RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Анастасия Белоусова
|  Новый автор - Михаил Левантовский
|  Новый автор - Алексей Упшинский
|  Новый автор - Настя Запоева
|  Новый автор - Светлана Богданова
|  Новый автор - Юлия Подлубнова
|  Новый автор - Виталий Аширов
|  Новый автор - Андрей Родионов (СПб)
|  Новый автор - Рамиль Ниязов
|  Новая книга - Татьяна Нешумова. Надежда есть, но ее не существует.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Ева Ермакова

Охра

01-02-2018 : редактор - Женя Риц





1.

из задумчивых туманных глыб
из перекриков больших и малых медведиц
из розовой плюшевой пены
после древних принцесс

истекаю
я

сквозь дважды на жизнь рассечённые сны
сквозь колени молившихся
укрытая шкурами
котов Верхнего Нила

капельницей вышиты
по моим несозревшим рёбрам
чьи-то песчаные розы
чьих-то невнятных напевов
призвавших меня изначальную
вербовать к алтарю
всех сыновей
ото всех матерей
покуда мой собственный сын
не станет моим мужем
покуда мой собственный муж
не станет моим сыном
на иссушенной ночными кошмарами глине
где каждый содрогается
от моего обнажённого слова

и утихнут чужие напевы
и падут чужие алтари
и падёт мой алтарь изначальный
рассыпавшись
в плоть
живой женщины.



2.

юный турецкий болванчик
в бежевой курточке
в бежевых брючках
плетёт в ноябре
запоздалый венок
из эвкалиптовых листьев
садовые белки свили гнездо
из струн его мандолины

юный турецкий болванчик
поёт для меня серенады
со страниц обожжённых книг
собраний сочинений
выхарканных поэтов
прогоняя сорванным голосом
красные прутья
тоталитарных семей

юный турецкий болванчик
дарит мне пару
чёрных ажурных перчаток
и дождь замирает в
ничто
когда – он – разрезает
лезвием ладони
тонкий сон моей вечности



3.

рыдайте, белые матери
раздирайте свои груди
в бессильном исступлении
ваш сын покинул
крепость бетона и ржавых труб

рыдайте, белые матери
ваш сын слышит
читает и чтит
гимны свободных улиц
ему так весело

рыдайте истошней, белые матери
ваш сын сделал
первый вдох
масляной краски
ныряя душой в любовь

рыдайте горше, белые матери
вашего сына венчал
король ящериц
с дочерью семнадцати чёрных птиц

молитесь смиренней, белые матери
чтобы ваш сын
не вышел в петлю
внимая монохромным идолам



4.

его голос восхвалял глупое солнце
и звал за собой в снежную пропасть
гремел сладкий газ
распахнулось пальто
ещё не катится камень
ещё не проданы струны
поющие глупому солнцу
зовущие в снежную пропасть

на впалой груди свернулся треугольником змей
другой змей всё вырывался из кожаных брюк
стянутых с трупа монарха
зачем ему трон короля змей?
зачем ему вальс короля змей?
он сам сплошной змей

его сосед искал просветления
искал связи с космосом
но искал в старой земле
взглядом в земле
вниз головой
обритой головой
ослепшей головой
ослепшими пальцами
обритыми пальцами
засыпав в глаза пальцами
старую землю
чтобы прозреть,
просветлеть –
протемнел,
прослеп

и чайные глаза его
и чайные зубы его
и чайные листы
прорастают в чертежах
проливая чай
на чёрно-белую петлю
на заповедные сугробы
на гнёзда чёрных птиц
птицы плачут, он топит
в чае их яйца,
их гнёзда, и перья
склеиваются сахаром
по четыре ложки на крыло
ему не нужны винтовки,
он не готов брать в руки винтовки,
он готов утопить всё государство в чае!
он сам сплошной чай

другой сосед привёз из деревни жену
и вбил в неё гвоздь
он вбивал в неё много гвоздей
и никак не могу вникнуть
почему от гвоздей
не родится сын
то ли ржавые
то ли кривые
а то размер не тот
вынул один гвоздь
появился сын
вынул второй
ещё сын
обрадовался
и как вбил гвоздь обратно!
а сын и умер
потому что
шуруп

зубы пустились в пляс
зубы бегут хохотать
дробить и метать –
до автобуса всего час,
а мы ещё не распробовали
ТУШЁНКУ!
мы разорвём на части
твою молитву к богу
и бога твоего
перемелем
в ТУШЁНКУ!
мы съедим твою грудь
съедим твою девственность
и заполним пункты переливания крови
ТУШЁНКОЙ!
он вставил себе зубы
он улыбнулся
и сел жрать тушёнку
прямо из сковородки
он сам сплошная тушёнка

мы взялись за руки
вышли из здания
хлопнула дверь
и прах слетел с козырька
так потеряли Иисуса
безмолвно



5.

друг не вернётся
устал
улетел в белый шум
не ласточками – журавлём
друг много курил,
забивая трубку вереском
вереск плакал, как белая ночь
друг мечтал жить в белой ночи,
но бетон и ржавые трубы
держали так цепко,
что друг превратился в шум

а ещё до того,
помнишь,
ты слепил глиняного человечка
и дал ему все свои книги и пластинки?
но человечек никак не мог пройти
дальше четвёртой строки.
тогда ты плюнул
и подарил его мне
наказал искать в нём своё ребро
да вот откуда же в глине кости?
да вот откуда же в копии правда?
одна гнилая трава
но об этом я не узнала
ещё несколько лет

любимый
оставил
друг



6.

доброе утро, папа
спой мне колыбельную
как самый чужой
стал самым любимым
и после него – ни травы
лето в бетонной коробке
нарезан салат
из строк и поцелуев
приправа из лепестков красных роз
волшебница ждала своего некроманта
тридцать дней из приморской тюрьмы
и теперь она – божество его разума
он подарил ей число солнечных лучей
она подарила ему имя жёлтого листа
сомкнулся серебряный обруч
поздравь



7.

ха-ха-ха
нас посадят
до мысли о преступлении
наглая женщина в белом халате
так на меня накричала,
что я превратилась в улитку
где ты был, когда я
терпела иглы в локтевых сгибах?
ты сказал – да
где ты был, когда я
собирала каштаны в саду?
ты сказал – да
где ты был, когда белая кошка
принесла белые каллы?
ты сказал – нет
и теперь
не хватает воды
ничего не вижу
нужно выбить стекло...

очень больно



8.

как ворона из старого мультика –
счастье привалило!
закидало земляными комьями
наш луна-парк
заразило жизнью до тошноты
разбросало своих кукол
с миллионами шрамов
колокольным дождём разбило
барабанные перепонки...

обосраться просто от такого счастья.



9.

проникнись недоумением
моей поднятой брови –

неужели всерьёз считаешь,
что одна и та же строка
способна пленить
раздельноцветных ланей?

неужели руки чужой неумытой женщины
слаще,
хоть и пахнут луком?

неужели отрезанный локон
способен забрать
всю тяжесть Иуды?

разберись, что в голове твоей матери –
ликование или испуг?

кидая в озеро камни,
чего ожидал ты от неба,
кроме свинцовых рыданий?

глупый, больной мальчик,
твоя жестокость, возведённая в культ,
рушит не только семейный костёр,
но сорвёт со сверх-трона
на скалы реальности



10.

пластмассовая жемчужина,
пряча некрасивую улыбку,
перечеркнула наш Вавилон
ехидным логарифмом в лицо,
разбив алтарь первородной любви
на сотни гнилых октябрей



11.

вдох

сквозь серебряный обруч
оставленный на подоконнике
в новогоднюю ночь
третью подряд
без тебя

вдох

сквозь красный вермут
где белая лошадь
несёт меня к господу незабудок
что плачут
из дыр в потолке

вдох

сквозь чужой поцелуй
выдранный из моего чрева
брошенный со смехом в грязь

вдох

сквозь чёрные ветви
в зимних кристаллах
дорога в ненужный дом
так бесконечна

вдох

сквозь пальцы на горле
и ослепшая
разгрызаю канат своей гильотины
опускаясь в знакомый туман

вдох

сквозь сломанные руки
злые цветы
из сливочного масла
и хмурый взгляд

видишь, как сильно
я люблю тебя?

обнимаю волосами
яичница пригорела
не лезет в глотку
а курага возвращает

вдох



12.

сбросив корону медовую
разомкнув святые объятия
исчез на безмолвной тропе

храм разбит и оплакан
фарфоровой кошкой

зрачки шире пульса



13.

из праха и тени
монохромный рассвет
чёрныйчёрныйчёрныйчёрный
хайя!
мужики в платьях
бубнами по книжкам
бьютбьютбьютбьют
хайя!
красный чай с пивом
ангина от текилы
жжётсяльётсяпьётсярвётся
хайя!
ромашка через дым
бутылочка в фольге
веемвеемвеемвеем
хайя!
помоги себе сама
помоги себе сама
помоги себе сама
помоги себе сама
некуда лететь
нечего терять
время для замка,
блядь



14.

баба несла помои
пошатнувшихся ожиданий
я увидела её в пыльном окне
ведро звенело:
даёшь перестройку!
каждой счастливой семье
по бетонному гробу!
а у меня пол прогнил
и крыша слетает
кусками
рыжими
баба на завалинку села
надо прогнать –
по её рукам арабской вязью
цвёл сифилис
а на кухне газ верещит –
дай мне холодной воды!
но трубы замёрзли
баба мне говорит, что говорят:
надо жить дальше, говорят
надо жить заново, говорят
надо жить, говорят
и потому во второй комнате
постоялый двор:
этот бежал от родных
этот бежал от тюрьмы
этот бежал от войны
но каждый из них – пьёт
и каждый второй
сшивает две комнаты в одну
иногда так теплее спать
иногда так бесцветней спать
в пять утра
крик с соседней лавки:
– эй,
мааать!
тащи сюда бутылку!..

а откуда ты знаешь,
что я –
мать?



15.

расколов старый кувшин
подпоясавшись Кассиопеей
новая Амьдев
вынула нефрит из своих глаз
разбросала нефрит по костру
нефрит обернулся сердоликом
сердолик забрал порчу и уполз в щель
нефрит обернул уголь в рубин
рубин застыл на щеке
нефрит обернул пепел в яшму
яшма расцвела сонными маками
нефрит обернул дым в янтарь
янтарь запечатал кошку

Амьдев родила Яйнудлок
Яйнудлок принесла Увтреж
три перемешали звёзды и черепки
раскидали на пять:
незнамое чёрное рассыпали в песок
знамое чёрное закопали в костях
знамое белое привязали к осине
незнамое белое отправили с соколом
а из серого
перекалили в бурое
слепили новый кувшин

Амьдев уснула Андромедой
Андромеду положили в кувшин
Увтреж ушла в розовый дом,
забрав кувшин с собой
Яйнудлок осталась ни с чем,
осталась одна
растить свой нефрит в глазах:
без него ни родить,
ни воды испить...



16.

печаль до льда
по воде к ветрам
сорвано, замерло
вдохом до беды
там, где луч не в окно –
в паутине вины

от золота до золы
от руки до слепой луны

летят свои
зовут до весны
разомкни и сомкни,
не увидишь дна
где туман по снегам –
волны серебра



17.

споткнувшиеся сны
обещанные шаги
растекаются
ошмётками по стенкам желудка

растекаются
растекаются
осколками первой любви

искорки искренности
размазаны охрой в лёд
изначальная и чрезженская
зеркальные одиночества

истекли
истекли
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah