RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Борис Херсонский

ПАРК ЮРСКОГО ПЕРИОДА

17-09-2017







Парк Юрского периода

* * *

Ты был в этом мире первым. Больше того, тогда
ты был единственным. Все ушли. Земля буграми
и выемками тянулась туда, где большая вода
лежала, морщась, изнутри наполненная мирами

чудовищной жизни. А на земле – хвощи,
плауны, папоротники, розоватый оттенок
стволов и листьев. Деревья – ищи-свищи.
Эволюция отменена или продана за бесценок.

А вот это ползет, выставив кверху сочленения лап,
щитки, шипы, ползет к тебе, но тебя не видит.
Будешь стоять спокойно – дело пойдет на лад.
Побежишь – все равно у тебя ничего не выйдет.

Потому что тварь слепоглухая чует каждый твой шаг.
В членистом брюшке колебанье земли отдается
голодными спазмами. Остальное свершат
усики и крючки. Тебе остается

стоять неподвижно – авось пронесет, проползет она.
Ты теплый, но тварь не чует. Боже, какими жильцами
Ты населил свой мир! Как хорошо видна
лохматая щель, окруженная лезвиями и щипцами.

Ты стоишь неподвижно, как вкопан. И вот
остановилась тварь и отклонилась влево
Ненадолго ты успокоился. А долго здесь не живет
никто, да и куда бежать от грядущего гнева?

***

Динозавры, понятно, не входят в число полезных
ископаемых. в частности, руд железных,
алмазных копей и приисков золотых,
но в музеях высятся собранные скелеты,
проверенные вечностью, омытые водами Леты,
на них - золотые мундиры и эполеты,
и ярость гнездится в огромных глазницах пустых.

Они не спешили, хвосты за собой влачили,
сидели за партой, истмат-диамат учили,
предъявляли тиранозавру конспекты, как паспорта,
им вручали дипломы, потом приносили повестку,
отправляли в пустыню Гоби, а там, в отместку
судьбе они пили спирт и ели известку,
и пели романсы, не закрывая рта.



* * *

Ящер, покрытый бронированными щитками,
выставив коленки вбок, как локти, лезет куда-то,
ощупывает дорогу язычком. Пестрые ткани
на телах наших спутниц. Плотными завитками
спадают волосы. Ни имена, ни даты
никому не известны. Солнце стоит в зените.
Ящер глядит на нас. Но его никто не страшится.

Веки сомкните -- и потянутся золотые нити
в разные стороны. И не то, что усталость:
просто хочется знать, сколько еще осталось,
или хотя бы, что этот путь когда-нибудь завершится.

Ящер смотрит и думает: Ишь, чего захотели!
Я и сам когда-то ходил на двух ногах и задавал вопросы.
Я сам любовался спутницей. На ее загорелом теле
блестело золото. Она расплетала косы
и медленно, поеживаясь, входила в реку
забвения, в вечное сонное царство.

И я попросил: сыночек, сбегай в аптеку.
Маме, кажется, плохо. Скорей принеси лекарство.

***

Окаменевший ящер ходит на мраморных лапах.
Изо рта - тошнотворный каменноугольный запах.
Не кишечник, а шахта - добывай топлива вволю.
Ходит- бродит тиранозавр по чистому полю.

По русскому полю, да по украинской степи,
да по пустыне Гоби, а на горизонте - цепи
высотных гор, в белых шапках холодных,
а в горах полно окаменевших ящеров и земноводных.

Но все подвижны, притворяются. гады, что живы,
многоликая свита многорукого Шивы.
А у Шивы руки длинны, длинней, чем у лжи бесталанной.
А там - и Гаутама со своей хваленой нирваной.

А нам тут нечего делать - ни вздохнуть, ни пошевелиться.
Разве что у амеб научиться, как пополам делиться,
чтобы не оставить после себя неподвижного тела,
заснувшего под колыбельную, что покойная мама пела.

***
они говорят "в наше время", имея в виду мезозой.
они говорят: "наше будущее", ничего не имея в виду.
тучи над джунглями встали. в воздухе пахнет грозой.
динозавры не верят в наследственность. вымиранье у них в роду.
в роду монументов-ящеров, ходящих на задних ногах,
соперничающих с кенгуру, которых в помине нет,
их долг - расчистить пространство. они как в шкуре - в долгах.
на них сошелся лазером белый свет.
их каменные зародыши лежат в пустынных песках.
смертоносное солнце не в силах их отогреть.
холодная кровь пульсирует в их висках.
эволюция-сука над ними свистит. как плеть.
а мы говорим "в наше время" имея в виду совок.
а мы говорим "наше будущее" - и считаем гроши.
эволюция дремлет, забившись в живой уголок.
рядом с ней примостилась вера в бессмертье души.


* * *

Динозавры. Выставка огромных рептилий
из металла, пластика -- стоят почти как живые.
Программирование экспонатов не стоило многих усилий:
раскачиваются, открывают пасти. Мальчик впервые

видит сомнительное прошлое своей планеты,
тварей, с которыми мы разминулись, а после, жалея,
воспроизводим с точностью до миллиметра. Твари одеты
в панцири из пластмассы. В залах иного музея
стоят уцелевшие чудовищные скелеты.

Они настоящие, а потому неподвижны, в глазницах
нет мигающих лампочек. Собраны на каркасе.
Вокруг тоже водят мальчиков. На человеческих лицах
ничего не прочтешь. Люди не помнят о часе,

когда по звуку трубы огромные кости скелета
облекутся плотью, морщины лягут на коже.
И мальчик скажет маме: Послушай, мы видели это
на выставке динозавров. Помнишь? Совсем не похоже.


* * *

А драконы в этом краю ходят на задних лапах
а передние у них слабы, словно детские ручки,
пасть -- как ковш экскаватора, из пасти -- запах.
Зато речка прозрачна и в небе -- ни тучки.

Речка прозрачна, в ней ходит костистая рыба,
опираясь на камни четырьмя плавниками.
Ей навстречу ползет хитином покрытая глыба,
шевеля клешнями. Все это длится веками.

А люди здесь чаще селятся на полянке
чтобы страшный лес под боком, и река недалеко.
И если выходят из дома -- разве что в танке: по пьянке
вертится башня, пушка палит, пялит черное око.

А солдатская служба тут дольше жизни в четыре раза.
Ружье заржавело, в желудке пусто, в казарме -- сырость.
Кишат многоножки -- на каждом сегменте четыре глаза.
Подошвы истерлись. Форма поизносилась.

В хате темно. Угощает краса-девица
отставного солдата кислыми щами.
Щелкая клювом зубастым, первая птица
летает над плаунами, папоротниками и хвощами.


* * *

Что за гнутая медная труба над каменноугольным лесом
отворяет динозаврам гроба! Земля продавлена весом
огромных лап, да и хвост неслаб. В классе висит таблица,
с нее глядят первобытные лица
членов ЦК. Легко ошибиться.

Мальчик ломает пирожок, выедает начинку.
Душа материальна. Только прозрачна и весом в пушинку.
Прохудились туфли. Пора отнести в починку.

Сапожник держит гвозди в зубах, молотком колотит,
что динозавры вымерли, его совсем не заботит.
Обувка растянута на деревянной колодке,
перхоть летит из чахлой бородки.
Человек легко растворяется в бутылке «московской» водки.

В каменной скорлупе – зародыш-окаменелость.
Мальчику трудно ходить: в паху опрелость.
Он мечтает: его награждают за смелость

при поимке ящера орденом или медалью.
За ним приходит бабушка, обмотанная серой шалью.
Говорит: не водись со всякою швалью.

Всякая шваль смеется, в мальчика пальцами тычет:
«Бабушкин внучек!», мальчик тихонько хнычет.
Денег в доме – ноль: папа зарплату нычет.

Папа зарплату нычет. Папа на сторону ходит.
Сторона раздевается, белые ноги разводит.
Им двоим плевать, как много угля страна производит.

Что им до того, что на черных пластах отпечатки
невиданных листьев и крыльев, ребер или лопатки,
между пальцев кожистых -- перепонок тонкие складки.

По путям развития жизни. Таково название книги.
Счет сначала на миллионы лет, позднее -- на миги.
Эволюция -- та же юродивая: звенят кресты и вериги.

Эволюция -- та же юродивая, ходит по вечному кругу,
бабушка мальчика через дорогу ведет за руку.
Каменные эпохи застыли спиной друг к другу.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah