Звательный падеж - Дария Кошка - полутона

polutona.ru

Звательный падеж

Дария Кошка

Дария Кошка (Селищева Дария) – аспирант ХНУ имени В. Н. Каразина, работает над диссертацией о поэтическом акте. Закончила ВНУ имени В. Даля (бакалавр) и ХНУ имени В. Н. Каразина (магистр). Автор книги «Первый лист» (готовится к печати). Публиковалась в лит. журналах «Лава» «Харків» (Харьков), «Пять стихий» (Горловка), в журнале научной фантастики «Млечный путь» (Россия). Имеется два десятка научных публикаций по философии поэзии в Украине, России, Польше, Чехии, Болгарии. Лауреат литературного фестиваля «Харьковград» (2016г.), ведущий студии Литературного объединения «АВАЛ» (Харьков, 2017 г.), соорганизатор Луганского Философского Братства (ныне – философский клуб Aletheia) и Литературного Клуба имени Франца Кафки (Луганск, ВНУ им. В. Даля, 2012-14 гг.), соорганизатор Круглого стола «Скрытие как проблема философии: пространственные рефлексии» и научного семинара "Рауманализ Лакана" (Харьков, ХНУ имени В. Н. Каразина, 2015 г.). Ведёт блог, посвященный сюжету и композиции сериала «Игра престолов» и блог о философском взгляде на мир, где в том числе есть публикации на литературоведческие темы (http://diaryofthrones.blogspot.com/, https://moveurtime.blogspot.com/).





ИХТИАНДР

Я в море входил, будто в первое обещание света,
чтоб переменить любовью его тьму.
Искал средь водорослей беспощадные ответы –
в лицо мне дышала лишь стылая рать мук.
То камнем катясь, то, течением злым гонимый,
с дельфинами взрезывал спины живых волн.
В нас целили рифы подводные – да мимо.
И сам я не раз себя миновал, берегов полон.
Под кожей кричали разверстые рты-раны
(их море не лечит – не моет): «Веди в бой!»
И всё ж соль войны – не морская… Вставал рано –
а в приступе волны захлёбывались собой.
И море глотало меня под поверхность, и вся рыбья
меня не спасала от безответности прыть.
Я вынырнул. Слышу: «Дай раны омою…» – над зыбью.
Над пропастью пропасть – в которой из них плыть?
Я бил кулаками гладь, точно одеяло –
и рыбы пропели истину в глушь ушей.
То нить рукава Ярославны рекой Каяла
спустилась и нежеланной коснулась шеи.


* * *

Это тогда был ещё не ты:
карты миров не расстреливал ветер.
Бьёшься со мной за меня, цветы
на подоконники выставив детям.
Смех по-над робостью сих святых
радо мишенить бесстыжее солнце.
Снова расстёгивая сты-
ль, растягивая – знай: не оснётся
нас злая явь. Не тревожь ковыль.
Перешиваем изнанку гнева.
Я – линия, или ты – не-быль? –
тенетствует живой невод
чуже.
Ликуй вместе с ним и ты.
Тени отбросив, сближай их башни,
бликом безделиц иных златых
затягивая вчерашнее
(коль уж растрачены все рубцы
временем, именем... Проще: оком).
Прочь лепестками – во все концы,
дальше прозрачных чужих стёкол.


* * *

Приходи ко мне с несмелой своей любовью,
у которой даже других имён нет –
я тебя отпаивать буду водой да кровью.
Если вдруг сам август во мне потонет –
поцелуем благослови крыло мне.
Видишь? Плоть пеленает рот разинутый ране.
Заживает одна только кажимость. Помни:
раню – вспять обратятся реки, знамые ране.


* * *

Пальцами прикасайся к фиолетовым цветам под луной.
Купол над куполом испокон веков ждал молчания звона.
Вот оставляй безответным и ты колокольчик иной,
раз в унисон отозваться не можешь и онеметь влюблённо.
Лунный безликий диск торопит на неправый искренний суд
тех, кто услышал сказкою венчанный говор дороги.
Сумрачь над городами: мимо, но насквозь неё несут
к обетованным порогам упрямые верные ноги.


* * *

Он падал камнем, но обернулся островом,
касаясь смиренной холодной глади. –
Не слишком ли много тебе, мечтатель?
Звёзды пропели празднично-пёстро вам,
вчерашние, завтрашние, все – над
Чужеоком с заглавной литеры
увешивали звёзды сад,
словно пытались опять пролить Ер и
совсем не греческое горькое Йот
(окаменели на дне бутылки!)
Только язык своё – до-поёт,
вглядываясь Несвоим в затылки:
у языка есть дно. А душа – бездонна,
кто б её выточил, вылепил, высмотрел,
лучше – увёл у Заокоёмной –
тот молоко бы у первой из mater ел,
тому бы и донышко – прочно-выспренне,
тому – до краёв завиточек полный...
пробел?
Но как отталкиваться ото дна,
если в дому пропадают блюда,
приготовленные себе? Видна
камням дорога – нелюбым чудо.


* * *

Холодный свет медицински-раново
на коже схватывает печаль.
Под солнца блик тех роняет заново,
кто пробуждается невзначай
в лесах уравнивающей безлесости:
там одиночествуют вдвоём.
Ровней луны бы кувшиносерп нести –
на всех один. Но чествую – своё.


* * *

Запылённая кнопка ВЫЙТИ...
Устаревшее слово КНОПКА.
Нажимай на меня и нити
надрывай, и тяни в коробку.
У снежинок чёрные тени,
а ресницы – для света пяльца.
Может, Бог и само Творение
говорил прикасанием пальца.