RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Ангелина Сабитова
|  Новый автор - Олег Копылов
|  Новый автор - Лена Малорик
|  На страницу поиска добавлен поиск Яндекса.
|  Новый автор - Константин Матросов
|  Новый автор - Ян Любимов
|  Возможность комментирования убрана ввиду невостребованности.
|  Новый автор - Артём Стариков
|  Новый автор - Александра Шиляева
|  Новый автор - Андрей Янкус
ADV

http://mirstandart.ru/ цсс рабочие перчатки и рукавицы брезентовые.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Федор Бусов

Страшная история

17-12-2015 : редактор - Женя Риц





Страшная история

В этрусское зеркало смотрит брадатый мертвец,
как зубр, он ходит среди нарисованных рощ,
и чёрной губою пожухлый срывает чабрец,
над склепом царит нераздельная, мутная ночь.
Бандит криворотый при блещущей слабо луне
добычу считает на влажной кургана траве,
как мех гиппокампа искрится в неверной волне –
роса так мерцает, а ветер приходит извне
как старец косматый, и перст положив на уста
безмолвной он клятвой разбойника должен связать.
Да мёртвому бросив монету в проем у куста
веревки избегнет до времени, крадучись, тать –
змеею узорчатой станет в засохших полях
и порскнет сквозь ночь, отряхнувши песчаник холма.
Не видит он звезд, не имеет подручных в делах –
епископ из гипса грозится лишь руку сломать
с фасада часовни, чей колокол ночью молчит,
в деревне, где дремлют и овцы, собравшись в овин,
и люди, дубовые двери закрыв на ключи.
Змеится разбойник, что ходит повсюду один,
один у дороги повиснет белесый скелет.
И старец косматый меж ребер пролезет во тьме,
и там отдохнет, а потом расплывется во мгле.
А бык из могилы бродить будет в древней тюрьме.
На стенках, в пыли, нарисован трепещущий мирт,
и море кургану неслышно с востока грозит.
Давай посмеемся над таинством смерти с тобой,
давай на камнях пить винище и слушать прибой.

В первый день зимы

1.
Ватрушка мира и града
изюм бошек снега творог
лиловый диплодок
одинок
ежевичиной холм
Венеры и лба
стрекает рецептор коня.

2.
Орбиты ромашка
кружит коня
под холм влез конь
бряцая по перепонкам дугами подков,
коник без ноги с тремя нимбами
подков клацает трилистником
кисленьким.

3.
Лабиринт подушки
пальпируя
стирая белую печаль,
о, налет спортлото равнин!
О, сезам седоглавых гор
кривовласый
скрыл конь.

4.
Мохнатый конь-пес
transit usque ad montem Dei
тягая крылатых вшей
ластиком фанеру
скребя нетопленных хижин
крытых толем
соски.
5.
Лепестки аквария –
празелень ветров.
Псевдоподии дня-коня
скачут по позвонкам морским.
В чаше купола уздечка креста, сласть
глотающих трилистника настой.

6.
Диномания
динамит – и под гору
летит локомотив.
Шерстистый ком
порскает под тёртым когтем:
дди –
нна..

На Введение

1.
по лестнице силлогизмов
взбирается к хлебу ребенок -

мрамор потерянной листвой,
пергамен диакритиками, душами

строк закидан, дитя
приминает розой пяты

кленовый питона квадрат,
взбегая за хлебом.

2.
хорег птиц и роз
прыгающих облаков

сквозь скошенный блеск свеч
влечет по жилам

каррарским порфиру,
в тёплую тень, где покой пьет

пахнущий батоном царь,
мою Марию.

3.
о, ромашки глав
с лазурью вен белых лбов,

пуанты спутниц,
о, хор вкруг согласных,

точки запинок,
дыханием, дева, твоим -

безымянному клятва
за портьерой с кистями царю.

4.
не разногласых нимф,
тимпанов тряски лесной,

сретает бряцание
ту, что найдена радугу сна

мещущим божеством -
мою Марию - ветер мещет снег -

пустота принимает
белой безмятежности хлебов.

5.
узлов и шестерен,
веселит, Мария,

тебя вкруг дома жаркий вихрь,
а войлок бород

сбирает бисер пыли,
махонькая ручка

сажает на бархат цветы,
молчаливо гуляя вкруг очага.

6.
влагая птичку руки
в овраги старческой руки -

разнотравье влагая
треугольниками в кресты,

ткани, голос в квадраты
ступенек ступнями,

ты умнее меня,
покорнее, Мария, и шустрей.

7.
чемоданы любви
в квадрате камеры хранения,

свечка дорог
треснутым Борея ртом

затушена вчера,
но востроглазая, ты

кусаешь бирюзовый хлеб,
я же, Мария, булку и сладкий чай.

****

Душа моя, экономический субъект,
серебряная бабочка с хрупкой спиралькой,
лакающая пыльцу и нежно чек
сминающая - с мордочкой в сальце
бегущая на поезд, разжевавши блин,
и не имея в пальто больше налички,
расплющенная между камней и глин -
бегущая под поезд с черничкой
глазка в лбу, где отражается паук
просроченных обязательств по кредитам,
повесила тела мельничный круг
на рельсы влекущий сердито
на шею ты - вся в прыщах от монет,
в маскировочных пятнах из люстра и мела,
по стали разбрызжешься, о, Annette,
кумач доставши из тела.

****

Пикачу прошептал, умирая, 'Pax vobis',
его нежные губы слепились с травой.
Лист ложится неслышно на желтенький лобик,
он, как куколка, тихий, токсичный, кривой -
умирает, трясется весь в метаморфозе,
выгибая в конвульсиях лапки свои.
Пикачу умирает один на морозе.
Золотистую шерстку уж иней обвил.
Любопытство застыло в стеклянных как бусы
и покинутых пламенем тихих глазах.
Пикачу обнаружил в листве сивоусый
полицейский, и тельце упрятал в рюкзак.
Я вскрываю поросшее трепетным мехом,
отвердевшее смертью брюшко Пикачу.
Его печень черна и подобна ореху,
бороздами покрыта - я в страхе кричу.
За окном, в седине бесконечного неба,
электрической птицей беснуется жизнь,
порождённое крошкой, погибшей нелепо,
воробьиное сердце в пинцете дрожит.

****

К Пегги

Опять дорога дальняя в невидимое море,
Бабар, слоненок маленький в далматике и лоре
печально машет хоботом на снежном полустанке,
и маниоку толстыми локтями негритянки
на бреге изумрудном толкут и напевают
о птичках и о девице, что крошит каравай им.
А каравай в перстах её не может истощиться,
пернатых мириады к ней слетаются со свистом.
И чёрных глаз колодези и серебра бренчание
в реке волос струящихся, и стан пугливой лани -
и злато невесомое, согретое ладонями,
истерзанное клювами, мечами недостойными
так царь исколот жадно был своими же клевретами.
Скажи мне, Пегги милая, что значит песня эта?
Ведь дева черноокая, в хитоне снежнотканном,
дар птицам крошит свадебный, избранником ей данный.
с утра отцово поле сжал, зерно смолол он жерновом,
испек душистый хлеб, она взяла его покорно -
и крошит, став на улице, подол в грязи испачкав,
всем птахам, что слетаются, кусочек предназначен.
А мне дорога дальняя назначена на горе,
и Пегги не ответила, как ни был я упорен.
А негритянки толстые толкут и напевают,
о чем, слонёнок маленький расскажет, если знает.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah