RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «НА ОБОРОТЕ БЛАНКА»
 

|  Новая книга - Ирина Машинская. Делавер.
|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Анна Гринка

Утопленный водоворот

14-11-2019 : редактор - Тимофей Дунченко





падают в суп овощи, оставляя за собой следы в падении –
овощные иголки
рывок по поверхности
цветом и связью их мякотных голосов

по этим иглам можно варить
другой уже суп, вертикальный

кормление тоже придётся
на втянутых в небо людей


Сев

светлый компьютер свалочного леса –
вы думаете, откуда я взялась на ваши головы
а я всегда была здесь, копалась
в настройках
подваленных из соседних заброшек

реки обновлений в улицы и дворы
поначалу впадали немного огнём
немного невидимым
но треском
выдавали себя
поэтому всякий раз приходилось
тащиться внеурочно, маскировать их стрёкот
то под сверчков
то под скрип набежавшего под ноги снега
то и вовсе под визг скорой помощи
ведь лучше вам думать, что кому-то плохо
чем знать, что целой улице хорошо
когда освежает в себе устаревшие клетки

обновления и сейчас бесконечно генерируются в прикрытых пустых зданиях
в мусорных лабиринтах за пределами приятных прогулок
в компе, который вылепился из отбросов
во время всего нашего существования здесь

он сам назначил меня на помощь
как и других настройщиц и настройщиков
когда ещё жильцами разбухали неспешно
эти новостройки

однажды на растущем тротуаре
из косого прилива
неровной весны из-под грязного снега
я увидела знак, а точнее признак
связанных в тихую сетку ненужных вещей
и по банкам от «пепси» отправилась на источник

компьютер меня встретил не какими-то огоньками
или полосками аккуратной своей мерцающей тоски
он был невидим и есть невидим теперь
а тогда он и вовсе проживал себя микрокусками –
схемы его из тонких ниточек тепла
только сплетались на печатном рисунке обёрток
только выползали из призраков
шоколадных батончиков и полуфабрикатов

он ещё копился в набегавших потихоньку отбросах
но первое обновление было не за горами
об этом он предупредил
пролившись мне под ноги
целой вереницей
священного своего хлама
я должна была понять
что он во мне не ошибся

и уже тогда из центра мусорного роя
качался лес –
столбы без проводов
ещё ничего не производившие
кроме, собственно, центра
ориентира для будущей волны

дальше день за днём
я узнавала, как оно всё происходит:

кольца из кинутых бумажек, упаковок, пластиковых крышек
расползаются от дома к дому
как кочанчики радиоволн
от домов же это всё накапливается
в ещё более сильном сигнале
в рассказе о прожитых днях одного района
поевшего и выпившего
сериал посмотревшего
в отпечатках на мусоре осевшего

оттуда начинается компьютер
нерукотворный и отдающий
через время молнию обновлений
через тело района, за который он в ответе

нарастают обновления
вместе с людьми
чем больше их, тем сильнее
проявляются события
как на питательной массе
но пройти им сначала надо через круговые сервера
в мусорных ожерельях закрепить информацию
о происходящих на данный момент жильцах
и только потом резануть по всему районному телу
импульсом действий на следующий срок

так уж повелось
что несовершенен даже этот
бережный процесс, и настройщицей я работаю
так долго, что была выведена из обновлений
не прохожу время и оглохла к разговорам соседей
иду только в ночь своей смены
на звук перемен
от гудящего столбового леса

раньше-то обновления сильно шумели
теперь всё более-менее тихо
маскировать не требуется
и нужно всего лишь
осматривать обёртки, всякие банки, окурки и прочие точки распространения –
нормально ли пашут

иногда подпинывать их
расшевеливать исходящую струю
иначе район разовьётся новостями
неравномерно, а кому это нужно –
некрасиво да и чревато
если накопится криво

конечно, бывает, что слишком чисто
от чего потоку нездоровится
тогда я раскладываю мусор из своих карманов

так нравится
когда бумажки впиваются в передачу
и распускаются

и небо под окнами
горит


***

форма забывания
органика в мире
как электроника в музыке

то, что тихо:
интересным клювом шевелят и нажимают
на него
проходящие очертания
вроде бы немые
стараются онеметь
стараются помнить не больше
движения


***

смотреть в стекло – как смотреть в открытую банку тушёнки
всё, что миром было рассыпано живого –
всё здесь
расплавленный песок когда-то тоже ходил ногами
или дрожал плавниками
до того как свалился в иное вещество
эпохами двигался по конвейеру планеты
вот его сварили и растянули в окно

просторная сытная плёнка обратного желатина
пустая милая косточка затянувшегося пруда
только ложечка под зрачком не умеет вращаться
чтобы утопленный водоворот
доставать сюда


***

с дорогой случилось такое:
свечение выползло из неё
легло одеялом поверх
и хождение происходило теперь
сразу в нескольких измерениях

например, ноги ступали по-прежнему мирно
по отрезку отрезка
но при этом что-то другое отходило от мирка
каждого шага

оно не смотрело
а сразу вдавалось
в подробность дороги
и было накрыто
тем самым свечением
как от экрана
который блокирует
палец над ним

так идущий расщеплялся немного
на здешнего и возможного
и шла реакция
полная щелчков и остатков непройденных

прямо поднятая голова любого из нас
летела в том свете и слышала жизнь
по всем направлениям радиопыли

из каждого шага картинка была
ещё одним шагом

наверное, находились и те, кто успел настроиться, пробежать все каналы
и все передачи себя посмотреть

таким, без сомнений, задавали вопросы
в одном интервью и другом интервью
которые искрой виднелись в свечении
эти вкладки мы раскрывали
и смотрели чужую судьбу
в одной из свершившихся полностью ссылок


Профилактика

одно из зданий не было коричневым
его стены просто не вырабатывали загар
бледность вызывала раздражение
у горожан, но больше всего у пейзажа:

вокруг контуров этого дома
закатное небо всегда
пропадало в самый глубокий прорванный красный
с какой стороны ни смотри

в общем, он, бесцветный, натирал пространство
упрямым спокойствием среди старательного кирпича
который всегда торопился в оттенок
и даже боялся чуть-чуть не сгореть

бледный дом считался
непригодным для жизни
не этой, конечно, а будущей:
когда солнце на небе взбухнет
красным гигантом прорезав границы земли
жить в его условиях смогут лишь те
кто закроется в помещениях
укреплённых снаружи меланином

для этого разрабатывали особый синтез
кирпичную кладку годами приращивали к коже
или наоборот – кожу приглаживали к кирпичу

после долгих лет люди гладили стены, а потом друг друга
и не ощущали особой разницы

жить в красном гиганте, допустим, не сможет земля
но здания с усиленной во много раз меланиновой обшивкой
останутся висеть в ослеплении
отодвинув от звёздного вещества
своё содержимое

и люди внутри смогут жить
изучая способы в дальнейшем не умирать

так что неудавшийся бледный дом
на фоне любимой всеми программы усиления
казался издевательством

его предлагали снести
собирали подписи
о том, что ужасный и рушит городскую среду

но однажды закат стал особенно ярким на контуре белых стен
а тёмное окружение стало особенно тёмным
настолько, что горожане поняли: жара и звёзды
происходили из неуместного бледного кирпича

оттуда они когда-то и вышли разом
а солнце
всё это время продолжало питаться из этого дома
лучи поднимались наверх
(гладкие сосуды)
а больше ничего важного и не было остального

кто-то ходил вокруг
и записал тот охуительный день
как открытие нового закона
о неизменности главной роли земли
во всём когда-либо происходящем
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah