| на главную
| рабочий стол
| сообщество полутона
| журнал рец
| премия журнала рец
| on-line проекты
| lj-polutona
| фестиваль slowwwo
| art-zine reflect
| двоеточие
| журнал полилог
| книги
 

RSS / все новости

Не прошло и десяти лет, как мы починили RSS трансляции. Подписывайтесь! |
Газета Метромост. Выпуски 6-8. (.zip) |
Новая книга - Константин Шавловский. Близнецы в крапиве |
Станислав Бельский. Путешествие начинается. Днепропетровск: ГЕРДА, 2016. |
Новая книга - Ницше Ф. Дионисийские дифирамбы. Перевод Алёши Прокопьева, 2015. |
Две новые книги - Виктор Лисин - "Дядявитя" и "Геннадий". |
Бельский С.А. Станция метро Заводская : сборник поэзии. – Днепропетровск: Герда, 2015. – 64 с. |
Газета Метромост. Выпуски 1-5. |
Новая книга - Екатерина Соколова - Чудское печенье |
Новая книга - Дмитрий Воробьев. Зимняя медицина. |

| вход для авторов
| забыли пароль?
| подписка на новости
| поиск по сайту












ДВОЕТОЧИЕ:10 ::: оглавление




Йегуда Галеви: ДВАДЦАТЬ СТИХОТВОРЕНИЙ печатать

Другу, приславшему сосуд вина

Век воспевать тебя не перестану,
Пить этот сок вовеки не устану,
Сосуд, что ты прислал, назвал я братом
И пью из уст его нектар и манну,
Пока друзья не скажут мне: "Доколе?
Ужели быть тебе все время пьяну?"
Отвечу я: "Как мне бальзам Гильада
Не пить, ведь он целит любую рану!
И как же мне теперь чураться чары
И юных чар противиться дурману?"


° ° °
Свет солнца скрыла влас бахрома; | Ланиту оголи,
Рабу любви страданье в груди | Красою утоли.

Коль, словно манна, спрятана ты, | И так задумал рок,
Моя душа - престол красоты | Твоей на вечный срок,
Тебя поймал я вервью мечты: | Что рок поделать мог?
Коль лань забуду, скрой меня, тьма,| Мне, Боже, смерть пошли!
Желанна лань мне! Рок, пропади, | Мне царства не сули!

Что мучишь сердце мне ты, хладна? | А в нем лишь ты одна.
Ты ангел, но зажгла пламена,| Горю, как купина!
Ты мне призвать погибель вольна: | Скажи - и вот она!
Не лгу, меня свела ты с ума, | Уж гибель не вдали,
Но дни мои - тебе! Погоди, | Мне сгинуть не вели.

Как светел лик твой - ярче лучей | Луны и солнца он,
В устах твоих нектара ручей, | Я б им был упоен,
Не будь мечей из гневных очей - | И я убит, сражен!
Коль ты меня убила сама,| И я лежу в пыли,
Ты воскреси меня, о, приди, | От смерти исцели!

В твоей красе слились свет и мгла: | О, как же ты мила!
Закат с восходом Божья свела | Длань в прелести чела,
Власы твои черны, как смола, | Сама же ты - бела.
Зачем тебе златая тесьма, | Рубины, хрустали?
Ты краше, как тебя ни ряди,| Всех девушек земли.

Сними свои цепочки, зане,| Прекрасна ты вполне,
Мешают лишь объятьям, и не | Дают лобзать оне.
И роза, что в Шаронской стране,| В весельи спела мне:
Халли укуд джиддек лима | Аздат бик-ил-хали
Ант ал-хали ва-хадда инди | Джумла шавагли.



На отъезд Моше ибн Эзры в христианскую часть Испании

Как душу от тоски смогу отвлечь я?
Уйдя, ты сердце взял мое далече,
Хотел бы умереть я в день разлуки, коль
Не чаял бы с тобою скорой встречи.
Расколы скал расскажут: чем дожди небес,
Очей моих весьма обильней течи.
О запада свеча, вернись на запад, будь
Печать у всех на сердце и предплечьи,
Гильбоа ль поливать хермонскою росой?
Что до косноязычных ясной речи?



Панегирик Ицхаку ибн Элитуму

Земля была как девочка грудная,
Ее гроза питала проливная,
Иль, как невеста, в заточеньи у зимы
Ласк чаяла, томяся и стеная,
Ждала поры любви - и вот, пришла весна:
Исцелена душа ее больная.
И нежится она, в цветы облечена,
На ней парча цветная вышивная,
И одеяньем этим оделяет всех,
На ней одежда каждый день иная:
То лалами, то перлами, то янтарем
Ее одежда вышита цветная,
То побледнеет, то вся покраснеет вдруг,
Как лань, от ласк любимого хмельная.
Цветы прекрасны столь, как будто Божью рать
Украла с тверди неба твердь земная!
Мы в дивный сад вошли, и с нами дщерь лозы,
Вся словно бы от страсти искряная,
В руке моей хладна как снег, но пламена
Зажжет внутри, коль изопью вина я,
Из глиняна нутра она, как свет с утра
Бежит, хрусталь блестящий наполняя,
С ней в сень дерев войдем, в сад, радостный, когда
Рыдает туча, небо затемняя,
Сад плачу тучи рад, а туча слезы льет,
Как будто бусинки из бус роняя.
Рад вертоград стрижу, рад, слыша, как поет
В листве голубка, голубя пленяя,
Ликует за листом, как дева, что поет
За ширмой, пляску страсти исполняя.
Стремлюсь душою к ветру утра, ибо в нем
Я ароматы дружбы обоняю.
Несется ветерок и обвевает мирт,
Благоуханье вдаль распространяя,
Колышет мирт, и пальма бьет, под пенье птиц,
В ладоши, с дланью длань соединяя,
Склоняется она перед Ицхаком. Мир
Смеется, это имя повторяя.
Вселенная речет: смех мне соделал Бог,
Ицхака мне на радость сотворяя.
Никто не возразит речам ее, и все
Внимают, эти речи одобряя,
О всех молва порой добра, порой худа -
Его все хвалят лишь, не укоряя.
Я наслаждаюсь звуком имени его,
Воспоминаньем душу ободряя,
Но воспою вдвойне я похвалу ему,
С ним встретившись и на него взирая,
И ясность языка, о господин Ицхак,
Найду, тебе хваленья подбирая,
Клянусь превозносить тебя я век, пока
Меня не обретет земля сырая.
Во всем прекрасен ты! Какую же хвалу
Скажу сперва, хваленье начиная?
Великодушье стан поставило в твоей
Душе, в ней мера мудрости тройная,
Пьет ласки разума душа твоя, тобой
Исследуема мудрость потайная.
В тебе свила гнездо наука, льнет к тебе,
С тобою тешась, как жена родная.
Так множься и плодись, да будет дух добра
В сынах твоих, и щедрая десная,
И правнуков узри, под сенью Божьей пусть
И милостью живут, беды не зная!



° ° °
Спеши в дом друга, там искрится страстно
Сок лоз, как солнце на восходе, красный,
Настолько ясен он в стеклянном кубке,
Что посрамит красою жемчуг ясный,
Хотел сосуд сокрыть его величье,
Да не сумел - старания напрасны!
А знак союза меж вином и мною -
Что с ним, печали надо мной не властны.
И вкруг меня певцы и музыканты,
И все они по своему прекрасны.



° ° °
Стирала ризы лань в слезах моих очей,
Сушил их свет красы ее, не солнца свет.
Так много слез моих - не нужен ей ручей,
Так светел лик ее, что в солнце нужды нет.



° ° °
Кто облечен червленными шелками,
Быть пожрану не чает червяками,
Испив утех вина, познал я цену их -
Не познана цена их дураками.
Из чаши той испив, сказал я: "Это яд!"
Они сказали: "Мед!" - и пьют глотками,
Ведь древо жизни им - сребро их, оттого
Не тронут древо знания руками.
Глухие, слышьте! Те блаженны, чьим словам
Внимают, их реченным языками -
Прекрасное кольцо - наука, вы ж ее
С горящими сравнили угольками.
Лентяям как ее вкусить? Знать, создал Бог
Беззубых львов - но с пышными щеками.
Лежащим ли ослам науки ношу несть,
Что тяготятся даже чепраками?
Склоняются к стене, не зная, перед Кем,
Подобные коровам с ишаками.
Клянуться ль Богом - им не верь, ведь Кем клялись,
Они не знают глупыми башками!
Сказали Богу: "Прочь!", знать не хотят путей
И тайн Его глупцы с еретиками.
Среди безумцев сам свихнешься невзначай,
Завоешь волком, коль живешь с волками!
Рог вознесли они нечестья, я средь них
Пропал бы, словно клас меж сорняками,
Когда бы не Меир: я милости его
И дружбы упивался родниками,
Зерно я сеял в нем, и был мой урожай
Богат любви и благости ростками,
Длань - древо жизни, древо знанья - ум его,
Лик - солнце, что не скрыто облаками,
Годами млад, велик умом - столь славный муж
Не порожден и прошлыми веками,
"Се - лучшая лоза, что взращена досель!",
Изречено сужденье знатоками,
"Величие отцов к потомку перешло!" -
Вот мнение о нем меж стариками,
Пристал ему почет отцов, как Аарон
Он увенчал главу свою венками.



Весна в Египте

Ужели Время, сняв покровы хлада,
Надело облачения отрады,
В шелка поля и вся земля оделась,
В украшенные золотом наряды?
И Гошен облачен в ефод, и словно
Узоры - все Йеора вертограды,
И пастбища пустынь пестры, и словно
Все в золоте Питом и Рамсес грады.
Как лани - девы на брегах Йеора,
Но краше их толпа, чем ланей стадо:
Их ноги тяжелят цепочки многи,
Запястья золотые тешат взгляды,
И сердце, соблазнясь, забудет старость
И вновь воспомнит юные услады
В Мицраиме, в раю, в краю Пишона,
На берегах реки, в цветеньи сада.
И словно в плащ расшитый облачились
Зеленовато-красных класов гряды,
И веет ветр, и как в мольбе пред Богом
Склоняются колосьев мириады.



° ° °
К истоку жизни вечной прибегая,
А жизнью тщетною пренебрегая,
Я жажду зреть Царя: лишь одному Ему
Мольбы слагаю, лишь Ему слуга я.
Когда бы я во сне увидел лик Его,
Век спал бы, пробужденье отвергая.
Узрев Его в душе, я век бы не глядел
Наружу: для чего мне явь другая?



° ° °
Из дома горлица ушла в лес; далек
Ее был путь. Бедняжка пала в силок.
Голубка бьется, вьется, рвется, зовет
Она любимого, чтоб Тот ей помог.
Уныньем мучится: чрез тысячу лет
Ждала конца беды - прошел этот срок.
Друг мучит долгою разлукою с Ним,
И гроб ей легче, чем изгнания рок,
"Ах, я забуду даже имя Его" -
Рекла, но дух ее в огне изнемог!
Любимый, что же Ты как враг? Поскорей
Ее избавь, возвысь спасения рог!
Ведь уповает, верит, ведь за Тебя
Она познала столько бед и тревог!
Иди же к ней, спеши, не медли! И к ней
Придет, пылая грозным пламенем, Бог.



° ° °
О Боже, вылечи, да буду здрав,
И да не сгину, нынче захворав!
Твои - лекарства, что б ни сделал Ты,
И наградив меня, и покарав -
Решаешь Ты, не я, и судишь Ты,
Добро мне дашь иль зло - Ты будешь прав.
Я исцеленья от Тебя прошу,
Ведь от Тебя оно, а не от трав.



° ° °
Лань из дома своего удалена,
Милый в гневе - что же смеха лань полна?
Страсть Эдома и Арава дочерей,
Домогающихся Друга, ей смешна.
Те - дикарки, и ужель оне под стать
Мне, газели, что с Оленем сплетена?
Где пророчество у них, где менора,
И ковчег завета где, и Шехина?
Нет, враги мои, любви не погасить,
Не погасите вы страсти пламена!



° ° °
Свод неба дрожал, узрев Твой свет и Твои дела,
И вод усмирился гнев, пучина назад ушла -
Как душам людей стоять в совете Твоем, ведь Ты -
Жар пламени, в коем даже скалы горят дотла?
Но примут Тебя сердца прямых и причислятся
К свидетелям славы, коих служба Тебе мила.
Все души живущие несут Тебе, Господи,
Хвалу: подобает одному лишь Тебе хвала!



° ° °
О спящий, в чьей груди
Не дремлет сердце: бди!
Восстань, в Моем иди
Сиянии вперед!
На колесницу всшед,
Спеши звезде вослед,
Кто был в темнице бед,
Тот на Синай взойдет!
Да будет посрамлен
Рекущий: обвинен
Сей род - и вот, Сион -
Венец Моих забот.
Явив иль утая
Мой лик, о сыновья -
Кто более, чем Я
Возлюбит Мой народ?



° ° °
Человече, из персти ты земной
И вернешься в конце во прах родной.

Коль дитяти пять лет, ему реки:
Будь счастливым, как солнце востеки!
Спит при маме он, сны его легки,
Всадник он за отцовскою спиной.

В наставленьях что толку в десять лет?
Подрастет он, и сам узнает свет.
Пусть он будет любовию согрет
И в семействе - лишь ласкою одной.

В двадцать лет жизнь сладка и хороша,
Олененок в горах бежит, спеша,
К поученьям глуха его душа,
В сеть попал он газели озорной.

В тридцать, женской рукою муж пленен
И в ловушке себя увидит он,
Как стрелами, гоним со всех сторон
Исполнять все, что велено женой.

Примирен муж с судьбою к сорока,
Будь приятна она, или горька,
Утомилась в трудах его рука,
Он в работах и в хлад, и в летний зной.

В пятьдесят, вспомнит юных дней тщету,
И представит могилы темноту,
И презрит всю мирскую суету -
Смерти близкой боязнь тому виной.

В шестьдесят, коль о том спросили вы,
Муж как древо без корня, без листвы,
Силы, мощи его уже мертвы,
Не восстанут, чтоб с ним идти войной.

А доживший десятков до семи -
Речь его не слышна уж меж людьми,
Он - обуза для близких и семьи,
Ходит с посохом, дряхлый и больной.

До восьми кто десятков доживет,
Горький кубок полынный выпьет тот,
Посмеется речам его народ,
Его очи не видят свет дневной.

Ну а после, уж он почти мертвец,
Был счастливым - а нынче как пришлец,
Разуменью его пришел конец
И душой он стремится в мир иной.



° ° °
Перед Тобой, в покое и в тревоге,
Душа, склонившись, молит о подмоге,
В Тебе возвеселюсь я, отправляясь,
И где мои бы ни ступили ноги:
Когда, крыла расправив, словно аист,
Помчится судно по морской дороге,
И вспучится пучина, словно чрево,
Мученья коего от качки многи,
И бездна закипит, котлу подобно,
И волны восстают, как гор отроги,
Толкают судно чудища морские,
Драконы пира ждут и осьминоги,
Кутеи рыщут в море филистимском
Хеттеи злые стерегут в остроге,
И страждешь, как роженица, у коей
Иссякли силы, хоть настали сроки:
Будь глад иль сушь, звук Имени Господня
Мне будет услаждать уста, высокий.
Дома и закрома свои оставлю,
Забуду я о выгоде и проке,
Единственную даже дочь покину,
Останусь в целом мире одинокий,
Из сердца вырву внука, отразится
Он только в памяти моей, не в оке,
Как Йегуда о Йегуде забудет,
Которого покинет он в итоге?
Но мне важней любовь к Тебе, и скоро
С хвалою встану на Твоем пороге,
Мое же сердце жертвенником станет,
В котором жар радения о Боге,
И гроб там обрету. Будь мне свидетель
И в райские прими меня чертоги!



° ° °
В Цоан приведи меня, к Хореву и в сторону
Шило и Горы святой, что плугом разорана,
Пройду, где прошел Ковчег, слезой увлажню своей
Ту землю, ведь сладостна как мед до сих пор она.
Жилище желанной там, гнездо позабытое,
Ведь изгнанны голуби и нынче там вороны.



° ° °
Введен судьбою в Нофские пустыни,
Прошу судьбу вести меня и ныне
На север - до пустыни Иудейской,
И далее, к прекраснейшей вершине.
Там облачусь я именем Господним,
Покровом будут мне Его святыни.



Из письма нагиду Шмуэлю бен Ханании в Каир

Коли воля твоя свершить мою волю,
Отпусти ты меня, не сдерживай боле,
Ведь покуда мой дом не там, где дом Божий,
Не обресть мне отдохновенья дотоле.
Не хочу я свой путь откладывать, ибо
Я страшусь, как бы мне не сгинуть в Шеоле.
Быть под сенью Его, средь отческих гробов
Гроб обресть - только этой чаю я доли.



° ° °
Закат, я этот ветер твой вдыхаю,
Рожденный, где ты рдеешь, полыхая.
Не из хранилищ ты ветров, но из рядов
Купцов летишь, как нард благоухая.
Ты веешь ласково, льешь запах лепестков,
Свободно, словно ласточка, порхая,
Как жаждали тебя и ждали все, кого
Несешь ты, судно в море колыхая!
Не ослабляй свою десницу, мчи ладью,
Будь светлый полдень или ночь глухая,
То расстилай, то разрывай пучину, мчи
До самых гор святых, не утихая,
Сразись и победи восточный ветер, что
Пучину пучит, бурей громыхая.
Что я поделать мог? Решает только Бог -
Попутный ветер иль гроза лихая.
Что я прошу - в руке Того, Кем сотворен
И ветер, и моря, и твердь сухая.

ПЕРЕВОД С ИВРИТА: ШЛОМО КРОЛ



ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА

Другу, приславшему сосуд вина
Это стихотворение написано размером ха-меруббе (аль-вафир). Оно относится к жанру "хамрийя" - стихотворение о вине.
бальзам Гильада - В Библии (кн. Иеремии) упоминается целебное растение с гор Гилеада. На европейские языки переводится обычно как "бальзам Гилеада". В еврейской и христианской традиции стало обозначать панацею, лекарство от всех болезней. Вино, излечивающее душевные раны, исправляющее несовершенство мира - один из традиционных мотивов винной поэзии.
чураться чары - Считалась, что пьянство простительно молодому человеку, а сочинение стихов о вине пристало молодому поэту. Пожилому поэту пристало писать стихи аскетического содержания. В оригинале игра слов построена на числовом значении слова "сосуд" - 24. "И как же я отвращусь от сосуда, а мне еще не исполнилось 24 лет?"

Свет солнца скрыла влас бахрома...
Это строфическое стихотворение - мувашшах. Структура мувашшаха такова: "пояс" (нечто вроде припева), состиящий из одной, двух или трех строк, находящийся в начале стихотворения и имеющий свою рифмовку и иногда свой размер, и строфы, в каждой из которых своя рифма, но в конце каждой строфы появляется вновь "пояс", размер и рифмы которого соответствуют размеру и рифме "пояса", открывающего стихотворение. Последний пояс называется "харджа" или "марказ". Часто он является прямой речью и написан не на литературном арабском в арабских стихотворениях и не на иврите в еврейских, но на разговорном арабском или на "аджами", т.е., туземном языке (в Испании "аджами" - это романский язык, а, например, на Ближнем Востоке персидский язык назывался "аджами").

Пояс в этом стихотворении состоит из двух строк, каждая из которых разделена на два полустишия. Рифма в поясе:
-ма / -ли
-ди/ -ли

Строфа состоит из трех строк, каждая разделена на два полустишия. Схема рифмовки в строфах:

AB
AB
AB

По жанру это стихотворение относится к стихотворениям о страсти (по-арабски газзаль, слово, известное по-русски в форме "газель").

Свет солнца - В газели красавица (или красавец) изображаются как источающие свет, затмевающий солнце и луну.
Рабу любви - Такое рабство - постоянный мотив газели.
Что мучишь сердце мне ты, хладна? - Жестокая и холодная красавица, взгляды которой как стрелы поражают сердца а холодность - причина смерти влюбленного - постоянный мотив газели.
роза, что в Шаронской стране - См. Песнь Песней 2:1

"Халли укуд джиддек лима | Аздат бик-ил-хали
Ант ал-хали ва-хадда инди | Джумла шавагли". - Харджа на разговорном арабском, перевод ее:
"развяжи ожерелья на шее твоей, зачем ты добавила себе украшение?
ты -- мое украшение, и это единственное, что занимает мою душу"

На отъезд Моше ибн Эзры в христианскую часть Испании
Это стихотворение, написанное размером ха-шалем (аль-камиль) относится по жанру к дружеским посланиям. В дружеских посланиях было принято использовать мотивы газели: разлука, от которой лирический герой хочет умереть, его слезы, которые обилием могут посрамить дожди и реки и т.д.
Расколы скал расскажут - цитата из Песни Песней 2:17. Горы, разделенные расселинами - символ разлуки, и лирический герой так обильно поливает их слезами, что они могут свидетельствовать, что слезы лирического героя обильнее дождей.
запада свеча - Согласно Талмуду, в светильник у западной стены Храма наливалось столько масла, сколько во все остальные светильники вместе и от него зажигались все светильники в Храме. Здесь игра слов: запад - это также и Магриб (по-арабски - запад), т.е., Андалузия, мусульманская часть Испании.
Печать у всех на сердце и предплечьи - ср. Песнь Песней 8:6
Гильбоа ль поливать хермонскою росой? - На горах Гильбоа, согласно Библии, армия израильского царя Саула потерпела сокрушительное поражение от филистимлян. В бою на горах Гильбоа погиб и сам царь Саул, и его сын Ионатан. Во 2-й книге Самуила (2-й Царств в Синодальном переводе), 1:21 Давид, оплакивая погибших, проклинает Гильбоа: "Горы Гильбоа, ни росы, ни дождя на вас".
В Псалме 133, роса, нисходящая с горы Хермон по горе Сион служит метафорой благословения. Совмещая две эти цитаты, Иегуда Галеви хочет сказать примерно следующее: Моше ибн Эзре, сладкоязычному поэту (ясной речи), точно так же нечего делать в христианской Испании, жители которой считались куда менее учеными и утонченными, чем жители Андалузии, как благословенной хермонской росе нечего делать на проклятых горах Гильбоа.

Панегирик Ицхаку ибн Элитуму
Эта касыда, написанная размером ха-шалем (аль-камиль), полным в первом полустишии и укороченном во втором, по жанру относится к прославлению. Касыда имеет свое строение: вступительная часть (здесь до 18 стиха), основная часть и иногда заключительная часть. Часто вступление и основная часть бывают написаны в разных жанрах и связь между вступлением и основной частью на взгляд современного читателя совсем слабая, однако для читателя того времени, связь эта вполне очевидна. Например, вступительная часть этой касыды - описание природы, весеннего сада, за ней же следует восхваление человека, которому рада сама природа, весь мир.
Цветы прекрасны столь, как будто Божью рать
Украла с тверди неба твердь земная!
- сравнение красоты цветов и красоты звездного неба - распространенный мотив описаний природы.
дщерь лозы - вино
За ширмой - Листья деревьев, в которых поют птицы, сравниваются с ширмой, за которой пела и танцевала певица (в мусульманских странах было принято скрывать певицу за ширмой).
Склоняется она перед Ицхаком - здесь начинается основная часть.
Вселенная речет: смех мне соделал Бог,
Ицхака мне на радость сотворяя
. - Ср. Бытие 21:6. Обыгрывая имя Ицхак, которое происходит от слова "смех", праматерь Сарра говорит, после рождения сына Исаака: "смех мне соделал Бог".

Спеши в дом друга, там искрится страстно
Это стихотворение написано размером ха-меруббе (аль-вафир). По жанру это винное стихотворение, аль-хамрийя.
И вкруг меня певцы и музыканты - Описание пира. На пиру было принято читать и петь стихи.

Стирала ризы лань в слезах моих очей
Эта рубайя написана размером ха-шалем (аль-камиль) и в жанровом отношении является газелью. Арабский колофон гласит: "Импровизация, которую он сложил, проезжая возле реки, в которой стирали прачки. И это одно из его красивейших стихотворений". В ней используются традиционные мотивы газели: возлюбленная сияет, как солнце, а слезы влюбленного столь же обильны, как реки и ручьи.

Кто облечен червленными шелками
Эта касыда написана размером ха-шалем (аль-камиль). Арабский колофон гласит: "И сказал слова посмеяния о собрании жителей Севильи во вступительной части, и от этого перешел к восхвалению везиря Абу-Альхассана ибн-Камниэля". То есть, эта касыда, прославляющая вельможу, панегирик, а ее вступительная часть относится к жанру сатиры. Меир Абу-Альхассан ибн-Камниэль был вельможа из знатной и богатой семьи, важный человек в Севилье. Позже, он переселился в Марокко и стал придворным врачом у фесских правителей из династии Альморавидов.
Кто облечен червленными шелками,
Быть пожрану не чает червяками
- Т.е., богатые не думают о смерти и не заботятся о душе.
Ведь древо жизни им - сребро их, оттого
Не тронут древо знания руками
- Т.е., они считают, что жизнь - в утехах и в накоплении богатств, а не в накоплении знаний.
Прекрасное кольцо - наука, вы ж ее
С горящими сравнили угольками
- Они боятся дотронуться до науки, как-будто это - горящие угли, тогда как на самом деле она - прекрасное украшение человека. Тут намек на сказку из Мидраш Рабба (мидраш Шемот, 1:26), где повествуется о том, почему Моисей был косноязычен. Когда он был младенцем, он был столь красив, что дочь фараона любила его, как собственное дитя, и сам фараон сажал его на колени. Как-то раз, играя с фараоном, Моисей снял его царский венец и возложил на свою голову. Злой колдун при дворе фараона истолковал это как дурной знак и предложил испытать Моисея. Перед ним положили блюдо с золотом и блюдо с горящими углями. Если Моисей выберет золото, он подлежит смерти. Ангел направил руку Моисея к блюду с углями, он взял уголь и положил его в рот. Поэтому он стал косноязычен.
Склоняются к стене, не зная, перед Кем,
Подобные коровам с ишаками - Как животные в хлеву качают головами без смысла, так и неученые люди склоняются в молитве, не зная, о чем и Кому они молятся.
Когда бы не Меир - Начало основной части.
Длань - древо жизни, древо знанья - ум его - т.е., его длань щедра и дарует жизнь нуждающимся, а его ум глубок.

Весна в Египте
Это вступительная часть касыды, являющейся ответом на письмо другу из Каира. Размер ее - ха-меруббе (аль-вафир). Она представляет собой описание природы Египта, где Иегуда Галеви провел почти год по дороге в Страну Израиля.
Гошен - область Египта, где, согласно Библии, жили сыны Израиля.
Ефод - облачение храмовых священников из материи, расшитой золотом и виссоном и украшенное драгоценными камнями (Исход 28).
Йеор - Нил.
Питом и Рамсес - египетские города, построенные, согласно Библии, сынами Израиля (Исход 1:11).
Мицраим - Египет.
Пишон (Бытие 2:11) - одна из рек рая.

К истоку жизни вечной прибегая
Стихотворение, написанное размером ха-шалем (аль-камиль), относится к жанру аскетической поэзии, аль-зухдийят. В этих стихах говорится о тщетности мирского, материального и временного. Истинная жизнь - в стремлении к Богу, а не к земным удовольствиям.

Из дома горлица ушла в лес
Стихотворение написано размером ха-маир (аль-сари) и относится, по всей видимости, к жанру селихот - молитв о прощении грехов, которые принято петь в месяц элуль, готовясь к Рош ха-Шана (еврейскому Новому году) и во время десяти дней покаяния между Рош ха-Шана и Йом Киппуром. В религиозных стихах часто присутствует "подпись" автора в виде акростиха - так и здесь, акростих составляет имя Иегуда Леви.
горлица - Собрание Израиля, согласно Псалму 56(в Синодальном переводе 55). Горлица ушла в лес - собрание Израиля отправилось в изгнание.
зовет она любимого - т.е., Бога. Бог в еврейской религиозной символике - супруг собрания Израиля.

О Боже, вылечи, да буду здрав
Стихотворение написано укороченным вариантом размера ха-маир (аль-сари). Арабский колофон гласит: "И сказал, выпивая целебное зелье".

Лань из дома своего удалена
Это стихотворение, написанное размером ха-калуа (аль-рамаль), относится к жанру религиозной поэзии "ахавот" - стихотворение, поющееся перед молитвой "Вечной любовью народ Твой Израиля Ты возлюбил".
Лань из дома своего удалена - В еврейской поэзии лань обычно значит красавица. Здесь имеется в виду Собрание Израиля, супруга Бога. Она удалена из дома - находится в изгнании.
Страсть Эдома и Арава дочерей,
Домогающихся Друга, ей смешна - Эдом в еврейской традиции - предок Рима. Поэтому, Эдом в еврейской поэзии практически всегда означает не исторический Эдом (Идумею), семитский народ, сосед Израиля, который, к тому же, был обращен в иудейство царем хасмонейской династии Йохананом Гирканом в 125 г. до н.э., но христиан. Дщерь Арава - мусульмане. Супруге Бога, Собранию Израиля, смешны претензии христиан и мусульман на то, что их религии - истинное почитание единого Бога, на то, что они - избранный народ.
Где пророчество у них, где менора,
И ковчег завета где, и Шехина?
- пророчество, святые принадлежности Храма, такие, как менора и ковчег завета, хранившейся в Святой Святых Храма, а также Шехина - Божественное присутствие - признаки истинной сакральности. Аргументы Иегуды Галеви, отрицавшего всякую святость в христианстве и исламе, похожи на аргументы ортодоксальных христиан, отрицающих святость у протестантов: нет у них апостольского наследия.
Нет, враги мои, любви не погасить,
Не погасите вы страсти пламена!
- Слово "любовь" в последнем стихе - своего рода переход к молитве "Вечная любовь". Обычно в последнем стихе стихотворений жанра "ахавот" присутствует это слово.


Свод неба дрожал, узрев Твой свет и Твои дела

Стихотворение написано размером ха-арох (аль-тавиль) и относится к жанру "рашут ле-нешама" - стихотворение, поющееся перед молитвой "Всякая живая душа благословляет имя Твое, Господи, Боже наш".
Свод неба дрожал, узрев Твой свет и Твои дела,
И вод усмирился гнев, пучина назад ушла
- Мотивы из молитвы Давида во 2-й книге Самуила (2-й Царств в Синодальном переводе), глава 22.
Жар пламени, в коем даже скалы горят дотла - ср. Второзаконие 32:22
К свидетелям славы, коих служба Тебе мила - К ангелам служения.
Все души живущие несут Тебе, Господи,
Хвалу: подобает одному лишь Тебе хвала!
- Слово "душа" служит для перехода к молитве "Всякая живая душа". В стихотворениях жанра "рашут ле-нешама" слово "душа" обычно появляется в последнем стихе.


О спящий, в чьей груди

Стихотворение написано укороченным вариантом размера "ха-митпашет" (аль-басит), в форме "квадратного стихотворения" - каждое полустишие стиха разделено на две части. Таким образом, в каждом стихе - четыре части, из которых три рифмуются между собой, а в последней - рифма монорима. Схема такова:
AAAB
CCCB
DDDB
и т.д. В жанровом отношении, это рашут ле-нешама, лирический герой его, в уста Которого вложены слова - Бог.
О спящий, в чьей груди
Не дремлет сердце
- Цитата из Песни Песней, 5:2 истолковывается так: Собрание Израиля спит в изгнании, но сердце его бодрствует в своем желании выйти из тьмы к свету, в ожидании избавления.
Спеши звезде вослед - Ср. Числа 24:17. Звезда - символ Мессии.


Человече, из персти ты земной

Это строфическое стихотворение (мувашшах) поется в конце вечерней службы на Йом Киппур в сирийских и марокканских общинах. Аттрибуция его не вполне ясна: во многих изданиях это стихотворение приписывается Аврааму ибн-Эзре, но проф. Эзра Фляйшер, на основании текстов из каирской Генизы, убедительно доказал, что стихотворение принадлежит каламу р.Иегуды Галеви. Стихи о течении человеческой жизни и о разных возрастах ее писались и другими поэтами, есть, например, стихотворение Шмуэля ха-Нагида о возрастах.
Олененок в горах бежит, спеша - Цитата из Песни Песней 2:8

Перед Тобой, в покое и в тревоге
Это стихотворение написано размером ха-меруббе (аль-вафир). В жанровом отношении, стихотворение это относится к жанру сионских песен, созданному Иегудой Галеви. После Иегуды Галеви, многие поэты писали сиониские песни, но в основном это были подражания его стихам, восхваляющим Сион и Землю Израиля. У Иегуды Галеви сиониский жанр более многообразен. Кроме восхвалений Сиона, к стихам этого жанра относятся также морские песни, написанные по дороге в Страну Израиля, цикл стихов, написанных в Египте, полемические стихи, личные стихи, в которых поэт говорит о своей страсти и стремлении к Сиону. Это стихотворение относится к морскому циклу.
крыла расправив, словно аист - Подняв паруса.
Кутеи рыщут в море филистимском - Кутеи - это, собственно говоря, самаритяне (так они называются в Талмуде, потому что во 2-й книге Царей 17:24 сказано, что самаритяне происходят от переселенцев из разных городов Вавилонского царства, в т.ч. из Куты)., но тут имеются в виду, по всей видимости, североафриканские пираты. Море названо филистимским, чтобы подчеркнуть его враждебность.
Хеттеи злые стерегут в остроге - Европейские разбойники.
Единственную даже дочь покину - У Иегуды Галеви и в самом деле была одна дочь.
Как Йегуда о Йегуде забудет - В восточных общинах принято давать детям имена в честь живущих старших родственников.

В Цоан приведи меня, к Хореву и в сторону
Это стихотворение написано размером ха-арох (аль-тавиль). Оно относится к египетскому циклу сионских песен.
Цоан - город в Египте, упоминаемый несколько раз в Библии (напр., Исход 30:4)
Хорев - гора Синай, где Израиль получил божественное откровение.
Шило - Первое место, где хранилась скиния завета, прежде чем была перенесена Давидом в Хеврон, а затем в Иерусалим.
Горы святой, что плугом разорана - Святая гора - это Храмовая гора в Иерусалиме, место, где находились первый и второй Храмы. После разрушения Второго Храма, гора была распахана римлянами, о чем, кстати, предупреждал пророк Михей (3:12). Впрочем, в еврейском оригинале этого стихотворения ничего нет про то, что гора была распахана, там написано просто: к кургану святилища, которое было разрушено.
Жилище желанной - Т.е., жилище собрания Израиляневесты, желанной Богу.
голуби - Израиль.
вороны - Крестоносцы.

Введен судьбою в Нофские пустыни
Это стихотворение, из египетского цикла сионских песен, написано размером ха-меруббе (аль-вафир).
Нофские пустыни - пустыни в Египте, ср. Исайя 19:13
к прекраснейшей вершине - К Храмовой Горе.

Из письма нагиду Шмуэлю бен Ханании в Каир
Это стихотворение тоже относится к египетскому циклу. Оно написано размером ха-каль (аль-хафиф). Это вступление к прозаическому письму нагиду (главе общины) евреев Каира с просьбой позволить Иегуде Галеви продолжить путешествие в Иерусалим. Иегуду Галеви приняли в Египте с восторгом, слава его как поэта и ученого была громкой во всех еврейских общинах, в том числе и в Египте. Иегуда Галеви провел в Египте почти год. По всей видимости, его просто не хотели отпускать.
в Шеоле - в области мертвых. Этого слова нет в оригинале, там: я боюсь, как бы со мной не случилось беды (т.е., как бы я не умер).

Закат, я этот ветер твой вдыхаю
По всей видимости, последнее известное нам стихотворение Иегуды Галеви. Написано размером ха-шалем (аль-камиль) и относится к морскому циклу сионских песен. Нам известен документ из Каирской генизы, из которого становятся ясными обстоятельства написания этого стихотворения: Иегуда Галеви, взойдя на корабль, плывущий в Страну Израиля, застрял на пять дней в ожидании попутного ветра. В конце концов, ветер с запада подул и корабль отчалил.
Не из хранилищ ты ветров, но из рядов
Купцов летишь, как нард благоухая - этот ветер столь благовонный, как будто он не из небесных хранилищ ветров (ср. Псалом 135:7, в Синодальном переводе 134:7), но из лавок, в которых продают специи и благовония.



ШЛОМО КРОЛ: ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

                        D.M. Nataliae Botvinnik opus meum consecratum est.

Я бы хотел сопроводить публикацию моих переводов из Иегуды Галеви (ок 1075–1141), одного из величайших еврейских поэтов Золотого века, периода расцвета еврейской поэзии и учености в Испании, кратким описанием некоторых особенностей еврейской поэзии средних веков.
В 10 в., в Испанию прибыл молодой ученый по имени Дунаш бен-Лабрат, уроженец Феса в Марокко, живший в Ираке и учившийся у великого еврейского ученого Саадьи Гаона. Он приходит ко двору богатого и могущественного еврейского вельможи Хисдая ибн Шапрута, покровителя наук и искусств. Именно этот момент можно назвать началом Золотого Века еврейской поэзии: бен Лабрат совершил революцию в еврейской поэзии, сравнимую с революцией Ломоносова и Тредиаковского в русской поэзии восьмью веками позже. Он адаптировал арабскую просодию для еврейской поэзии и ввел в еврейскую поэзию все многообразие жанров арабской поэзии. Прежде, светской еврейской поэзии не существовало. Была религиозная поэзия, традиции которой уходили в глубь времен, ко временам библейской поэзии. Еврейская религиозная поэзия того времени была в основном тоническая. Евреи еще до бен Лабрата восприняли от арабов рифму. Но размеры арабской поэзии, ее жанры и формальные особенности и украшения, т.е., то, что по-арабски называется аруд (поэтическое искусство) были введены в ивритскую поэзию Дунашем бен Лабратом.
История арабской поэзии и аруда берет свое начало в доисламскую эпоху. Древнейшие известные намобразцы бедуинской поэзии Хиджаза относятся к 5-6 вв. н.э. Поэзия высоко ценилась арабскими кочевниками, считалось, что поэтическое слово обладает магической силой. Именно в тот период сформировались шестнадцать основных размеров арабской поэзии, основные жанры ее (восхваление себя, другого или племени, сатира, стихи о вине, о страсти, рассуждения о бренности всего земного и мирского, плачи об умерших и др.), и две основные ее формы: крупное произведение, касыда, и небольшое стихотворение, кытаа.
Размеры арабской поэзии - количественные, т.е., основаны на регулярномчередовании долгих и кратких слогов. Есть мнение, что основные поэтические размеры соответствуют аллюрам верблюда и так они и образовались. Кроме основных размеров, есть большое количество вариаций. Размеры арабской поэзии были позже систематизированы филологом из Басры 8 в. Халилем ибн Ахмадом аль-Фарахиди в его труде Китаб аль-Аруд (Книга о стихосложении).
Адаптация арабских размеров в ивритской поэзии была делом не совсем тривиальным: дело в том, что средневековый иврит утратил разделение слогов на долгие и краткие, а ведь это разделение лежит в основе арабской просодии. Однако, в иврите есть один сверхкраткий гласный, называемый "шва на", который произносится примерно как сильно редуцированный русский "ы" (например, в слове "пылесос"). Он и стал выполнять в еврейской просодии функцию краткого гласного. В некоторых позициях этот гласный переходит в долгие гласные. Такие варианты его бен Лабрат предложил условносчитать тоже краткими для целей просодии. Кроме основных арабских размеров, в ивритской поэзии использовался и один специфически еврейский размер: в котором все слоги долгие.
Метод перевода арабских размеров на русский язык предложила Анна Долинина, востоковед из Санкт Петербурга, в своей книге "Аравийская старина" (Москва, "Наука", 1983). Но еще в 1929 г. немецкий еврейский философ Франц Розенцвейг выпустил книгу своих переводов из Иегуды Галеви на немецкий, в которых размеры были переданы с помощью тех же принципов.
Наиболее частые размеры еврейской поэзии - ха-меруббе (аль-вафир) и ха-шалем (аль-камиль), переводятся на русский, согласно методу Долининой, вторыми и четвертыми пеонами соотвественно, но, поскольку пеон в русской силлаботонике - фактически ямб с пиррихием, и тот, и другой размер переводятся пятистопным ямбом. Размер ха-митпашет (аль-басит) переводится как четвертый пеон (или два ямба) и анапест, повторенные дважды. Размер ха-миткарев (аль-мутакариб) передается четырьмя амфибрахиями. Размер ха-арох (аль-тавиль) передается амфибрахием и вторым пеоном, повторенными дважды. И т.д. Стих в арабской и еврейской поэзии разделен на два полустишия, между ними цезура, соблюдаемая не всегда, но в подавляющем большинстве случаев. Часто, в первом бейте (стихе) стихотворения существует внутренняя рифма между первым и вторым полустишием, т.н. "украшение начала" стихотворения.
Арабская и еврейская поэзия средних веков в основном моноримична, т.е., рифма - одна на все стихотворение. Но в 10-11 вв. в Андалузии появился мувашшах (стихотворение с "поясом") - строфическая форма с особым типом рифмы и написанное не одним из классических размеров аруда, но размером, выбранным именно для этого стихотворения поэтом, причем, размеры эти часто были разными для разных строк строфы (но строфы целиком были одинакового размера), как в античных лирических стихах. Через мувашшах, по мнению многих ученых, рифма проникла в европейскую поэзию: первые образцы рифмованной поэзии на европейских языках, а именно, стихи ранних провансальских трубадуров, таких, как Гильом Аквитанский, весьма напоминают мувашшах.
Кроме того, многие еврейские религиозные стихи по-прежнему писались тоническими размерами, в старой традиции. Такие стихи не представлены в этой подборке.
Перевод монорима - нелегкое дело, особенно учитывая тот факт, что семитские языки, в силу особенностей их морфологии (трехбуквенный корень), гораздо более продуктивны в отношении рифмы, чем языки индоевропейские. Поэтому, переводя большие касыды, я часто поступал так, как поступал Андрей Ревич, переводя арабские доисламские касыды "муаллакат": десять или пятнадцать строк я переводил одной рифмой, затем менял ее на другую, близкую к первой, затем вводил третью, близкую ко второй и т.д. В конце я всегда возвращаюсь к первоначальной рифме. Насколько это убедительно - не мне судить, а читателю.
Говоря о еврейской поэзии средних веков, нельзя не упомянуть такую важную особенность этой поэзии, как так называемый мозаичный стиль: средневековая еврейская поэзия центонна, цитаты и парафразы из Талмуда, раввинистической литературы, стихотворений поэтов прошлого, но особенно - из Священного Писания, считаются одним из важнейших украшений стиха, поводом блеснуть ученостью и остроумием. Цитаты эти часто даются в контексте совершенно отличном от оригинального. Для слушателя или читателя стихотворения эффект узнавания цитаты был одной из составляющих удовольствия, полученного от стихотворения. Далеко не все цитаты удается передать в переводе. На мой взгляд, это и не так важно: большая часть современных читателей не знают Писание наизусть, как знали его образованные еврейские читатели 12 века. Но некоторые цитаты все же удается передать и иногда это важно, например, если цитата несет на себе некую особую нагрузку или если эта цитата настолько популярна, что узнаваема по-русски.
Творчество р. Иегуды Галеви - одна из вершин Золотого Века еврейской поэзии, и его место в мировой поэзии - рядом с самыми великими. Иегуда Галеви родился в Толедо приблизительно в 1075 г. Толедо как раз в это время был завоеван христианами. Будучи молодым человеком, Иегуда Галеви перебрался в Гранаду, в мусульманской часть Испании. Будучи еще молодым человеком, Иегуда Галеви прославился в качестве ученого и поэта. Он входил в кружок выдающегося поэта Моше ибн Эзры, который стал для него учителем и другом. Иегуда Галеви писал многочисленные светские и религиозные стихи, многие его религиозные стихи входят в еврейское богослужение по сей день. Главным философским трудом р. Иегуды Галеви является Китаб-аль-Хазари (Хазарская книга), написанный на арабском языке и переведенный вскоре семейством ибн Тиббон из Прованса на иврит под названием Сефер ха-Кузари.
В Кузари, р. Иегуда Галеви, кроме прочего, говорит о важности Страны Израиля для еврейского народа и о ее религиозном значении. По видимому, когда Иегуде Галеви было за пятьдесят, он дал обет переселиться в Страну Израиля, что не было тогда просто: страна была в запустении (тогда как Испания была цветущей, развитой и культурной страной), евреев в ней было совсем мало, правителями страны были крестоносцы, которые вовсе не благоволили евреям, да и сам путь был долог, изнурителен и полон опасностей. Но идея о возвращении в страну предков овладела воображением поэта, эта мечта выражена во многих стихах Иегуды Галеви: он создатель особого жанра "сионской поэзии". Будучи уже пожилым человеком, Иегуда Галеви совершил этот путь. Из письма того времени, найденного в хранилище каирской синагоги, мы знаем, что Иегуда Галеви действительно прибыл в Святую Землю. Согласно народной легенде, когда Иегуда Галеви, войдя в ворота Иерусалима, простерся во прахе и оплакивал разрушение столицы и Храма, скакавший рядом сарацин метнул в него копье и убил его в тот самый миг, когда его мечта осуществилась.