РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЭдуард Учаров
Гам и журавлист
01-02-2026 : ред. Борис Кутенков
***
Ай да я ай да сукина дось
воскликнула нейросеть
а потом подумала
успокоилась
/прошёл озноб/
скомкала и выбросила написанное
в корзину для старых мышек
на рабочем столе
столько иконок
столько иконок
столько иконок
но бог её опять не услышал
Трёхколёсный бог
Навострив свои педали,
в раскуроченные дали
трёхколёсный катит бог.
От червя и человека,
от бессмысленного века
он ушёл, как колобок.
Полем, речкой, огородом
катит бог за поворотом,
мне по встречной полосе.
Есть ещё секунда с лишним,
чтоб столкнуться со всевышним
и осесть на колесе…
Одуревшей головою,
небо выбив лобовое,
тенью, ласточкой, звездой
мягко выпорхнет из тела
строчка горнего предела,
уплатив за проездной.
***
Дятел – разведчик звука,
родственник молотка,
сколько ты мне отстукал
птичьего молока?
Сколько, вещая птица,
голосу вышло жить?
Сколько мне слов приснится
и прислышится лжи?
Чёртова колотушка
присно пишущим в стол!
Скольким станет ловушкой
бьющее долото?
Проклятыми листами
ты по вискам – в упор,
если стучать устанешь,
я подхвачу топор.
***
Босоногие – нособогие...
В детских пятках живёт бог;
когда дети надевают тапки,
ему тепло...
Детальки
Вдруг разбирают сердце,
а потом собирают.
Но остаётся несколько лишних деталек.
А сердце работает, чувствует,
думает, тикает.
И лежат эти пыльные детальки в шкафчике,
пока ты их, наконец, не выбросишь,
наводя очередную чистоту и порядок.
И проходит много-много времени,
когда ты вдруг с ужасом понимаешь,
что в этих-то ржавых железках и было всё самое важное.
Всё, что скрипело и царапало,
рвалось и билось.
Где теперь эти волшебные шестерёнки?
Соседские дети давно подобрали их у мусорки,
и вставили себе в звонкие сердца,
и проживают твои удивительные мгновенья…
***
Это было пальто,
так пальто, что и страшно подумать.
Это плыло туда,
что и моря видать не бывало.
Рукава, рукава –
на резинке смешная перчатка.
Гавару, что люблю,
только вижу, что ты опечатка.
Это было пальто,
так пальто, что изъедено молью
сердце страшно моё –
даже море его не отмоет.
Рукава, рукава…
Или крылья над сочи и крымом?
В опечатках-словах
до сих пор я читаюсь любимым.
Это камнем в висок
пишет судьбы смеющийся автор…
Поцелую, прощу…
Поцелую пращу –
и давид пощадит голиафа.
***
Смотри – он маг и журналист,
смотри – он бледен, как испуг.
В его руках проснулся лист,
и мы струимся из-под букв.
Он скажет слово – мир ничком,
он скажет слово – горячо!
Смеётся он по ком, по ком?
Не скажет он о чём, о чём?
Смотри – он гам и журавлист,
и больше жив, чем меньше мёртв.
Когда уснёт последний лист –
он нас у музыки займёт.
О. М.
Если тёмный огонь отразится в ступенях воды
и как медленный конь истоптавший воронеж до дыр
захрапит на сарай перекинувшись к крышам домов
значит грешник за рай навсегда умирать не готов
значит крестик сдавил изнурённую впалую грудь
значит в отклике вил не мятеж а призывы на труд
и горит огонёк у Матрён и задумчивых Кать
что взбирались на трон дабы семя мужское схаркать
значит встанет герой королевич степей и мотыг
за крестьянство горой продлевая столыпинский стык
на фонарных столбах на голгофах на детских плечах
кому в лоб кому в пах раздавая земную печать
потечёт от лампад долгожданный невольничий свет
от злодеев и падл заискрится знакомый завет
и пройдётся шатун по сибирским когтям-городам
разменявший версту на слова что я вам передам
ибо это во лжи искривляет огонь времена
потому что ожив наша память к бесчинствам смирна
и с обугленных уст у продлённого в вечность одра
алчный Молоха хруст омывает прямая вода
***
Не поезд Анну красит, –
но катится трамвай
отточенною фразой –
под дребезжанье свай.
Куют колёса гомон,
звенит прямая речь
в предчувствии знакомом
смертельных телу встреч.
Теперь за все цитаты
расплатится с лихвой
уже известный автор,
упав на мостовой.
* * *
Есть однажды глобус золотой,
легкокрылый, словно сон провидца –
долготой ночною длится-длится,
полнится дневною широтой.
В нём мелькает синий океан,
так и не добравшись до пустыни,
лишь индийским чаем смирно стынет,
добирая айсберги в стакан.
Чуть повыше – горная гряда
морщится под водосточной крышей,
пеплами и магмой нервно дышит,
близостью со звёздами горда.
По руке продлён меридиан,
и гадает компас корабельный:
градусы, смешные параллели, –
весь мой мир, что в ощущенье дан.
Есть однажды глобус золотой,
ось его – волшебная струна,
тронешь звук – завертится страна,
потому что круглая она.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
Поддержать проект:
Юmoney | Тбанк