RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Инна Иохвидович

СРЕДИ КНИГ (страшная быль)

19-02-2008 : редактор - Рафаэль Левчин






– Мне нужен этот шкаф, – сказала совсем ещё молоденькая женщина, обращаясь к мужу.
– Помилуй, зачем? – изумился тот, – ведь это же старый книжный шкаф.
– У меня возникла идея, я видела в немецком каталоге ряд изделий «под старину» а-ля Карл Фаберже – «сокровищница русских царей». Конечно это «новодел», но смотрятся потрясающе, украшены кристаллами от Сваровски, филигранной работы всё. В общем, можно закачаться. И я бы этот антикварный шкаф, посмотри только, какая на нём резьба, отреставрировала бы, задник оформила бы зеркально, мои знакомые просто треснут от зависти и восхищения. Кроме того у, меня много превосходнейших вещиц, а их н и к т о не видит.
– Но в нём же книги стоят, – раздражённо проговорил муж, что был заметно старше неё, – ты хоть подумала, куда ж их-то деть?
– Милый, – возбуждённо заверещала она, словно бы в предчувствии своей победы, – да в твоём же компьютере тысячи «книг», все эти «библиотеки», Мошкова, Белоусенко, «Альдебаран»...
– Ты что, не понимаешь, ведь то же электронные книги! да, их много, и с каждым днём становится всё больше... Но это же совсем другое – это к н и г и !!!
– Любимый, ты забываешь, что у меня аллергия на книжную пыль!
– Но этот шкаф застеклён, пыль этих книг тебе не страшна.
Вот так как-то странно-неопределённо закончился этот разговор.
Продолжение этого разговора в спальне, ночью, книги слышать не только не могли, они о том и не ведали. Но и того, что им удалось расслышать, хватило для того, чтобы у обитателей книжного шкафа началась паника. Первые ряды книг, охватил настоящий ужас. И если они, «важные», были смертельно напуганы этим разговором хозяина с его новой, молодой женой, то какой же страх должен был быть у книг, стоявших во втором ряду?! Ведь если «благородные красавцы», мерцавшие сквозь стекло своим золото-серебряным тиснением, заволновались, значит, действительно могло произойти что-то с т р а ш н о е со всеми ними. Жуткая новость о посягательстве молодой хозяйки на шкаф объединило книги, обычно между населенцами была междоусобица, разобщение и даже «бред бытовых отношений»... Ведь ещё вчера здесь происходили бурные выяснения «отношений» между художественной литературой и энциклопедиями, между книгами по истории и философии и альбомами по изобразительному искусству; между разного рода справочниками и книгами по страноведению, этнографии, краеведению и самыми различными «ведениями»; конфликты были не только между книгами по разным отраслям знаний, но и между рядами: «второй ряд» называл «первый ряд» –выскочками и воображалами, и считал себя незаслуженно обиженным, «задвинутым» в тень» по причине неказистости, вот если бу судили не по виду, а по богатству «содержания», то, конечно, им было бы точно быть первыми!.. Ссоры возникали не только между рядами, но и между полками!.. Поистине много накопилось между обитателями книжного шкафа обид, претензий друг к дружке, недоразумений, взаимного недоумения... что ни в одной из многочисленных книг и описано не было!..
Но всё это, как теперь оказалось, мелочное, легкомысленное, отступило перед предчувствием близкой беды, которая всеми ощущалось как у н и ч т о ж е н и е!.. В глубине каждой книжной души и всегда-то жил страх перед
и с ч е з н о в е н и е м ! Это не был, скажем так, вульгарный страх перед сдачей в макулатуру, это ж были не газетно-журнальные издания, которым была предуготована эдакая участь: пройти цикл «превращений» и, возможно, о жуть, превратиться, к примеру, в туалетную бумагу! А какой-то беспричинный, может быть страх перед временем, кто знает?!
Все они (книги) долго жили уже на этом свете, в стенках этого старинного шкафа, и только «наблюдали» за тем, как всё меняется, а в последнее время так стремительно, в «этом» мире, их «миром» была эта комната.
Книги помнили ещё прежних хозяев, деда и отца нынешнего. Они помнили как те, вынимали их из шкафа и раскладывали по огромному, как тогда казалось, пространству письменного стола, разрезали страницы новых книг специальным ножом. Книгам было ещё памятно и тепло от разогретой настольной лампы, скрипа пера по бумаге, запаха свеженалитых в большую чернильницу чернил; сам большой чернильный прибор покоился у края стола, негромкий стук пресс-папье, промокательной бумагой которого просушивали исписанные страницы, а чего стоили красавицы-закладки, что покорно лежали между книжными же страницами (как гордились ими книги!). К ночи книги со стола снова переносили в когда-то ещё новый шкаф.
Существование, или как модно сейчас говорить, э к з и с т е н ц и я, книг было размеренным, нужным, важным... Тогда они сами осознавали свою значимость, и тогда же и так называемых «соседских» (между ними) свар почти не было, да и о склоках, наступивших позже, не слыхивали.
Потом на поверхности письменного стола обосновалась новая жиличка – пишущая машинка. Они, правда, время от времени сменялись, от первой, огромной, занимавшей большое пространство, захватившей, невольно, конечно, «территорию» книг, и до малютки-портативки.
Книги продолжали ощущать собственную необходимость: их по-прежнему вытаскивали из шкафа, но не выписывали теперь из них вручную, а выпечатывали на машинке. Исчезли неведомо куда не только ручки, но и массивный чернильный прибор, и пресс-папье, и заготовленные промокашки, и костяные ножи для разрезания книжных страниц...
Но в один, совсем уж не прекрасный день исчезла не только крохотулька машинка «Оливетти», но и сам письменный стол!
– Как же мы будем жить без него? – недоумевали книги в шкафу, тоскующе, сквозь стекло, взирая на опустевшее место. Для них, с выносом письменного стола, словно бы начался отсчёт Нового времени.
В комнате, которую когда-то называли кабинетом, появилось удивительное «существо». Его даже и существом-то назвать было сложно: так, какой-то продолговатый ящик, светящийся экран на столике, который называли по имени «существа» компьютерным, да ещё как будто дальняя родственница пишущей машинки – клавиатура. Оно было каким-то, на взгляд книг, вымороченным, будто не из нашего, человечьего мира. Антология фантастики, всегда пророчившая насельникам книжного шкафа Будущее с роботами, сама удивлялась «этому». Но какой-то высоконаучный справочник выдал: «Это – какая-то сверхсовременная ЭВМ!» Книги не знали как и реагировать на подобную новость. Только почуяли своим каким-то книжным «чутьём»: «ЭТО» и есть им п о г и б е л ь!!!»
Их почти что и перестали вынимать из шкафа, так только, что иногда, альбомы по искусству. К внутренним мучениям прибавилось и чисто физическое – «пыленоз». Из-за того, что шкаф почти не открывали, книжную пыль никто не вытирал.
Хозяин не отрываясь, часами, смотрел на светящийся экран, а книги были вынуждены созерцать всё это, как они считали – непотребство!
С каким теплом вспоминали они и письменный стол, и пищущие машинки, и самих себя, в те, старые, добрые времена...
– Вот, – кряхтела книжка об аудиовизуальных средствах информации, – вот, мой автор Маршал Маклюэн был прав – «Гуттенберговой эпохе» – конец пришёл!
– Не верьте ей, – вещала энциклопедия Брокгауза, –чего только в «книжной истории» не было, и пожар Александрийской библиотеки, и пламя инквизиции, и костры, что разжигали студенты-национал-социалисты... Слушайте лучше, что сказал академик Д.С.Лихачёв: без библиотек стране не быть. Наверное, конец библиотек будет и концом нынешней цивилизации...
– Да уж, – язвительно заметила энциклопедия по Всемирной истории, – а в библиотеках что-то места книгам не хватает, много чего перевели в микрофильмы, на микроносители, это как понимать? Да конец нам всем, вот что.
– Вот-вот, – заверещали, волнуясь, несколько томов из 200-томной «Всемирки», – и хозяин читает в своём компьютере «электронные» книги. Чтобы конец нам всем пришёл, уже не нужно и 251 градус по Фаренгейту – температуры горения бумаги. Неужели не понятно всем, что жизнь уходит из реальности в виртуальность? И тут ничего не попишешь. И книги также исчезнут со своими запахами, тяжестью, заслюнявленными кончиками страниц, всей своей «живой жизнью»...
– Как? – ахнула неведомо как затесавшаяся между книгами небольшая брошюрка, – что же, останутся только электронные, только в компе «книги»? Вы думаете, что и Книгу Книг сделают электронной?!
Ответом ей был отчаянный вопль, правда, ни единый звук не прорвался сквозь стекло старинного книжного шкафа.

За стёклами отреставрированного антикварного, шкафа, с зеркалом на задней стенке его и со стеклянными полками вместо деревянных, красуются фигурки из кристаллического стекла, расписные яйца китайского фарфора, различные шкатулки в стиле «а-ля Рюсс», пасхальные яйца «под Фаберже» и множество диковинных раритетных безделушек...
Солнечный луч, падая на кристаллы от Сваровски, выбивает всё семицветье радуги...
Этот шкаф в новом 21 веке уже не называется книжным...
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah