РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВИван Макаров
Архимед сказал
06-02-2026 : ред. Сергей Круглов
***
Архимед сказал:
«Капли камни точат»
Киевский вокзал.
Вечер. Дело к ночи.
Архимед был прав –
По определенью…
Но у нас райздрав,
Ночь и удивленье.
Но у нас теперь
Бури и метели.
Архимед, поверь,
Трудно в самом деле…
На щеке слеза,
На душе смятенье…
Архимед сказал:
«В рычаге спасенье»
Киевский вокзал.
Поезд на причале…
Архимед печален:
Он не все сказал.
***
Не пройдет и не забудется.
Ни удачи, ни грехи…
Стадион, деревья, улица.
Орхидеи, лопухи.
В синем небе бродят кактусы,
А в полях – одна герань…
За бортом пугают градусы –
Ровно те же, что вчера.
Время сырости и сытости.
В романическом бреду
Дни пройдут, и дети вырастут,
Потому что дни пройдут.
***
С елки осыпаются иголки.
Сочинитель смотрит на народ.
Он стоит на скучной книжной полке,
Понимает – это Новый год.
Дух морозный тонус поднимает.
Девочки красны, как помидоры.
Сочинитель смотрит. Понимает:
Все на этом свете мародеры.
Все на этом свете мародеры –
Ибо кто мы есть без прошлых поколений?!
Мухоморы, ящики Пандоры,
Сумерки безлиственных растений…
Грустно сочинителю на полке –
Слишком ясно видно все кругом.
Все на свете – врозь и кувырком,
И печально скалят зубы злые волки.
***
По законам новейшей науки
Нас постигла тоска и смущенье.
Говорят, угрожают разлуки.
В городах и в мозгах разрушенья.
Гаснут свечи, и рушатся связи.
На кустах догорает листва.
От избытка чужих безобразий
Стынет кровь, и болит голова.
Говорят, все погибнет и канет…
Все раздавят железные танки…
Собираю воздушные камни,
Буду строить воздушные замки.
***
Все любили, всех любили,
В целом мире… Там и тут…
Миллиарды «Жили-были» -
Где теперь они живут?
Может кто-то в Петрограде?
Может быть, на Соловках?
И в Сибири, и в Канаде…
Или просто в облаках.
Говорят, что каждый третий…
А другие – прах и персть…
В тесноте тысячелетий
Всем на свете место есть.
Всем, которые любили…
Для того и жили-были…
***
День начинается рано,
День начинается ночью.
Жизнь, как открытая рана,
И остальное - не очень.
Вечер, дорога, прохлада.
Хищники дремлют в засаде.
День это только ограда,
Ночь — это здесь, за оградой.
***
Я еще не знаю, доживу ли до шестьдесят,
Мне почти двенадцать, а это уже не мало,
Я забыл ту книжку про пятьдесят поросят,
Что когда-то давно бабушка мне читала.
Отзывается Севером каждый мелькнувший год,
Неизвестно куда упало грешное семя.
Я снимаю жилье. У ворот стоит пароход. –
Это я уснул, и сам того не заметил.
Я давно не видел звезд и даже Луны,
Помню, были они, когда не было так туманно.
Мы печальные области общей большой страны,
Непонятно разорванные по разным и дальним странам.
***
… Выглянул, как враг из-за угла,
И увидел в грусти беспредметной:
Ночь была огромна и кругла,
И грозила кончиться рассветом.
Самосвал проехал по мосту,
Сам себя в ночи перегоняя…
Я любовь свою, как детскую мечту,
Берегу, но скоро потеряю…
За мостом то елка, то ольха
В темноте, по склону над рекою…
Темнота не ведает греха,
И не знает, что это такое.
Ночь, как ночь – открытое окно.
Маленькие звезды, ветер с юга.
И поскольку все-таки темно,
Облака не узнают друг друга.
Здравый смысл, веселый, как нарсуд…
Всё на свете точно понимает:
Все деревья прячутся в лесу,
И леса за это вырубают.
***
Сквозняком и соблазном
Смущаются лучшие чувства…
Это письма о разном,
Но больше, конечно, о грустном.
В нетерпенье убогом
Мы слова выгружаем навалом.
Это письма о многом,
Но больше, конечно, о малом.
Дождь, играющий в крыши,
Крик души, помогающий выжить… -
Это то, что мы слышим.
Другое - боимся услышать.
Iron
... Неостановимо, весело и смело -
Кому ему бояться? - Его это век! -
Перебинтовав заржавленное тело,
Дальше шел на подвиги железный человек.
У другого судьба: худоба и беда.
Огорчает железного только вода.
Через все границы, города и страны,
Ко всему готовый, ко всему привык,
Презирая трудности, не считая раны,
Не склонял железной гордой головы.
У другого, как свечки, сгорают года,
Угрожает железному только вода.
Нравится – не нравится: стальная воля.
Хочется – не хочется: идет и звенит.
Заведенный что ли? Сумасшедший что ли?
Просто звал и вел его большой Магнит.
Стали наши сердца тверже камня и льда,
А его погубила простая вода.
Был и честен и смел, заржавел, как сгорел.
Хорошо, хоть на мир по пути посмотрел!
***
Слова летят, как клочья плоти,
В полете изменяя облик,
Чтоб в каждом встречном идиоте
Найти созвучие и отклик.
Им нелегко остановиться,
Они захвачены движеньем …
Слова летят, как чьи-то лица
С меняющимся выраженьем.
Освобожденные в полете
Слова по-своему живут…
Мы их бросаем, не заботясь,
Что нас неправильно поймут…
Со всех сторон ветра бушуют…
Дожди, и кругом голова:
Как будто правда торжествует,
Изменчивая, как слова.
На весеннее сожжение вырубленных деревьев и кустарников
Не продляется буйная младость.
Впереди низвержение с круч.
Но какая-то тайная радость
Есть в пылании мусорных куч.
Мне сразу стало близко это пламя,
Как будто это мне гореть.
Высокий дом влюбленными глазами
Смотрел, на что хотел смотреть.
Мне дорого и страшно это пламя,
Как будто это мы сгораем сами -
Живыми срубленными деревами,
Друг друга крепко ветками обняв.
Пылает жизнь высокими кострами,
Фонтаны искр уносятся ветрами.
Внизу, пятнистая, как шкура леопарда,
Сгоревшая акация лежит...
Зачем я все подробно объясняю?
Я ничего тебе не обещаю...
Большими вилами огонь поправил дворник
И отошел, прикрыв лицо рукою.
И только воздуха весеннего прохлада
Колеблет знамя этого парада,
Как свежий ток врывается в сиянье -
В большой огонь и неизбежный дым.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
Поддержать проект:
Юmoney | Тбанк