RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
ДВОЕТОЧИЕ

ДВОЕТОЧИЕ:3 ::: ОГЛАВЛЕНИЕ

Дан Пагис: ЧУЖЕЗЕМНЫЕ САДЫ

ГОРОД МОСТОВ

Широкоплечий град, всем напряженьем чувств
ликуют площади, и жилами мостов
шумы проходят городские – как из уст
двух берегов поющие потоки. И готов
в своих садах мечтать волнующийся град
о тишине во мраморе. И вместе
с тем плотью черною алкать цветной наряд
и бодрствовать, прислушиваться к вести
морщинами проулков, знаку, силе
покорным быть короновавших рук.

Высоколобый город, город светопыли,
рассеянного света круг.


ЧУЖЕЗЕМНЫЕ САДЫ

Приди и пой тем садам, что не узнают тебя,
ясным сердцу, немного прохладным, в сквоженьи,
в замирающей дрожи, словно в цветном отраженьи,
настежь распахнутым, синим. Дробясь,

те сады, что тебя не узнают, стоят. Без движенья
в изумлении встретят они твой приход.
Может быть, встанешь ты у садовых ворот,
может, руку протянешь ты, силой влеком притяженья,
чтобы тайны пейзажа коснуться, но вот

те сады отступили, как будто в зерцале взросли,
пред которым ты сам – чужестранец в пыли.


УБОГИЕ

Средь чёрных железных цветов и листвы из свинца
садовой ограды убогие спят и порхает
в узорных решётках их сон без конца,
как птицы в вольерах, что крыльями бьют, трепыхаясь.

И близки ворота, на петлях бесшумно скользят,
Но эти в отрепьях величья, в лохмотьях венца
На волю не выйдут, прорехами крыльев сквозя.


* * *

Блуждает образ мой
меж двух больших зеркал
стеклянным светом бесконечно множим
из холода во хлад, из зала в зал
я обречен скитаться, Боже.

Вдруг дверь за дверью прорываться стали
будто нарывы в коридорах, и бросали
там отражение из длани в длань, как мяч.

Скользну над глубью, в иллюзорный фон
вселюсь. Из посеребренных окон
вернулся взгляд, и замер я, незряч.


ФОНТАН

Силён и молод,
он
прозрачнейшее тело
из чаши ввысь возносит, как атлет.
На высоте стоит он юных лет,
спокоен, строен: изваянный свет.
Но вот нежданно
опустил он длани
и с гордой выси уронил главу –
чтоб щедро расточать свое сверканье,
припасть к истоку, преклонить колени
и петь от радости по возвращеньи.


ЖИРАФ

Тебя чарует синева высот,
как искренна она и хороша!
А снизу карликов крикливый сброд
глазеет на тебя, едва дыша.

Иной раз замираешь, поражаясь –
все эти люди: как они низки!
Ты знаешь, всякий гном воображает,
что он высок, когда вы так близки,
когда лицом к лицу вы даже.
Несносна скука. Ты ей спину кажешь,
и, повинуясь знаку иль словам –
Полный вперёд! – к чудесным островам.


МЕДНЫЕ ПОЛУМЕСЯЦЫ

Ночь звенит, как в ожерелье медном рóжки
на груди твоей, ведунья, знахарь мой,
близкая моя, разубранная тьмой,
помолчи уста к устам немножко,

не шепчи. Из тайников Ерусалима
извлекла меня и мой пленила сон,
так кружащейся кометой в небосклон
твой запущен я, бессонницей палимый.


ПОСЛЕДНЯЯ МОЛИТВА ШАУЛЯ

Господь мой, как быки на пашне,
я крепче был твоих камней,
в ярме громов молчал бесстрашно,
хотя молчанье тяжко мне.

Измучен я, ты мантию с меня
снимаешь царскую с опущенных рамен,
цвет армии своей закланной хороня
меж комьями земли, Господь мой и неволя,
грозой сходящий в душу как на поле,
вот жатва пред тобой. Амен.

Перевод с иврита: ГАЛИ-ДАНА ЗИНГЕР




следующая Дэвид Шапиро: СОКРЫТЫЕ СЛОВА и другие стихи
оглавление
предыдущая «НЕВЕРНОЕ ПРОЧТЕНИЕ РЕМБО»: Беседа с Гарольдом Шиммелем


blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah