RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «НА ОБОРОТЕ БЛАНКА»
 

|  Новая книга - Ирина Машинская. Делавер.
|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Евгений Чепурной

ДЕКАБРЬ

06-11-2019 : редактор - Женя Риц





Пейзаж

Город, в котором все уже случилось
(и вы опоздали – встать с постели, открыть вечный двигатель
или – наоборот).
Отсюда ощущение, что когда-то было иначе –
слишком навязчивое, чтобы быть верным –
бессмысленно высокие цены и лучший на свете вид   
на закаты и восходы, взмывающих вразлет голубей,
негодование на лице старика
в прелой ушанке.
Зеркала при взгляде на них слишком уверенно
соглашаются исполнять роль витрин.
Трещины ползут по асфальту со скоростью наступления
новой эры (дети идут по тротуарам,
перешагивая через них на спор).
Девушка в трехчасовой пробке
представляет себе модный перформанс:
как она достает револьвер
и выстреливает себе в рот,
под звуки льющейся из магнитолы
веселой эстрадной песни.  
После дождя даль проясняется. Интернет
пестрит усмешкой Джоконды и диалогами,
при виде которых ангелы, если они есть,
общаются в личной почте –
о законах Ньютона или о ценах на землю
(наверху, как и внизу,
одно переходит в другое),
и вы еще увидите об этом мемуары
двадцать лет спустя.  
 
В таком городе лучше быть одному,
ложиться спать под утро, рожать детей,  
посещать выставки картин, написанных из той же точки
пять веков назад
поставщиками сырья для глянцевых альбомов.
Представлять себе их лица в замшевых беретах.
Чтобы потом, когда на вопросы суда
вам нечего будет ответить,  
их приобщили бы к делу –
в качестве улики в пользу.
Неважно чему.


* * *

Декабрь

Центр. Особняки на Моховой,
как посмертные маски чьих-то предков.
Презентация журнала: несколько знакомых лиц;
(воздух просторным кубом
на гулкой лестнице).
Трещины в потолке, паузы в разговоре,  
блеск в глазах от движения по комнатам,
незначащих любезностей,
коньяка.
Ваш приятель с женой, как два неловких
заговорщика против времени:
их ребенок, их семейные полу-тайны,  
ваша память о них, семнадцатилетних.
Фуршет, как кульминация того, что все ждали.
Девушка без микрофона (ее не слышно)
объявляет о призах в лотерее.
На обратном пути –
мысли и страхи вслух.
Вам весело и хорошо,
и вы, как всегда, обещаете
встречаться почаще.
Ночь вокруг, но все ещё много людей.
Очертанья домов вдаются в небо,
как льдины в открытое море,
и, если вскинуть голову, облака
проплывают над ними очень быстро.


* * *

«Ах, оставь своего пастушка, Филлида,
Не лови его взгляд, не ходи за ним тенью,
Не сиди с ним всю ночь до утра в кабаках и по клубам,
Не пиши ему в скайп, не следи, с кем он дружит в фейсбуке,
И не вчитывай в то, что он сделает-скажет-смолчит, лишний смысл.   

Не затем, что не любит тебя, – ты давно это знаешь;
Не затем, что почти при тебе закрывается в спальне с другими
(Ты сама там была и смотрела на мятые джинсы,
Батарею духов, моноблок и обои в разводах);
Не затем, что не добр, не умен, неприветлив и плохо воспитан:
Это все не о том, – а затем, что сама любишь мало.

Пара ласковых слов и поток жарких пошлостей в ухо,
Пара детских историй, улыбка, широкие плечи,
Пара общих вам тем; ах, не важно, что вы с ним – не пара.
Просто важно все то, что он любит, чего он боится,   
То, чего хочет он. А тебя он не хочет.
Не хватай же такси, чтоб проехать быстрей два квартала,
Не проси позвонить, и прими эту трудность, как данность».

Так, идя рано утром домой мимо дворников в рыжих спецовках,
Мимо снежных хребтов вдоль дорог, мимо первых огней в темных окнах,
Мимо сонных таксистов, себе говорила Филлида, -
Зная все наперед и, конечно, не думая бросить
То, что жизнь завершит и сама. – Потому что никто, как известно,  
Без весомой и крайней причины не жертвует счастьем.


* * *

Пир в Кане Галилейской

Юбилей старой актрисы в окружении
Доброжелателей.
Женщины в возрастных пятнах,
Лощеные мальчики в футболках
С глубоким вырезом. Плохое вино, множество лишних лиц.
Тайная вечеря с участием ста человек,
После которой, конечно, не крест, а всегдашнее
Инвалидное кресло.

Нет, она не сдается: гастроли, автографы, крепкие
Вставные зубы. Записной Тициан
Пишет с нее портрет.
Шутки ее так же полны
Браных слов и не всегда удачны.
Родственники живут на ее подачки,
И не так уж много друзей
Знает о ее привычке
Говорить с гостями до часу ночи –
Чтобы только не оставаться одной.
Хотя даже вдесятером
Не пересидишь того,
Кто всегда приходит последним.

О, этот час,
Когда некому больше обращать воду в вино,
И даже надежда, опустив взор, удаляется.
Кто в сотый раз постучит в эти
Обитые дерматином двери?
Кто разделит засохший хлеб еще на тысячу человек?
Кто скажет «встань и иди»?
Много проще творить чудеса,
Чем нуждаться в них на бис каждое утро.


 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah