РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Алексей Черников

Не помнить речь при всём народе

19-01-2022 : редактор - Кирилл Пейсиков





***
Этим невозможно овладеть,

С этим невозможно совладать.
Дай мне только смутно поглядеть,
Если ты и вправду благодать.

Если ты и вправду тишина,
Оторопь имперских январей.
Если для народа ты смешна
И страшна, что к истине скорей.

Не тебя ли рубцевал Рублёв
На иконном дереве мазком,
Чтобы дураки лишались лбов,
Падая в молении ничком?

Как ты неприлично хороша,
Будто небо укоряешь ей —
Красотой, не стоящей гроша,
Не спасающей от январей.

Вот мы пара — оба сапога
На одну-то ноженьку! Гляди:
Это цыкнет царская пурга?
Это Бог играет впереди?

Ни царю, ни Богу, ни молве —
Лишь тебе, красивой, говорю:
Пусть хохочут в мире и Москве,
Будем танцевать по январю.

Замерзать на площади, при всех!
Стрекозой сражаться с муравьём! —
И такой немузыкальный смех,
Недостойный, некрасивый смех
Из толпы… А мы переживём. 


***
Я люблю твоё имя, когда после двух

Или трёх оговорок сложу их впервые –
Эти буквы, которые терпки на слух,
Эти инициалы твои роковые.

Я хочу эти звуки наружу пустить,
Молотком языка отколоть и ошпарить,
Чтоб ударная «и», как воздушная нить,
С гласной «а» две согласных срастила на память.

Дай мне паспорт свой. Что эта книга поёт?
Имя полное выглядит чуждо и дико,
А в коротком сквозит одомашненный гнёт.
То вина или мука? – а это лишь Вика. 


***
В обморок свалившейся траве

Приносил росу в кленовых горстках
Ангел с женским именем на 
«вэ» –
Как вода, веретено и воздух.

И в мою квартиру между дел
Прилетал развеивать усталость,
Но подолгу в кресле не сидел,
Чтобы кресло узким не казалось.


***
Бог радуется, глядя на тебя

Незимними глазницами моими.
Мой взгляд, в себе звезду твою топя,
Волхвом сквозит в лице-Иерусалиме.

А чтобы он под снегом не зачах,
Не сбился, как скучающая паства,
Висит на четырёх цветных лучах,
Как кукла, чёрно-белое пространство.

Оно ведёт по сумеркам свобод
К тебе, огонь, за чем-то невесомым,
Не позволяя мне пойти в обход
Вселенского тепла, к иным резонам.

Всему есть вид, но не на всё есть взгляд,
Готовый к точке фокуса на веру –
Пожизненной, как в небе говорят,
Не давшейся ни слову, ни замеру.

Я беззащитно встал под этот свет.
Рази меня, оружие соблазна.
Твоя метель, сводя меня на нет,
В моих глазах глупа и безобразна,

Скупа и надоедлива, как смерть,
В которой не уверен я изрядно.
Есть женщина. Есть Бог. И будут впредь.
И есть глаза и световые пятна.


***
КОВЧЕГ

1

Господь решил стереть следы,
Размыть на свете каждый атом,
Позволив выйти из воды
Любовникам и музыкантам.

Я лёгок, милая, как вдох.
Нас не качнёт судьбы шумиха.
Давай считать до тактов трёх,
А после снова будет тихо.

Ковчегом музыка скользит,
Сражая мир последней жаждой –
Попасть на звуковой транзит,
Где слово – пара твари каждой.

Гляди: к смертям поворотив,
Мир держится за наш мотив.

2
Мир спал среди белил,
Пока мы плыли,
И взглядом я лепил
Тебя из были.

И эхо глаз твоих
Миры двоило,
Чтоб даже вдох затих,
Нырнув в белила.

В ковчеге я и ты
На снежной мессе –
Белее немоты
Надмирной взвеси.

...Для памяти затронь,
Сходя с ковчега,
Белеющий огонь
Грудного снега.

И пару сбереги
Свою, крупица,
На новые круги
Сойдя крутиться.

3

Кто нарушил тайну снега,
Кто стоял на нём,
Если в ризнице ковчега
Только мы вдвоём?

Чьи следы не заметает
В бурю на борту?
Кто на жизнь нам намекает
Эту и на ту?..



***
Во всей человечьей ораве

По эту грань жизни и ту
Я больше, чем кто-либо, вправе
На злую твою красоту.

Тобой принародно контужен,
Расширен и сужен опять,
Зачем я не знаю отдушин,
Каких ты не можешь отнять?

Кружусь неизвестной планетой,
Тебя принимая за ось.
Поди ухвати да изведай —
Красу, проходящую врозь.

Красивое — миру не пара,
В делах — не помощник, увы.
Танцуешь синонимом пара
В пустыне моей головы.

Я тоже танцую — Давидом,
Раздетым библейским царём,
И я тебя миру не выдам,
О связи мы миру соврём.

Я миром не пронят, не понят.
Ты только не сдайся другим,
Которые птицу погонят
Житейским укором благим.

Не спутывай дар воедино
С наивным залогом землян.
Иная у нас пуповина,
И нам не прощают изъян.


***
Два ангела, два детектива

Расследуют мои дела.
Я ада жду самолюбиво, —
Куда ж ещё меня могла
Вести тропа большой свободы?
Я отгадал вердикт суда:
Душе не знать вторые роды,
Она не лёд и не вода.
Маши мне шляпой, ангел-сыщик,
Дай трубкой затянуться впрок.
Теперь души моей острог —
Завод по производству спичек.
Душа — не воробей, не слово.
Поди её переиграй!

Но наказание сурово:
Меня определяют в рай.

...Зачем меня вот так любили —
И беззаконно тем вдвойне,
Что чистили от прошлой были
Комок бессмертия во мне?
Инспектор! стыдно мне, помилуй.
Веди по новой протокол.
Я перебит судебной силой
На сотни розовых стекол.
Я даже прав на адвоката
Спросить развязно не успел...
Смеются честные ребята,
Мол, поделом твоя расплата —
Любовью пыточной расстрел. 


***

...Я любовался цирковым волом,
Танцующим в мундире голубом.

И лев, смотря на солнечный овал,
Показывал мне крылья и зевал.

Но пуще всех к смятению привёл
В полнеба размахнувшийся орёл, –

Меня кольнул он глазом золотым
И обронил: «Мы все тебя простим».



***
ЯМЩИЦКОЕ


Лихая удача вонзилась в меня.
Без тайной любви не проходит и дня.
Я выверен — жест дирижёра! —
Как Божий любимец, как рифма ему,
Как то, чего я никогда не пойму,
Поскольку умру я нескоро;

Поскольку весомых причин бытия,
Действительной тайны уже не тая,
Мне выдадут перечень позже,
Чем я закруглюсь, как литая вода,
Вернувшись на твердь из телесного льда;
Чем я отпущу свои вожжи.

Но бричка судьбы не буксует пока,
И крепко ямщицкая держит рука
Ремни, что протянуты к мордам.
Я первым иду меж иных колесниц.
Но розовый конь мой вдруг фыркает: «Цыц!», —
Когда я кажусь ему гордым.

Ни крика, ни брани, ни пьянства при нём
Себе не позволю: упасть в окоём
Реальней, чем взлёт наудачу.
Резоны имеет лишь вера в звезду,
По чьей навигации точно иду.
А большего я и не клянчу. 


***

ЖЕНЩИНЕ, НАУЧИВШЕЙ МЕНЯ МЫЧАТЬ

Мы встретились, когда устал народ
Рассказывать, что верно, что неверно.
Его на всё отзывчивая скверна
Не тронула любви. Наоборот,
На удивленье, лицами цвели
Прохожие. И задирали шляпы,
А не носы. И жарко было, дабы
Толпа училась немоте земли.
И мы робели, выронив слова,
Не узнавая в мире этом новом
Привычной жизни, спрятанной за словом,
Которое и знали-то едва.
К мычанию вернулась грудь моя,
Натянутая вдохом грудь немая.
Мы шли из языка, не разнимая
Две тишины и азбуку слоя.
Есть поле за пределами молвы.
Мы встретились и полем стали сразу,
Последнюю отбрасывая фразу,
Как тень, как рудимент, как «ты» и «вы».
Я говорил и был накоротке
С архитектурой мира угловатой,
Но рот забил надмирной сладкой ватой.
…Где мы нашлись? На поле? На катке?
Мы были вместе на любом краю,
Всегда и всюду, при любой погоде…
Давай не помнить речь при всём народе.
Ей-богу, я ю-ю е-я, ю-ю.



***
В новое воздух нырнул состояние,

В точечный мел первобытных причин,
В утро – сплошное, туманное, раннее…
Чудо: утрачен и навык, и чин,

Стёрты просторы для зла и дидактики,
Мир не решён, не ухватист язык.
Небо просыпало страшные фантики,
Белый сквозняк беззаботно возник.

Жизни сольются, и страхи закончатся,
Мы распадёмся на тысячи глаз –
Это и выломит из одиночества
К первому зренью раскрывшихся нас. 



***
Я с тобой говорил не по-русски
И не как-нибудь, только молчал.
Мой язык не пьянел от нагрузки.
Белый парус не видел причал,
Камень чёрный не прятался в стену, —
Так и я, не желая роднить
Звуки с жизнью, в тебя не продену
Леску речи, незрячую нить.
Я назвал бы все вещи по новой,
Это мне сгоряча по плечу.
Но туман онемел бирюзовый.
Безымянна душа. Я молчу.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah





πτ 18+
(ↄ) 1999–2022 Полутона

Поддержать проект