RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
ADV

Обувь итальянская оптом интернет магазин итальянской обуви. | Смотрите информацию здоровое питание здесь.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Алексей Баклан

Стихи

26-02-2019 : редактор - Женя Риц





***

— Не я ли, Господи, не я ?
— От них же первый.
 
Растаявшая колея,
больные нервы.
Ненаступившая весна,
нечёткий почерк.
И всё мерещится со сна,
и сны короче.
Всё ближе мёрзлая земля,
и смерть, и тлен, но
помилуй и сподоби мя
неосужденно.


***

Чем старше, тем музыки меньше,
тем проще и тише она.
Как все бесполезные вещи,
для памяти сохранена.
В дождливой предутренней тени
опять заблудился трамвай...
Иди зарабатывай деньги
и голову не забивай.


***

Мы не были, а значит — не умрём,
мы прекратимся, растворимся, бросим
писать стихи октябрь за октябрём
и ждать онтологическую осень
на языке бумаги и чернил.
Мы не были — мы просто жили рядом
в том городе, который нас хранил
и укрывал под тёплым листопадом.
Не замечали ничего вокруг,
ни дождь, ни облетающие листья —
бессмысленный осенний Петербург.
Мы не были, и значит — нам простится.


***

Даётся человеку век и всё, что кроме.
Стоит печальный человек в дверном проёме.
Ему и осень, и рассвет, и цвет рябины.
А человеку дела нет — все нелюбимы.
Ему и россыпи цветов у электрички,
а он не верит, не готов: не те привычки.
И понимает, что не прав, но дверь закроет —
где век, и зверь, и волкодав, и всё такое.


***

Там, где смерть находит человека,
человек не ведает стыда:
всё, что потерял и исковеркал,
он давно забыл и отрыдал.
У изгибов чёрного канала,
где в склонённых липах вечер гас,
было просто начинать сначала
вдалеке от посторонних глаз.
Он и умирает понарошку,
раздражён, подавлен, неумыт,
из фастфуда жареной картошкой
закусив чекушку «Бугульмы».


***

Есть что-то в воздухе берёзовом,
что хочется сбежать и спрятаться.
Везде гниение, коррозия,
разлив, весенняя сумятица.
К перрону примыкает улица,
ограда сгнившая фанерная…
Как будто ничего не сбудется.
Оно и к лучшему, наверное.


***

Когда поймёшь, как далеки
от наших целей наши средства,
тогда порвёшь черновики
и фотографии из детства.
Библиотеку распродашь,
начнёшь разгадывать судоку,
но, обгрызая карандаш,
запишешь ненароком строку
про ту связующую нить —
всем заповеданную милость.
И никого не обвинить,
что ничего не получилось.


***

Как мы жили в городе недетства,
собирали марки и значки –
всё неважно. Озлобляйся, бедствуй,
зачеркни и заново начни
с чистого ноябрьского покрова –
снежной манны ленинградских зим.
Всё не сбылось. Тело нездорово.
Примем, понесём, не возразим –
дар бесценный, дар непоправимый,
дар невозвратимый и пустой.
Чёрный снег, стальные херувимы.
Горький можжевеловый настой.


***

приезжаешь сюда без страховок и виз
это самая малая родина из
здесь едва умещаются вместе теснясь
остановка продмаг аварийная связь
и всегда молчаливы и хмуры
посетители дома культуры
приезжаешь сюда как космический гость
выпускаешь забытую детскую злость
и без жалости смотришь в заросший ручей
ты же сам эту родину сделал ничьей
марадону пеле румменигге
променяв на какие-то книги


***

Мы рождены, чтоб нахуй сделать былью,
чтоб каждый год менять календари:
Гранада, Барселона и Севилья
с бессмысленными цифрами внутри.
Мы рождены дожить до самой низкой,
до самой абсолютной из пустот,
когда сидят перед железной миской
и ожидают, чувствуя: вот-вот.


***

Самолётик не сложил -
лист зазря испорчен.
Ленинградский старожил
с возрастом неточен:
недогнул, недоглядел,
да и к чёрту это -
для незавершённых дел
позже будет лето,
будет скрежет, будет мрак
вечного покоя.
Если что-нибудь не так -
сделаю другое.
Если жизнь не удалась -
удали, не думай:
ни тебе ни первый класс,
институт угрюмый.
Мойка, выходы на лёд,
чёрная ограда.
Не сложился самолёт -
значит, и не надо.


***

Давай теперь в режиме тишины
ловить всё то, что неподвластно слову,
смотреть с воображаемых вершин
на ленинград, предутренне-лиловый,

рубиновую снежную москву
и что помельче - новгороды, твери.
И думать друг за друга: не тоскуй,
и друг за друга ничему не верить.

Давай молчать об осени внутри,
листве, на солнце акварельно-алой,
летящей в стеклах тлеющих витрин,
застывшей в отражении каналов.

Давай молчать о сказанных словах
и этими словами сотворённом.
О том, в чём я останусь виноват.
Балтийском ветре, рвущем и солёном.

О чём угодно - лишь бы тишина,
молчания связующая сила.
О том, что смерть была предрешена,
но отступила, видишь. Отступила.


 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah