| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв, Андрей Жданов. Это будет бесконечно смешно. |
Новая книга - Иван Полторацкий, Михаил Немцев, Дмитрий Королёв. Смерти никакой нет. |
Новая книга - Кирилл Новиков. дк строителей / и / пиво крым / и / младенец воды. |
Новая книга - Александр Малинин. Невод. |
Новая книга - Максим Бородин, Алексей Торхов - Частная жизнь почтовых ящиков. |
Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |
Газета Метромост. Выпуски 6-8. (.zip) |
Новая книга - Константин Шавловский. Близнецы в крапиве |
Станислав Бельский. Путешествие начинается. Днепропетровск: ГЕРДА, 2016. |
Новая книга - Ницше Ф. Дионисийские дифирамбы. Перевод Алёши Прокопьева, 2015. |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту











Станислав Бельский

печатать   ЗАЗЕРКАЛЬЕ
редактор - Женя Риц



*

В глубине полушария
раскачивается
зародыш маяка.

Так поют только лошади.
Поверхностное натяжение
опасно.
Ртутный человечек
сейчас лопнет
и оросит
ржавого самурая.

Ибо, пока мы созерцаем
святые джунгли,
бутылочное стекло светлеет
и резиновые куры
наливаются злостью.

На концерте поэзии

На два часа
перестану быть
прямоугольной звездой,
спрячусь, как яичница,
внутрь раскалённой сковородки.

Солнце дёргается -
обляпанный чернилами
колокольчик -
но не издаёт
ни звука.
Руки обрастают
равнобедренными глазами
и близорукими треугольниками.

Кыш, двуглазые!
Будем спорить
с розовыми капюшонами,
спускающимися,
как вертолёты,
с решетчатых потолков.

Волнение - это подарок,
серебряный ключ,
позволяющий
открыть заново пошлость,
как давно забытую родину.

*

Первое слово
было горьким, как водка,
второе - влажным, как мох,
а третье,
как узловатая дорога,
огибало мусоросжигатель.

День бесправен.
Любовники падают,
как пластмассовые стаканчики,
в придорожную траву.
Восторженная бессонница
режет ступни
об осколки хоралов.

Кофейные скульптуры
глазеют на младенцев.
Смоктуновский
идёт в зрительный зал
с мешком головастиков.
Изысканный визг пилы.
Занавес.

*

нотные племена разбежались
клавиши выпали
я то возвращаюсь в сон
то высаживаюсь
на острове Кривой Сраки
друг мой дай прикурить
от фонаря
покрытого ядом и плесенью

ночь-обезьяна танцует
и голод
рвёт кирзовое горло
необратимый
марш логопедов
от Цума к Южному вокзалу

*

Внутри яблока
твоё белое тело
тебе оно надоело
Я сожгу его
если ты скажешь "нет"

Ты выходишь из вагона
твёрдой походкой
как государственный служащий
Не хочешь меня обнять
прежде чем отдам тебя официанту?

*

йохо больше нет
ни скальпеля ни больницы
маменькины сыны
не оставляют следов
фантазия грызёт печенье
фантазия спит с кем хочет
она не задумывается
о кипячёных солдатах
и улыбки телеведущих
ей до сих пор по плечу

*

пока не убежала линия горизонта
пока-пока
звенят чёрные груди
милосердие неведомо
умозрительным котам
каждый второй
отправляется на вешалку
(полуавтоматический
дадаист
со вставной обоймой)

*

один-один
этот звонок
не может обнять рукой
сонного магеллана

в двух километрах
от прежнего сада
книжная полка
дальше сгущаются рыбы

полая хлебная ласточка
сегодня течёт в стакан
ждёшь когда же сверчок
оценит первую прелесть:

стволоверчение
аналитической свежести

*

любое решение не окончательно
щенячий канон
на ласковом поле движенья
молоко скисло и
сквозняк ходит на трёх ногах
рассыпает отраву

некогда думать о беглых ПТУшниках
и папиросных танцах на мокрой постели
круглая бабочка пьёт первой
свеча видна сквозь дрожащего мулата
радиоточка скользит по
обнажённой слюне

*

я не привык уступать
сенильному морю
скользить по материи в рубчиках
раздевать облысевшее
ночное существо

даже фехтовальные танцы
уместней
на кафедре матанализа
чем проповедь хризантемы
на подземном сайте онлайн

*

творожная мечта оболтуса
туман в колечках жажды
северная мечеть упёршаяся
в пах кровеносному небу
позывные с которыми не шутят:
саблезубые скрипачи пожиратели пряников
приглушённое соответствие красного и злобного
небо выпитое наугад танец рыбьих дервишей
запрещённый проезд в бумажном вагоне

*

становишься в очередь
длинную как
ледяная лунка
отвечаешь
и
скручиваешь
последний венок дымохода

простокваша уже в комнате
ищет
необычной любви
кто-то дышит колечком в ухо
проваливается

*

тишина постареет
и отсудит у меня
некоторые функции

из молочной ладони
выскользнет гренадёр
с перьями на запястье

снулый якобинец заводит
часовой механизм стыда
на лодочке умещаются
трое

*

переверни эту жадную глотку
найдёшь в себе трещину
и успокоишься

предположим свобода
настолько свободна
что её угнетает
даже половина имени

тут сортировка бессильна
поэтому и улетают прочь
разгорячённые хлопчики
остальным достанется
прочная струна
люминисцентного всхлипа

*

копия асфальта
и боль чемоданных суставов
колечко пара
в судороге пенсионных завтраков

чуткий форум
закопанный по поясницу
только снаружи махровый
изнутри скобяной

*

необходимо одолеть
странный день
с расстёгнутыми пуговками
и
распечатать на принтере
кудрявый ералаш

только сполз
тут же меряешь
сиденья и карбюраторы
а в перерывах дуешь
на скользкую иглу

*

сегодня без меня
чтобы я не уступил
бородатому ливню
срывающему платки с богомолок

видел в забытом доме
гнутый ритм
так аквалангист оставляет
мокрые следы
на разорванном конверте

*

эй звёзды
эй ракушки
соболя на босу ногу
;
смерч с зубами
подвижный как крыша вагона
плюс-минус
одиннадцать пособников
недвижимых поэм
самый дешёвый скрипичный ключ
мягкость волшебника
накладным платежом
на голове
пыхтизвука

*

середина
волосатого круга
приколы с осликами
всё некстати
звезда сигает направо
как чернильница
и вполне осознанно
поворачивается морковкой
к центру
крепыш
не знает как управиться
с двумя
супружескими тенями

а вот бестии
зачерпнутые из шлюпки
но не о них речь
падая калачиком на спину
и перебирая
отставшие доллары
абстрактней этой вакансии
лишь кумовство
пожарного шланга

*

чинное олово
прижимает тебя к глухому забору
где начинается всерьёз
резкое пахучее утро

ничто не изменится даже
если
рухнет в лето
намеченный дом

птенец взлетает
и попадает
в лопасти щемящей вольницы

*

распорядитель и зачастую размешиватель
некоторых преподавательских иллюзий
названный брат сальмонеллы
уже не в цене у промежуточных
оркестров с пандусами и островами
не отличить вступление флейт
от сдержанных рыданий и сдвинутых кранов
снимающих напряжение
к концу первого семестра

вторжение смысла

слишком силён
слишком достоин
удивления как
вращающийся момент руки
здесь пыльному помеха
и над пылью
сияющая область дня
награда для бессчастных
потом кружком сукровица
и ветвь
прерванных желаний
и боязно и хочется
назвать

ожидание мельчайших
смещений
рассыпанных полудней
природа которых неуловима
и дальше
рыбья чешуя
вымученная липнущая
к пальцам

и вот потеря больше чем
частичный сон
на утренней
губе
тяжёлый ломоть
и если отступлю то получу
простое чтение
на пальцах освещённых

нуар

тихая вода и мягкие
движения калейдоскопа
ничто не изменилось но полосу
гостиничного света
разрезала тень

как мило устроено
бешенство

двери прозрачны
только для исходящих

*

анархическая лошадка
скачет по круглой и низкой ноте
лёгкая улыбка сжимает
мандариновое колено

и снова папоротники
никто не вынуждал
рвать их в саду равновесия

сквозь сияющий полог ненависти
брезжит
зубная паста с медной прожилкой
и калиткой для высохшей кожи
некогда безымянная теперь же
изъятая целыми числами
из длинной петли волос

*

скалозуб сегодня сыграет
новую пьесу под названием "10 дней"
слабость - залог насилия. как же быть
заурядному мерцанию, разъедающему
мякоть ответа?
улепётывай, не удерживай звук

что значит "вот оно"? это гобой
или стебель чёрной африки
чёрной
как безотказная гуща?

*

купиться на новое платье
каждая фраза -
капелька пота в стеклянном рубище
пропуск склеился с чернозёмом
и ветка
перечеркнула побег третьей скрипки
лучше не думать: американка не хочет
фраз только деньги
и белоснежную память
заблудшего мела

*

всего-навсего день рассечённый
еле мерцающим знанием:
нет ничего ни в длинной струне собора
ни в лохматой молитве седых муравьёв
зуд в уретре - новая разновидность
майской оперы с пышными кораблями
плоть нашёптывает своё: фотоснимок
желает заняться любовью с каменной солью
и на разрыве этого ветхого смысла -
мёртвая уже целый час занавеска

*

парящие многоугольники снег
в каждом кадре под влажною глыбой
дальше дальше шепчет зарезанный режиссёр
забудьте все тексты забудьте
отпетые болью свинцовые алкоголи
с татуировками на плечах

голос локона безобразное отклонение
пляшущее в луковом супе
раскольцованной темноты
посиди со мной в эту старую
минуту когда брачное платье
обрезает звезда

памятный рисунок
конус дерева с затворённым соском
вот он огонь растворяющий ведьму снега
приводящий к бесконечной
репликации тишины

*

зазубренные головы света
летописный ключ
замещающий дневные молитвы
рифм нет потому что так лучше
утоляется жажда

холодный поток именно здесь скрывалась
невесомость как жёсткая планка
временная почта високосный удар
в оползающий берег

сделаны правильные шаги
остались
ненужные и несвоевременные:
яблочная рапсодия
телефонный звонок - ты где? -
изнутри неотвязного джаза

ещё один самый последний
лист искажающий дерево до сердцевины
необходимая музыка
для отступления в подкожную мякоть