| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Новая книга - Сергей Сорока. Тексты. |
Новая книга - Бельский С.А. Синематограф : сборник поэзии. – Днепр : Герда, 2017. – 64 с. |
В. Орлова. Мифическая география. — М.: Воймега, 2016. — 88 c. |
Новые книги - Борис Ильин, Сон и Где постелено |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв, Андрей Жданов. Это будет бесконечно смешно. |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв. Смерти никакой нет. |
Новая книга - Кирилл Новиков. дк строителей / и / пиво крым / и / младенец воды. |
Новая книга - Александр Малинин. Невод. |
Новая книга - Максим Бородин, Алексей Торхов - Частная жизнь почтовых ящиков. |
Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту











Алиса Ройдман

печатать   Femme végétale
редактор - Женя Риц





***

Мне не давала уснуть мысль о том, что сейчас два часа дня и мне остаётся только покорно ждать финала острого как мой kiss в истерике Я слышала как нечто переписывалось с историей с моего online не самое ли это страшное когда нечто бесследно говорит твоими устами узнав об этом мать перезахоронила синяки истории на том же месте полученном от моих губ пока я смотрела на воду и камни стоя на причале как катер я роюсь в чьих-то старых и мертвых вещах, То, что я испытываю, похоже больше на голод, чем на тошноту Но кто не ощущал насколько сам для себя обманчив, когда вместо полночи пробило два часа дня и делать на берегу, собственно, больше нечего, но кажется больше не осталось людей кроме воды и берега и волосы выпали превратились в водоросли спроси их куда они плывут но они превратились в розовый как мледенец труп собственно ничем не отличаются от головной боли.


***

Тот, кого нет
обращается к тому кто есть:
"Поговори со мной, дарлинг!"
как будто прикосновения существенны,
соверши себя
в электронном акте
признания в любви


***

Дарлинг, ты часто замечал, что все невозможные взлеты и падения происходят, как это принять, в твоей голове?
в треснутом кувшине
до краев интимной речи
какая-то девушка
разрывается от восприятия
а ты опять отвергнут создателем
самой продаваемой марки в мире
где существует история
там
воды, броды, реки,годы и века
прошли успешно
материнская речь звучала,
не существуя,
по кувшину трещиной мчалась
вена
твой конский волос как вселенная
где мы укроемся без бога
преддверие чуда тебе не мать
но
смотреть на тебя отовсюду
где я озвучка этого голоса
стуком копыт
где я?
там, где тебя не отвергнут,
цветут цвести
внешне пустой от ветра
стоит туман
туманный туман ни во что
не заставляет верить
там
ты обучил своих солдат
to save you from yourself


***

как тянется кожа прилипшая к коже любимого
как страх слияния
как отношение взглядов к пропасти
Убийства-убиения-биения-to be
взаимно становление прилипших
увидеть ужас в мужестве
и женственные жернова падений
сомненья прочь уходит в ночь последний
он в шепоте, в слиянии, в крови
он оторвал себя от образа земли
Скажи убийце:
"ответственность съеденной кожи"
она не бредит вне биений
невнятного жильца чужой измены
не пыль половоззрения а кожа
убивает
не жест за знаком взгляда
а клочки от кожи губ
останутся в оставшемся от дома
перед четвертой мировой войной


***

в городе провинциального городка
речь прокуратора не могила
значит цветы на ней не растут
их потом возлагают замыкаясь слезами на
праздники-праздники-лет-назад
после пыльной ярмарки возмещенной нам
посвященное великой отечественной войне
оставалось распластываться в землю
мое тело
мои бивни
мамонты на экране оставили меня
мои трусы оставили меня
посвященные великой отечественной войне
мои трусы оставили меня
и тяжело передвигать сетчатку
лежать и помнить в праздничной пыли
благодарить
дышать прокуратору в горло
и день и ночь и атомная бомба
пожмем прокуратору горло
как если бы росли грибы из пепла
как мухоморы прерванные почвой
как если бы прокурор краснел вместо тебя
я красные мухи я змий я вру
я черный срок наматывать на бивни
мое тело
мои бивни
моя кровь
моя черная шерсть
твоя прокуратура


***

шуршание
шум из моего рта - это набросок,
который не похож ни на что
кроме пустоты:
он нарисован на чистом листе,
он набросился на реальность и
пожирает ее
как насильник, принуждающий девственницу
подвергаться существованию,
зная, что он слышит
виртуальный смех моих влечений
тает на тебе как стая клавиш
он поглотил расстояние
расставание раздвинув до предела
нет адресата только пламя
кавалергарды век не долог
и потому на баррикады
и потому прощай, my darling
преследуй тень моя печальная
сестра
участвуя в сердцебиении
миллиона дел,
касающихся только тебя и
бездны виртуальной любви
там, где не прилипает сперма
к горячему гною в груди
где вместо гноя песнь киберпространства
несвоевременно отрезала язык
смущенных
обрети меня в гигабайтах памяти
ты снишься мне
а значит я в сети


***

Твоя жизнь не дает мне проснуться -
от признака к признаку
по канатам прикосновений к предметности
сквозь пустоту ускользающих вещей
я все же ощущаю твой взгляд
вполне отчетливо
И даже отличаю от своего
обрубка взгляда
до истощения направленного
на твое лицо
"тащить за собой языки пламени" -
Это ощущение не покидает себя
И плавно перерастает в зависимость,
расторгая связь
между взглядом и миром
остается только
бесконечная трансляция
отражений тебя в выражениях лиц,
порожденных мольбами
моего участия:
ты снишься мне
online.


***

Когда я молилась
лицо мое было от наркотиков бледным
вдруг
из печки вырвался кошмарный
вдох
обратив к ней нечто подобное взгляду
я смогла рассказать:
на лице у женщины крахмал
за спиной женщины караулил спид
часы увязли за её спиной
и кровеносный шелест полуоборота
чем мир исчерпан
тем прохладнее на кухне
и даже это было не со мной
но приговорили к казни
по-настоящему
и после того, как случилось,
три периода тоски спустя
мать перезахоронила синяки истории


***

горло все обрастает извинениями
как ядерными нарывами
до трещины в ухе доносятся
элементы печали
на голых столбах
пребывающих в бездне моих белков
разрывающих пишущие машинки
в клочья клавиатур
страхообрАзным наречием
становятся рты
питаются солнечным светом
(лучшим средством от похмелья)
на этикетках остались только буквы
и никакого смысла читать бутылки
уговаривать разбитые стекла
сдаться врагу
потому что ступни голых солдат
накалываются на плахи
потому что ноги их голых столбов
недолговечны на радость солнцу
и в конце появится добрая фея
знай, в конце появится добрая фея
её крылья тяжелые как стекло
тяжелы как тяжесть
едва,
но выносимая
с трудом
но не без улыбки
без всякой надежды на отчаяние
истина или ложь
или бог
белый, как твое лицо в тумане
придет
твоя стратегия узнавания
моего тела на рельсах
фундаментальной насадки на кол


***

я говорю тебе, дарлинг,
что небеса низвергаются со сладострастием
называются бредом
забудь
мое объектно-ориентированное отсутствие
и останется только мелочь
звенящая в кармане
в очертаниях пустоты
заплати мои пустые глазницы
выброси все лишнее из головы
выброси вместе с протухшим мясом
уверенность в том,
что мой голос существует
забросай меня кусками шванкмайера
задуши меня оцифрованными кинолентами
улыбнись тому, что смерть аподиктически необходима
только для тех, кто уже умер
остальное
знает лишь статистику смертности
её потухшее мясо принадлежит
моему отсутствию
в мире, где явление -
это всего лишь функция выбора
в океане


***

это невозможно
видеть в метро
лицо которое видел на похоронах
но мы всегда видим какие-то лица
поэтому сегодня
меня больше всего пугает
собственное существование
как будто
поезд сквозь полдень, полнолуние
половину меня, половину тебя
стремится без помощи горизонта
осуществить те надежды
которые топились
пока люди
кричали
«мы хотим твое тело развесить
как белье засушить на ветру
утром проснуться и увидеть:
у мамы новые запястья»
и толпились как вскрытые взгляды в воде
когда расходились круги
когда
ключи от твоей квартиры
становились памятью
а люди как будто-бы не замечали
что
похоронный самый страшный из спектаклей
похоронный самый страшный из спектаклей
он будто пытается забыть о том
что все мертвецы чем-то похожи
все, от кого пахнет ладаном, чем-то похожи:
они больше ничем не отличаются
призывается память и пытается об этом
забыться
но исчезают слишком быстро
под праздничными лопатами
(так моя подруга, которую в детстве не брали с собой на кладбище, но брали на поминки, спрашивала у мамы: "когда праздник?")
лучше бы просто молчание
но лопаты громко
как сирены


***

Я вдруг слабо почувствовала, что говорю, почти не ощущая себя под своими словами, я говорю и куда-то исчезаю в процессе убывания речи, убывания по нарастающей, убывания в прозрачный листок экрана и начинаю понимать, дарлинг, внутреннее время твоей импотенции:
«я вижу свою мать»
«вижу бездну»
«вижу вулканы на месте
где нежно мелькали соски»