RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «НА ОБОРОТЕ БЛАНКА»
 

|  Новая книга - Ирина Машинская. Делавер.
|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Влад Гагин

ряд слабых связей

20-11-2019 : редактор - Андрей Черкасов





*

мы втроем против всего мира

есть сообщения в закрытых чатах


виртуальный костер под виртуальным мостом

для всех отверженных и так далее

пламя анализирует слой за слоем

государство ничего не знает о характере нашей связи

границы — это сложнее

цвета размазаны, переходят друг в друга

Птица не готова впустить паразитов, плачет

говорят, распаковка архивов возможна

но некоторые так и останутся тлеть

вне коллектива, раздражая и без того

неспокойный объект, лошадь плывет

воздух пахнет помоями, шмалью, всем вперемешку

видишь ли ее боль, карту внимания

всё же я очень травмированный ребенок

знаю, но и ты наблюдала те вспышки

агенты слепого связывания существуют

психика наполнена ими

как воспоминаниями о прошлогодней

траве, март, территории танцевали

духи, посещавшие нас то и дело,

организуют обмен почти позабытым

помнишь, стояли по щиколотку в воде

с чемоданами времен четвертого переезда

и такси не двигалось нам навстречу

ты его отменила

за секунду до этого я

вспомнил о том, о чем следовало мне вспомнить


*

Илье Семенову

Чувствующее животное не остановится
на откусанной голове той кильки или отсутствии
пороха. Поскольку, разрезая себя на части, оно
хочет жить, элегический
вечер не удался. Приглушенное радио — и после
что-то случилось. «Мазох, я не знаю
тебя», — думал я. Этой ночью только нехватка, однако
видно другое: бег

зверя спокойного сквозь редколесье.

Гагину снится

сон о подводных машинах письма.

О желании быть любимым.
«И встрял в те бессмысленные разговоры».
Чувствующее животное можно представить
заплаканным, сидящим с краю
самого странного среза речи. Пообещай мне: этой
ночью больше вообще ничего мужского.


*

общий пейзаж памяти дестабилизирован

что бы это ни значило, я ищу

внутри беспокойной серийности ритуала
на краю заросшего огорода
на самом дне ямы в центре детской площадки

что-то такое, что бы

объяснило, почему мы всё еще верим —

меморандум, подписанный кем-то и кем-то
на фоне тумана войны за сувениры из нефти

значит меньше, чем фотографии женщин

с калашами наперевес, а также —

в то, что речь, вывернутая наизнанку,
всё же стоит того, чтоб нарушить
молчаливое наблюдение за распродажей

есть простые ответы: несколько эпизодов,
призрак жестокости, зверь, обнаживший

проницаемость территорий, этого

на сегодня хватило


*

Целый день переписывались, слякоть на улицах.
Хотя за несколько дней до этого выпал снег.
Ты думала о самоубийстве, я даже
решил снять изображение Аронзона со стены.
И вместо него прицепить фотографию Дуга Рикарда,
распечатанную ранее, разрезанную по ошибке
на четыре равные части. И всё же
этот образ остается для меня важным.
Целый день переписывались, вспоминали
выпавший снег, путешествие по хорошим
лакунам внутри тела памяти. Я
не спал всю ночь, как бы шатаясь

от стены к стене, от ссылки к ссылке, так что
то утро, когда выпал снег, обернулось

неожиданной радостью, отменившей

мысли о самоубийстве, я даже

написал тебе: «я поэт!». Однако стоит вернуться
в день переписки, серого неба.
Ночью, когда ты поблагодарила
меня за внимание, оказалось,
кто-то третий присутствовал между реплик.
Сколько времени? Что он хотел сказать — разоблачая
себя самого — этими гифками? Ведь он их отправил
в ту секунду, когда мы оба почувствовали, что нужна пауза в разговоре.

Анархизм против сохранения территорий.
Безусловное гостеприимство разворачивается паразитизмом.
Что-то сломалось тогда. Но я до сих пор пытаюсь представить,
сколько еще скрытых данных хранят архивы
безобидных решений; самые мрачные
мысли посещают меня, и они похожи
на то, что иранский философ мог бы

назвать, что ли, ксеноагентом,

разрывающим прочные сцепки любого внутреннего сюжета.

Как бы там ни было, я верю в Тристеро,
толком даже не помня, что это такое.
Выпавший снег отмечает время
автономной зоны, и это странным
образом сочетается с тем моментом,
когда я заснул, наконец, в помещении без окон.

То же самое снится.

Но уже без надрыва, без четкой цели.

Без мыслей о сорванной родинке, без паранойи,
без желания стать счастливей.


*

весна — взрывы, но нечто пока отложено

пускай повисит на дальнем извиве

стремная птица
ожидает на проводе, это окей

1) искали фалафель в Девяткино

2) в виртуальном пространстве будущей дружбы
слушали сквозняки

клинамен реплик

еще одна система разрушена
ракообразные перемещаются внутри темноты

друг — тоже способен вплетать насильно

кто был счастлив в те дни
 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah