| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Новая книга - Сергей Сорока. Тексты. |
Новая книга - Бельский С.А. Синематограф : сборник поэзии. – Днепр : Герда, 2017. – 64 с. |
В. Орлова. Мифическая география. — М.: Воймега, 2016. — 88 c. |
Новые книги - Борис Ильин, Сон и Где постелено |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв, Андрей Жданов. Это будет бесконечно смешно. |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв. Смерти никакой нет. |
Новая книга - Кирилл Новиков. дк строителей / и / пиво крым / и / младенец воды. |
Новая книга - Александр Малинин. Невод. |
Новая книга - Максим Бородин, Алексей Торхов - Частная жизнь почтовых ящиков. |
Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту











Звательный падеж

печатать   Ева Ермакова
редактор - Женя Риц



Ева Ермакова. 1991 г.р., г. Самара. Обучалась в СамГУ на филолога.
Случайные редкие стихи с 2004 года, осознанное творчество с 2013-го.
Выступления с 2017 года:
Всемирный День Поэзии, г. Самара
«Дно Поэзии» в рамках Первой самарской квартирной триеннале
Юношеская Среда (турнир) – 3 место
Фестиваль ландшафтной поэзии «Слова и тропы», с. Ширяево






Кожа не пахнет рыбой

***

я мог бы, конечно, похерить историю с веером
пишет Набоков
угасал в полчаса, осыпая багрянец с малины
пишет какой-нибудь пастернак
постмодернистская городская дура
пишет самаро-московский КМ
на волне молодящейся родины
пишет союз литераторов
рядом висели ёлочные игрушки повешенных
пишет он
девочка гладит мою пожелтевшую шерсть
пишет она
падалью возвращаюсь в кольцо своих лет
пишу я
мой новый психоз завис на экране смартфона
говорю я
кар треугольный
говорит птица
я стабильно не понимаю,
что она, чёрт возьми, говорит
в континентальные уши
да наши б слова
из города, где
все трамваи идут до тюрьмы.


***

Катя, ответь –
если я доживу,
сможешь ли ты простить?
сможешь сдержать
режущий досыта ужас?
сколько ещё мы смогли бы
собрать мотыльков на ладони
прежде, чем вдруг
оказаться самим
в желудках весенних псов?
больно ступать
в Катиных стоптанных ступнях
стянутых с еле дышащих мышц
больно дышать
Катиным терпким шёпотом
с запахом полусмеющихся трав
больно дарить
Катины тёплые руки
на прокорм бесполезным соратникам
бог любит троицу
охотники любят двустволку
и если заметишь сквозь перекрёсты сирени
мой торопливый окрас
с логотипом тинейджерской партии –
выпусти тридцать обойм
заряжай ленты Мёбиуса
каждый из нас/вас/тебя и меня
заслужил
пулю за маму
пулю за папу
пулю за бабушку-железнодорожницу
пулю за прадеда по пятьдесят восьмой
пулю за катю с мужем
пулю за каждого мужа
пулю за дочку
пулю за всех, кто напишет хоть строчку
после меня


***

зола Жанны д'Арк
требует свежую кровь
грядёт белый рассвет.


***

О чём ты думаешь –
спрашиваю его после.
– Мёртвый дегустатор пива.
Хорошее название для песни.
Я слушаю размеренное дыхание молодого ежа.
Она вынесла пару фраз из дома,
а он сложил их в столбик
и – украл.


***

безногий седой жук
игнорирует аварийную посадку
презрительным мерцанием
просроченных крылышек
твердит, это моя амбразура
моя слепая заноза
засохшая каша на кортике
и недопитый узвар
в жадном припадке грохочет:
мои – каждое облако
не сгнившее в синем лагере
распятый в пыли колосок
безногий, пускает пену
с упрёком в пиритовых бусинках
скульптурой на свежей газете
мне стыдно его смахнуть
и девочка на качелях со сломанными руками
смеётся
нет, не она
это не её смех
жирного мужика позади меня
это он сломал ей руки?
это она сломала ей руки?
это я сломала ей руки?
это я сломала ей руки
это я сломала мне руки
это я
и мои качели


***

можно положить в трусы освежитель воздуха
и представить, что ты мальчик и это твой хуй
правда, баллон очень холодный
иногда, когда я сижу на унитазе
как все обычные девочки
со спущенными трусами
я кладу в свои спущенные трусы
освежитель, и уже не холодно
но ведь трусы-то спущены
анатомический диссонанс
отсюда следует вывод
у меня отвалился хуй


***

после ночной смены
так сильно устали,
что не слышали стука
и криков соседей
так и сгорели
зато
выспались


***

кожа не пахнет рыбой –
ладаном, мёдом, свежими огурцами
перестань перекатывать уголь в ладонях
мои косы останутся русыми
даже после смерти
этот цвет защищает от церкви и городских
глазам не хватает фосфора
настолько, что не разобрать очертаний
третья слева рама в актовом зале
насвистывает Шопена, отставая на такт
я тоже отстаю от равных на пару лет
но записи пропали из карты
перед тем, как отправиться
нанизываю на леску зёрна граната
ожерелье для униформы по новому распорядку
розовая луна
скоро рассвет
на рассвете я буду петь
а ты – положи себе на колени мой новый
тяжёлый
холодный
мокрый
хвост


***

как росток сквозь старую гальку
пробивается твоя рука
коснуться пальцами моих позвонков
превращая в зверя
потолок прыгает ближе-ниже
чтобы нам не хватило воздуха; мне страшно
я не боюсь высоты, когда смотрю вниз
бездны не существует, дно есть всегда
если это не небо
синий – не голубой; голубой врёт; не смотри
ты сейчас слишком близко; убеди
что в этом слое извёстки нет паники
даже ил предпочтительнее
но небо сейчас слишком близко; смеётся в лицо
и я вспоминаю скорлупу манной каши
озноб звука в ушах и обмотанный пищевой плёнкой кислород
самые честные простыни для любви и смерти
всегда в смятом белом


***

на день рождения
ровно в половине июня
мой будущий муж
размером с ладонь
подарил мне браслет из каштанов
сказал, они так подходят
к твоему красному платью
а твоё красное платье
подходит к твоим седым волосам
ты такая красивая
такая холодная
такая одна
заледеневшая редкость моя!
он всё лето мне пел:
увезу тебя с твоих гор
привезу тебя к своим рекам
мне было щекотно от его песен,
и я смеялась
а перед свадьбой он ушёл
сказал, я должен быть один
и ты должна быть одна
разорви мой браслет
и вырасти новый лес
из него выйдут новые ты
с седыми волосами
с щекотными песнями
и чем больше будет тебя,
тем быстрее и легче сойдёт с твоих платьев
горький красный цвет.


***

третий этаж, направо и снова направо.
чёрный дресс-код
без каблуков, пожалуйста –
у нас тут скользкая лестница,
а потом по грязи,
не надо...
знаете, какая сейчас дорогая берёза?
обошлись старым полотенчиком с клубникой
с утра уже умылись,
платье новое надели –
положено на спине внахлёст...
вот огурчики на столе нарезаны, берите
можно почитать,
а можно не почитать
давайте не почитаем, тошнит уже
спасибо, что пришли
спасибо, что не пришли
святых звать не нужно
плакать никто не будет
начнём – перешагнём – закончили
теперь на два шага вглубь, и без оградки,
чтобы забыли, где
все разошлись без оглядки
улетают наверх или вниз,
а я через землю –
к воде.


***

пена с цитрусовым ароматом
стекала по её волосам,
я уговаривала:
мама не вернётся –
не плачь,
собери портфель,
положи красную ручку
и шоколадку на завтрак.
папа уйдёт искать маму –
не плачь,
надень пижаму,
ложись в кровать
с телефоном в руке.
мама никак не вернётся –
не страшно.
случайный бокал вина –
не страшно,
пачка сигарет за вечер –
не страшно,
грохот чужих фонарей –
не страшно...
будь умной девочкой,
носи белые бантики,
рисуй чёрные звёздочки
и синих котов,
не плачь,
маму обратно
не жди.