RSS / ВСЕ

|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
ADV

http://www.sintyureva.net синтюрева бензоколонка почему ольга синтюрева.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Евгения Юдина

Бегство ромашек

28-02-2019 : редактор - Женя Риц






Свет

В этом мире
есть много поводов
для улыбки
Но никто не в силах
без слез
посмотреть на Солнце
Этот свет
будто камень
летящий в воду
снова и снова
дающий круги
размывающий
все черты


Слышишь
Солнце
над зеркалом
плачет
Слишком ярко
и слишком близко –
нож у края тарелки
санки на спуске с горы
сувениры
сгорающие посёлки –


эти мелочи видеть больно
и не дождь, а песок
просыпается с неба
просыпаются жизни
превращаются
в зеркала
чтобы мир становился гладким
как лед
чтоб мы шли по нему, не боясь
провалиться –
и проваливались
и терялись


Это Солнце
над зеркалом плачет
и становится жарко
плывут караваны
пылают
лица
и, отлетая,
проходит камень
над водой
прежде чем
пропасть


Мне не вспомнить всех лиц –
но сиделки
вахтеры
работники складов
знают, что ночь –
лишь недолгий миг
и стихает Солнце
чернота
отражается в спящих
стоны, приказы
коробки для сока
уходят
лжи не заметить
уходит
память


В этом мире
так много
поводов для улыбки
Только Солнце
над зеркалом плачет –
и проходят
в портянках люди
и с оружием люди
проходят
и проходят густые люди
будто заросли
на опушке
и съезжают пустые санки
по траве и по чьим-то тропам
и проходят в наушниках
люди
Слышишь
Солнце над зеркалом
плачет
потому что проходят
люди
Слишком тяжко
на этом свете
видеть все, что с тобой
не вечно
Все, что движется
и исчезнет
стоит только
зажмурить
глаза
Все, что движется
и исчезнет
лишь только
закончится
свет



Колыбельная

Этой ночью срубили Солнце
распилили на доски
и положили в поле
Слышишь
слышишь
теперь его точат
красные муравьи
муравьиная мама
порождает неспешно яйца
как трава порождает луны
как лицо
порождает улыбки
друг за другом
без изменений
Это радость без изменений
в темноте, когда все безвидно
и никто не вздохнет
у края
«Я сейчас упаду»
не вздохнет
и летя
не услышит звука
не услышит призыва
вернуться обратно
В поле нет света
и дети играют в жмурки
Приглядись и увидишь
фигуру до неба
шарящую руками


Повторяются дети
повторяются руки


Это радость без изменений
в темноте, когда все безвидно
когда падает дождь
и смывает остатки Солнца
с земли, научившейся
засыпать



Дождь

Вечер в Москве
Люди выходят из луж
Дом из картона намокшего
и сардин
Мужчина сквозь светофоры
с килькой бежит в руке
не зная, куда бежит
Медведица белая
ловит треску
На улице
верха и низа нет
Дождь
Падают чьи-то глаза –
и не могут упасть
год за годом летят
Муравей под землей
борется с каплей воды
проглатывая меня
как телескоп
направленный в темноту



Летящий

Когда я работала фотографом
на теплоходах, курсирующих по Москва-реке
туристы
забредающие на палубы
как в места общественного питания
щелкались
сходили
падали
на фоне скучнейшей высотки
играли на лютне
танцуя с вишневыми косточками
Тем временем
убраны решетки
на этажах восьмом и пятом
Этот дом строили зэки
позируя для барельефов
и в Википедии
есть одна строчка
о заключенном, бежавшим со стен
на фанерных крыльях
Поверните голову
я сниму вас поближе
на фоне башни
с которой однажды
летел, мечтая спуститься
Только мгновение
в воздухе
Кто-то виновный
летел
о чем он думал
в штанах полосатых
Говорят
что живой приземлился
не обжегся
и не ударился
ходил по баракам
искал где спрятаться
раздавал образа и яблоки
говорят, что поймали
и срок добавили
на без конца
или близко-около
киркой ли лопатой
или Сизифом
да и неважно
кем
и какого вида
Ты как-то сказал мне
Умерший продолжает быть во времени
остановленным быть
потому мы его
и не видим



Раскраски

Новые соседи
за стеной
крики, плачи
будто это каждый цветок
на подоконнике
кричит от холодной
воды

Раньше
здесь жила бабка
но потом подскользнулась
сломала ногу
и не встала
умерла
говоря с телефоном
Главное
что ничем не помочь

Где-то на периферии смерти
стоит советский магнитофон
растут
денежные деревья
шубы
изъеденные молью
пыльные окна
все еще слышен
тяжелый кашель

Но поистине трогают
раскраски-антистресс
подаренные
то ли внуками
то ли так редко
заезжающими детьми
Стоит открыть страницу
а там
пчелки, травинки и бабочки
принявшие на себя
все страдания мира
Жители детских снов
пленники
взрослых фантазий
стойко берущие на себя
все кошмары
человечества

В детстве
когда я болела,
мне снилось
будто что-то огромное
приближается к комнате
мне казалось, что скоро
оно заполнит ее целиком
Как же страшно мне было
И все же
раскраскам
должно быть страшнее

Я думаю
о нависшем карандаше
и всех этих бабочках
пчелках травках
даже не знающих
жизнь к ним пришла
или смерть



У вокзала

Нищая у вокзала
Все, что есть -
кульки в ногах
узелки на память
Ни одной монеты
на руке-магистрали


Старуха
сколько дней езды
от резеды до турникета
от васильков до последней электрички?
Скажи мне -
что будет, когда посинеет
желтая линия жизни?


Эти руки держали
журналы с кроссвордами
и лучшую реку в столице
Так войди же в нее
второй раз
войди
смой эту грязь
эти линии
эти стебли
с ладони, любимой мною
с ладони, похожей на парусник
да
в ту же реку
Ты ведь сможешь
ты ведь найдешь


Мечтала ли ты
о билете
до моего города
А может быть ты
земное хотела что-то -
молоток
или гвозди
или большие камни


Поезда приходят
и уходят поезда
В моем городе нет бедных
и жадных в моем городе нет


Старик у вокзала
в целлофановый пакет собирает желуди
Наклоняется и
смотри, желудь
смотри, еще один
Кладет, отряхнув - и снова - к земле
желуди - это двор
желуди - это велосипед, любимый с детства
Помнишь, как он с горки
Сколько дней езды
А помнишь
чистил его –


Смахнуть лишнее
с каждой спицы
Еще чище
Меньше земли
Меньше грязи
да
А потом
Все спицы собрать
вырвать из колеса их
в пакете целлофановом нести
и даже в руках нести можно
чтобы на билет обменять


такая мечта

Меньше грязи
Меньше земли
Чтобы по воздуху
плыть в стекле оконном
и только дыханье чье-то
кто не ты еще
Только поезд
только длинный гудок


В моем городе нет бедных
и жадных в моем городе нет
Только я
Только взгляд мой
вдоль поездов, составов
колышущихся
слышишь?
будто радость
будто прощение
да
Только поезд
Только рельсы,
идущие сквозь меня



Парашютисты

Парашютисты, упавшие с неба
по пыльной дороге
волочут пленку
Я ловлю одного
говорю
Наши дети хотят улететь на юг
Как на юге -
тепло?
Отвечает
Я много летал
но знаю лишь облака
Я подлетаю к облаку
Я зову
и бог
высовывает свой глаз
Я кричу
Я так много отснял
Он улыбается
он говорит
«Люди так любят фильмы»
И каждый раз обещает
проявить пленку



***

Я скажу
Видишь шар?
Это просто Земля
да, Земля –
мой большой парашют
он не даст
расшибиться
о дно
Упаду в чье-то слово
меня создавшее
слово, сказанное давно
так давно, что устало жить
так давно, что успело
покрыться мхом
так давно, что святые устали
полоть сорняки
и лежат
и забросили в траву тяпки
Да, лежат, подстелив валежник
смотрят вверх
А тем временем небо
расщеляется с тихим шумом
и летят, и спускаются люди
так летят
как на вереск пчелы
как на траву сухую
падает капля дождя



***

Я музыку слышу
и это - твой голос
навстречу ко мне летит
Кто ты – не знаю
Слово, что ты сказал
тянется сверху
столетьями звездных лет
Может быть, можно
слово твое
за конец ухватить
будто длинный канат
и залезть на луну
или прямо в твой рот
в город из тихих башен
твоих зубов



Молчание

Этот стих
о том, как я
не могу уснуть


Я не могу уснуть
и от скуки
представляю себе
руины неба
свисающие вниз
до самой кровати


Раньше казалось
им нет конца –


всем этим
банальным повторяющимся
галактикам
и туманностям
о которых так чудесно
рассказывали фильмы BBC


Теперь я знаю
что не могу войти к ним
стать большой медведицей
или ковшом
а если небо - не я
значит конец неба
начинается вместе со мной


Где вы
сны
подарки небес
цветы богов


Этот стих о том
как я не могу уснуть
я смотрю в потолок
а там
лабиринты небесных развалин
духовой оркестр
не слышимый мною


Сны будто люди
уставшие в день работы
лежат на горячих камнях
под какофонию труб
Сны
не знают молиться ли нет
о конце о начале
да и кому молиться
Сны
не видят ни зги
потому что вокруг
темнота
а в ней я
не могу им сказать
что я здесь
что я есть
и прийти на помощь


Я молчу
Потому что вверху –
небеса ли
руины
или может быть
та пустота
в которой нет места
для слов


Кто воистину знает
кто здесь
провозгласит



Прошлое

Помнишь – свернувшийся остров
разделенный тропинками
Мы прошли его так,
как проходят спящие
как выходят они на лестницу
видя сны, поднимаясь вверх
и спадают как водопад
просыпаясь песком, камнями
просыпаясь от сна
там, где свет
где руины башен
там, где только впечатан след
от босой ноги
там, где только ботинки
ушедшей жизни
сушатся на ветру



Привет Гронасу

Я уйду в светлый Ирий
сквозь мерность снега
Я люблю острова
а зимой все на свете - остров
нет конца ему, края
и все же
я предчувствую
близость моря
с клочками земли
кузнечиками и камнями


Обрывается море
на каждом острове
обрывается остров
на каждом камне
так кончается все на свете
чтобы место отдать другому
так кончается все на снеге
чтобы сделаться свету братом


Я уйду по земле, и пустой и тихой
где лишь небо, и снег, и птицы
Я ищу беспредельность света
и умру на ее границе


Я несу окончание льда
Я несу окончание снега
Видишь – точка, бегущая вниз
Белый лист, нескончаемый
звук печати
Эта повесть такая длинная
и последняя строчка
всем известна
Только первая –
Тянется, пишется
до бесконечности
до молчания



***

Мне неважно, что будет дальше
Я как дерево
вверх глядящее
и как птица
летит настоящее
приближаясь к моим рукам
Улетай и живи без оглядки
я кормлю тебя ради мира
Подари мне гнездо
из опавших веток
это лучший подарок
для тех, кто рожден терять



***

Волки собрались в стаю
у новогодней ели
Все мы чего-то хотели
ждали
и оставляли подарки
Видишь ли – там, на краю
кто-то глядит на нас
щерит кривой оскал
любящих нас зубов
Может быть, это улыбка
а может – нужда проглотить
Видишь ли – там, на краю
ближний, склонясь, зовет
Любит ли ближний нас?
Может быть он
страдает?
Я говорю, что любить
можно лишь не свое
А свое – ощущать
да и только
как еду в животе
как пальцы
Говорю
Лишь любовь
я хочу ощущать
остальное – неважно, лишнее
Подниму ли я меч
чтоб себя защищать?
Я сама свой обед
сама свой ужин
И откинув свой щит
я сижу на щите
как черепаха
вывернутая наружу



Безоружные

Я иду по рынку
сквозь пучки укропа
облепиху
пироги в форме людей
и в форме пирогов
персики
яблоки
огурцы
Среди этого хаоса
я замечаю
маленькую коробку
с шоколадным печеньем
в форме сердечек
Солнце печет
Сердечки
слиплись и переплелись
будто в безумной оргии
любви
Никто не берет
Никому не нужны
превращающиеся в шар
оттенка земли
они
тающий шоколад
такой сладкий напиток
рядом с морковью,
запряженной в прилавки
Никто не берет
Никто не восклицает
Смотрите, я нашел дом
Никто не скажет
Почем
столько нежности
когда
за забором неизвестной улицы
найдет час спустя
их
выброшенных, будто на берег
погибающих
вдали от солнца
рыцарей безоружных



***

Бегство ромашек
от стужи и холода
выглядит слабостью
пока ромашки
не оказываются
на пороге твоего дома
Сегодня мою квартиру
заняла семья ромашек
Мы
скитающиеся по улицам
выгнанные наружу
поднимающие крошки
встретим ли мы сочувствие?
Помни – ромашки
не знают жалости
не ведают страха смерти
Они не нуждаются
в плакальщиках
танцуют на умирающих
Если когда-нибудь
встретишь ромашку
не пытайся выдержать
ее взгляд
Повернись к ней спиной
и уткнись в телефон –
заменитель лихих
ритуальных танцев



Стук

В лифте
кто-то стучал
застрял и пытался выйти
Собирались люди
с большими руками
и домашними тапками


Положи на стол
свой телефон
слышишь, там человек
Почему он так громко
Я не знаю
Все соседи
стоят в подъезде


Время от времени
я вижу картину -
Ромашки
взбирающиеся по склону
с тяжелыми повозками
лай собак
лодка
зачерпнувшая пыли
и
дай мне уйти
по клавиатуре
на кнопку пробела
там ждет
между этажами
стоит, прижавшись к стене лифта
смотрит в зеркало
человек
итакой страшный звук
как горн
издает
Разбегаются белки
Он на азбуке Морзе
кричит
"Откройте"
Падает как сосна
на ветви
пришедший диспетчер
Охотники с ружьями
отстреливают тетеревов
Людям хочется спать
они ложатся


Ночью
он засыпает
но продолжает стучать
а на восьмом этаже
без хозяина
лампа горит
и атакуют собаки
незнакомцев, грузящих сундуки



Земля

Я говорю
может быть ты - это рука
которой Земля
с лица
срывает цветы


И, сорвав, открывает глаза
наблюдает за небом


Слушай
Здесь и вдали
Тела
друг над другом
лежащие так безучастно
- все выше и выше -
разве не способ Земли
на небо упасть всем весом


Говорят
она нам подобна
или мы ей подобны
Но одно -
лежать и укрыться
В мире
лишенном спокойствия
в мире
кишащем туристами
и головастиками -
ей не дано


Ранним утром
летят простыни
над улицей
с лужами из кока-колы
Ты знаешь
какие у нас дожди
днем выпадают лампочки
а вечером – мандарины


Улыбнись
Ты идешь по лицу
склоненному
для поцелуя


Пар над рекой
Мертвые облака
сыплются на паркет
и такое блаженство
в их взглядах уставших


Слушай
недавно в Индии
родилась девочка
с четырьмя руками
Родители-поденщики
Пыль на дорогах
Они так радовались
назвали ее богиней
с именем Лакшми
Она не могла ходить
и приносила счастье
Врачи говорили - она умрет
и отрезали
лишние руки


Девочка, не умирай
Еще чуть-чуть
мертвых тел
и Земля перестанет крутиться


Послушай
может быть ты - это способ
которым Земля
нащупывает ночлег


Так заделай ее асфальтом
пусть она смотрит в себя
нам не нужно лежать
мы бессмертными будем


Будь осторожней
Земля
в тоске
глаза закрывая
тянется


Не умирай

 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah