре толчка ровно (кто бы
Считал их, но их – тридцать четыре),
Тридцать четыре, исполненных слепого щенячьего визга,
Глубокоренной обиды кутёнка,
Топимого в ведре, старающегося выжить,
Отдавливаемого от света, дыханья, млека, -
На тридцать первом он берет себя в руки,
Сделав над собой неимоверное усилье,
Вспоминает о цели – таран головой барана
Бьет , собрав в мальчиший костяной цыпастый побелевший кулак
Все эти прозренья, чаянья. неуверенности, мренья,
Дрожанья, дребезжанья, расстроения амплитуды,
В единую точку –
Еще. И еще. Тупо, упорно, собрав остатки,
Непреклонно то же самое повторяя. И снова.
И!!!...
Сннннннннова.

Туда, вглубь. Всхлипывая, стараясь
Дальше, выше и глубже. Туда, где
Нет эрогенных зон, нет ни творчества, ни свободы,
Где только багровые пульсирующие корни иггдрасиля,
Только однозначные основы, где почва - туда, выше
И глубже. Вздымается , пульсирует и опадает
Латная железная рукавица,
Усыхает поло, теряет наполненье, взбухает снова.

Королю штурмовать город
Не привыкать стать. Король – в очередной раз , Небо! -
Уверен в себе. Прежде, видишь,
Чем взять крепость, король взял
В руки себя. Король уверен в победе.


И се! - врата пали.
Крепость извивается, плавится в поту , растворяясь,
Как воск под нагретым лезвием, воскресает -
И плавится снова, в стоне и рыданьи;
В ответном движеньи
Вдавливается в победителя, вбирая
Текущие внутрь армейские подразделенья,
В конвульсии, раз за разом,
Сокращаются, текут и пылают
Донжон и внешние стены,
И твердыня лежит , сдавшись на милость, -

И, пока победитель,
Довольный собой, как филин, ослепший на солнце,
У разверстых влажнокипящих врат празднует победу,
Пока пьянящее вино течет из бочонков
Потоками в расслабленные солдатские чрева, -
Она , сжав ледяное пылающее сердце,
Безмолвно, беззаветно и твердо
Выносит на себе через скрытую тайную калитку
Свою драгоценность,
Своего навек единственного повелителя и мужа.





* * * * * *


Когда ты спишь, я тихо дышу , сверху вниз,
По твоему животу (спи-спи; на правый, вот так, повернись бок…),
И вспоминаю историю этого мира, и утраченный парадиз,
И кончик языка слегка помещаю тебе в пупок.

Ямка, не глубже жизни!...не далее как вчера -
Кисловато на языке, и память судорогой свело -
Ты помнишь? Он в муках родил тебя из моего ребра,
И - не унималось, и Он останавливал, и сочилось вновь,
А я - вот тут перекусил, и перевязал, и от счастья дышал тяжело,
И были капли пота мои как твоя кровь.




* * *

летит олень рогов его корона
царапнула луны провисшее лицо
копыто сломано погоня неуклонна
его берут в кольцо

сожрут и станешь ими. дышит тяжко
и круп в крови
лети стелись спасайся глупый бяшка

кто говорит что на любви не страшно
тот ничего не знает о любви






УЗЛЫ


Не бойся его, детка!

Немного страшен, да? Нет, это не бес,
Это такой ангел, - просто
Он много болел, но
Время вылечило его.
Время, оно лечит всё,
Образуя вот эти келоидные рубцы,
Сросшиеся провалы вершин, мертвые швы,
Тугие гордиевы узлы.

Не бойся его, приветливо улыбнись,
Ничего ему не говори, молча пожалей,
Оставь его здесь, тихонько отойди (на всякий случай
Не поворачиваясь спиной).


* * * * *

Мы плыли-плыли, приплытие мы проспали:
Нас долбануло в какую-то преграду, днище скррржт, ковчег крен дал,
Не иначе попали в зону судьбоносных каких-то знаков!...
Но мы перестали уметь читать знаки,
Мы столь длительно мрели во чреве, скукожась,
И вот органы зренья и розуменья мы отсидели ( кровь волной мравьей), -
То ли вокруг сияет и слепит нас глина, выжжена солнцем,
То ли всё ещё на солнце чешуей потопные рябь-волны, -
Голубь, мил друг! Ну его всё, и ковчег - к бую:
Выплюнь из клюва ветвь, реки внятно.



* * * * * *

Если смерть на любовь налезет – кто победит
Мнится что стопудово смерть
Налезет напялится как на антилопу удав
Смазкою слюнногустой жолтой уветливо чавкло сдобрит
Вывернув челюсти бессмысленно тускло утробно в низкое небо
Пленками глаз блестя

Если только налезет

Похоже и пытаться не станет куда там
Хватило прошлого раза

Вон любовь ее в ладони держит
Аккуратно мелкими стежками тоненькой иглой зашивает
Ротишко разорванный почти до
Крохотного ссохшегося афедрона
Жалеет промышляет
О белесоватом корчащемся безгласно простейшем




СНАРУЖИ ЭДЕМА


хава

и грудь и бёдра мукой сведены
во всём не ты я стала только мною
и друг от друга мы отделены
непроходимой кожаной стеною

адам

живот земли влагалище воды
сосцы травы – и сладостней и ближе
я царь огня я с воздухом на ты!

что там вращается скрежещет с высоты
я никакого ангела не вижу



АДАМ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ


Женщина! о, ты,
Дивно устроенная как ножны
Для огненного обращающегося меча.