polutona.ru

Анна Гринка

открытки из Ревашоля

привет, рептильный 

ничего страшного —
это белая проверка
ты сможешь попробовать ещё раз
когда повысишь этот навык

в военном углублении
возле площади
встреть их и поговори с ними
они как чешуя, а ты эмаль
расплющенная ветром до отравы

снарядные ямы полны луны
даже днём голосят нарядные
тишиной размером с пощёчину
а так-то совсем не главные

а главное — не провалиться
в туман своих собственных рук
пока белое заливается красным
и проверка вдруг стала последней

навсегда не украдено, не встречено
не узнано, не проверено, не зыркнуто
не покалечено
зато на лице, на ткани смотрения
разрушается новый сосуд
и все теперь мои глаза — проверочные


***

шлю открытки из ревашоля
на нечётные числа и на шестое —
именно эти дни
врезались в центр головы
по непонятной извне причине
может, связанной с местным
внутренним дымом
который втирается в кожу
словно в доверие
выползая из щели
очередной неоткрывшейся двери

а так вот, а вот
там кто-то горит или курит
может, весь город оттуда
со мной говорит
или молчит
ловит себя через скважины
как через сито

тем временем ветер
кусает о том
что не всё здесь станет открыто
и нечётное и шестое
пишутся просто так
на обороте открыток

но, может, открытки
и станут открытием
может, дойдёт хоть одна
сквозь приглушённую дверь
куда-то вообще не туда
потому что ведь я не пройду
проверку на верность отправке
не буду я верить в неё
и она заживёт бесшовно —
как трепет щелчком:
а чё, а в смысле

пока в грохоте чистом
расходится прорезь

моя шестигранная почта зависла
в холодной весне ревашоля


***

из зуба растут незабудки
новый лишайник в ошейнике

на том месте
где собака укусила себя
явилось разбитое кресло

незабудки должны были
не забыть
и небесным островом быть
кресла того поверх

вонять мокрой шерстью
свободы

но цветы есть цветы
и они
просто лежат в потолке
соображая провал

на этаж, что повыше
где от укуса недели
в соседях
растёт уже время когтей


***

зарево над табуреткой
холод никогда ещё не был таким
цвет никогда ещё не был таким

затопленный выстрел в окне
мы выберемся из него
осколками кожи по краю
друг друга

за кляксой прорехи
всё ещё слышна табуретка
и слышен
лезущий из неё третий мир

предыдущие два
сжевали и выпили
вместе с черешней

они ворочаются в животах
как бельё в медленном режиме
стиралки

после откровения
после решета
у нас нет ран
потому что мы сами навылет

это не смерть
она никогда ещё не была такой
это судорога
от недостатка магния

это мышца разбавила
комнату всю
исчезая во сне для сидения
в рассвете четвероногом


***

я почистила ноготь
в треске окна
вся планета была кругла
и отрезок пластины её холодил
потому что был мёртв
с начала себя

я не помню
как палец болеть вспоминал
не помню удар или ранку
я помню, что почва и кожа
все вместе
трещиной были сплошной

я помню вдали восходящий рассвет
второй и неверный
за дребезгом соли
морской или плавной —
как будто в загрузке
как будто на первом экране игры

вся планета была чиста
в блеске 
рушился ноготь
спокойный, как звук за окном
все дворы поднимали перья
вверх к золотистому солнцу
обогнавшему свой рассвет

оно проносило выше
отголоски от пальцевой боли
от них начиналось всё небо
от них все события шли

но откуда же помню
треск или ноготь
откуда, ведь этого нет


***

трепет проводов
но это неправда —
и провода или проводы?
ты вообще о чём

о чём ты окунулся в чай
носом, как крылом
осенней мухи

где твоя параллель
в потоке кожаного
электричества
неужели только
в дыхательных трубках
поверх дыхания
где последнее городское лёгкое
корёжится натянутой прямой
харкает отёк передач
и ознобом пинает берег
больничных заброшек
где вырванный час происходит
над влагой далёких больных

хах, смотри-ка, к чему приехали
что речь про проводы действительно
а не про провода

да это слушаешь собственную
ушную дырку
и веришь зачем-то ей
а можно и вовсе увидеть
что птица на проводе
себя и разбавила
и провожает
перед коротким, но верным
жёлтым цветком в голове

и провожатым разницы нет
кому отточить плечо
а ты вообще о чём
и кто они и за что


***

я мёртвый именно мужик
который мало, но знает
о том, что звери не существуют
давно

давным-давно они ушли со своей
шерстяной поверхности
в глубину глубже костного мозга
оставив снаружи лесной автопилот
а то и квартирный —
так живут кошки
так повторяют собаки
собранный в иглу ритуал

встреть человека, положь человека
на диван его комнаты
и прыгай
вокруг и внутрь его пластины
из запаха пота, кожных частиц и пыли
прыгай в это кольцо
бытового родного сатурна

будь с человеком, пока он такой
весь снаружи

когда весь внутрь уйдёт
покрой его воем
закрой его пухом
попробуй на вкус

в глубине глубже костного мозга
встречаются звери разные прекрасные
и мёртвый мужик

а я им и говорю
и обнимаю
клетками красной краски


***

в соседях видны их этажи
приглушённая вода
в этих стенах
когда расправляют для вдоха

втянуты в один город
одним сквозняком
втянуты в один
закольцованный пепел

втянуты в одно переступление

переступи через меня
как через вырванное лёгкое

свист продырявленной птицы
всё ещё слышен в соседях моих

дыхание свиста
в нём окутаны ракеты
ты смотришь и я знаю, что мы
расстались
но я не знаю, сколько мне ещё
слышать новости
и где-то тебя среди них

воздух, растущий из альвеол
и стекающий с них же в ковёр
пыльный ковёр прихожей
истоптанный водой затвердевшей
заплёванный ворс
в котором смотрю твои руки
подзорной трубой —
половиной лёгкого
длинной как осень