RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Гали-Дана Зингер

ПАМЯТИ

04-01-2009






памяти пиона

Без слов. А на розовом фоне
пейзажи с годами:
Жду. - Вижу. - Как
стояли и дули губки
и домысленный воображением
пейзанин лезет к пейзанке
под пенное фарфоровое юбки
но пион ему показывает дулю

+++
у забора пион-редиска
кулаками упрётся в воздух.
займётся метанием диска -
как метнёт, в нос заедет благой вонью
а затем, вконец распустившись,
выпустит перо из думок
замусорит грядку и дорожку.

+++
под горн пионерской побудки
прощание с пионом
объявление на другом конце июня
СНИМАЕМ ПЕНКИ С МОЛОКА С МАРГАНЦОВКОЙ
почему-то время как сейчас помню
поздравительных телеграмм
всё те же пионы розы незабудки
их правдоподобия

+++
соболезнования приходили
одни. без бутонов и почек.
Разносчики клееных полосок
вручив
вставляли авторучку
в негнущиеся пальцы:
распишитесь
пальцы послушно сгибались
и выводили закорючку:
нрзб анонимов и шпионов
пьяных в лоск
печалью и – (прочерк)



памяти незабудки

памяти незабудки
не позавидуешь.
вдругорядь помни, -
сказал ей податель имён, -
а другого имени нé дал.
так и кличут её незабудка на всех языках.
издеваются, значит.
она же пытается вспомнить.
болотце. корытце.
оконце неба.
и как её звали тогда.
20.8.2006

+++
на берегу того лета произрастали будки и забудки
в будках жили Рекс и другая немецкая овчарка
а за – пилась царская чарка,
она называлась стограмм
полынной настойки
а главного-то нальёшь, пока Катя не видит? – говорил дядя Костя,
наш дачный хозяин,
подсаживаясь к столу с котлетой
из подорожника и поджаркой из ноготков.
а главное – это что?
наждачной рукой опереться на стойку
опрокинуть пустой стопарик.
главным для нас было и остаётся
из всех киноискусств - недоуменье,
его всегда было в избытке
теперь застопорилось.
2-24.9.2006

+++
не понимать, но помнить.
не мать, но нить,
вот розовеет голубизна инсомнии
из-под отцовских очков.
будильник звонит.
глупизна ещё не есть глупость.
было такое словцо: глупизна.
под одеялом, как под лупой,
про незабудудки читай допоздна.
если поймёшь и поймаешь – отпустит.
задано на дом: понять и простить
тех, кто нашёл тебя в кислой капусте
и попытался спасти.
2.9.2006



памяти астр

памяти астр бывают разные:
активная память, когда их, ещё не расцветших,
выкапывают спозаранку и везут на кладбище к бабушке Кейле.
пассивная: тоже ветшает.
моторная: направо
прямо и налево в двух шагах от душа.
ассоциативная: ели борщ со сметаной.
фотографическая: первое сентября и крахмальный передник,
ретушь.
избирательная: не помнить белое оперенье
помнить серо-буро-малиновые бредни
астральная: никогда не любила астры в той жизни.
то ли дело: теперь
24.9.2006



памяти шелковицы

тут я живу, хотя долго и умерли,
тот ушёл тот уехал
в один день и счáстливо
осознавая невозможность

- умерли-шмумерли, лишь бы были здоровы -
чихает бетонная пыль
оседая на листья
- вашими молитвами -
хочет ответить отбойный молоток,
но молчит
и без слов продолжает ломиться в открытые окна
сохнет седая листва
у неё безответное
к кокону не шелкопряда
другого какого-то
чешуекрылого
4.X.2006, 6.X.2006



памяти мирта

тогда мне только хотелось
быть другом целому миру
тогда я ещё не знала:
целый мир хотел быть мне другим.
не исцелят, казалось,
космическое тело
ни мирра ни миро
ни лепет ti amo ни гимн
липовые липовые соцветья
не похоже но и похуже
бывают сопоставленья
лунное напыление
млечный лепест
цветки одиночные
каждый – нелепец
калечит лечит
врачует увечит
хочет увековечить
в торной памяти дёрна
плод свой ночной
иссиня-чёрный.
4-5.X.2006



памяти морозных цветов на стекле

Кате Полищук (12.15.2000 – 11.1.2006)



подмороженная рябина говорит:
сбереги навсегда зиму вечность и лето
чтобы очень пришёл
и застал нас врасплох
мы ещё покраснеем
от шалости давней
и ответим за это
ранним инеем, шёлком-
сырцом и некормленых блох
на запястье рассвета пасти
станем как духовник и наставник

полюбите нас рябенькими,
а беленькими нас всяк

снегирь в груди говорит:
сбереги на весь год
с берегов на все годы
эту льдинку и вмёрзшую лодку

лад лидийский и до
ненасытную дудкину глотку
и плачевную оду

и державы жерло
и червлёный удел
и перловые тучи

и неведомый од
и свою несвободу
и двудомных дерев незавидную участь

а великий могучий
натяни на колодку
черевички стачай и не мучай

или хочешь – лизни наш железный закон на морозе
и останешься жить с заоконною азбукой морзе
точка точка тире

что ещё может быть бесполезней
от болезней, от розни, от оползней
в облачном тире

ольховая шишка в спичечном коробке говорит:
сбереги на все где
там где вобла летает
в белесой слюде
чешуёй слюдяною одета
сбереги на всё где-то
володея твоею пунктирной тоской
и своею слюнявой одеттой
превозносится облак кудлатый
средь невинных сельдей оловянны солдаты плывут
это имя твоё: навсегдатай
август – 27.11.2006



памяти багряника

Листья опадающие, круглые, тупые, цельнокрайные,
при основании глубоко сердцевидные.



прель сора
жатый шёлк и удивляться: деревьев нету первого куплета
нет первыя строфы
нет дерева иудова
его нет!

не лето же, апрель

пунктиром молока проносится
и смолк
небесный монорельс

а всё в асфальт впечатано графы расхода
и нет его!

и то, что под ногами
уже не древо Иудеи
не Arbre de Judée
не Judas tree
не слов удел
- сотри –
недеяния след
не доля свалок
а дурная слава
дурная кровь
и диво дивное
людей

то по-белу лилов
то – по-лилову ал
тот чёрный нал
той памяти улов

бессмертно все, что сам по пустякам
ты вспоминал я забывала
30.VI.2008, 2.VII.2008, 17.VII.2008



памяти всё той же шелковицы

тень на стену приходит и ложится
с больной извёсткой, не на брёвна детства, не на обои недетской.
бетонная пристройка, не изба ведь и не коммуналка.
надбровною от любопытства приподнялось окно за ставней.
гудёт компьютер однотонно.
но ночь на ровном этом звуке
не избавить
от себя от ночи.
прикинуться сестрой, которой нет
и не было и, может, и не будет?
но-но! исход один забаве.
извод один – да как не извести! –
испод один – забывчивость.
не память.
мне кажется, что вовсе откровенна.
хоть и не исповедь.
а всё же кров и дом.
и Word в работе.
и тучи комаров.
и двор, который обернулся садом,
как соль, что обернулась на содом,
представившись женою и стыдом.
дверной проем, что притворился дверью,
и тьма радиограмм,
себя представившая стадом,
не стаей – так! – мышей летучих.
приём - приём - как слышно - я – ушан.
вас слышу - я – ушанка.
но исподволь слетелись
петéльки с петлями на пуговицы слов
и лепет затянулся
24.VI.2008



памяти другого шиповника

Шиповник, правда, больше не цветёт.



так оно всё безлично
та ли другая
ли
чинно
всех не по росту разложат
под облаками суглинка
руконожка моя собака
что с тобой было допрежде
я никогда не узнаю

егда поезд приидет
о багаже не спросят
время пути отменят
и подрасти не успеешь

срезать собачью розу
истолочь растереть и плюнуть
через плечо три раза
как только уколот пальчик.
бестолочь, неужто не чуешь
ту, что палачит и плачет
в той, что воскреснуть не чает

---
что с тобой было после
я не смогу не помнить
другая моя собака
первая моя собака
2 мая 2008



памяти шиповника

пять лепестков на пальцах пересчитать не сумела
смела муслиновый мусор
с колен и - за пяльцы несмело
но за мулине сомлела
спать захотелось так не вовремя так внезапно
она ещё мусолила какие-то обрывки мыслей
перебирала как на шее бусы
«пить», «помнишь», «вопишь», «вопьётся»
а над нею уже нависли
заросли рос и зорь запах
сто лет залпом
24 июля 2008



памяти всякого жасмина

нарушенная
но кроме нее ничего не слышу
в стадии борьбы с раскуроченным криком "ура!"

правила здесь, ясмины и логика бессильны
то там, то бел, то бел,
то приступать лучше с третьей попытки

случилось то, чего хотела
не тогда, но хотя бы
не то, но тоже

ожил тот – белый – свет
воскового псевдо-апельсина
мнимого больного флер д'оранжа

отблеск кипенной тяжбы
древесного тела с ибн синой
без минеральной подпитки

стела мясным мухам
прошедшим пытки
и другим, павлиньим и синим

грань же между сбывшимся и небывшим
в определителе растений:
голова садовая: филадельфус

в парандже тени
эльф отцветшего куста
снятого молока головы

случилось то, чего хотела
стало тихо
-13.X.2008
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah