RSS / ВСЕ

|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Сергей Круглов

НАРОДНЫЕ ПЕСНИ

16-03-2019











* * * * *

прилагательное  « русский»
дверь котора дверь
ведет в райский сад


ой неси ты меня двуглавый орёл
за моря за леса искать райский сад
молодильные яблоки скатерть самобранную

говорит иванушке двуглавый орёл:
глянь-ко вниз какова-то русь
глянул вниз иванушка - с овчинку русь

говорит иванушке двуглавый орёл:
ослабел я не евши не долечу
накорми-ко меня  добрый молодец
отвечает орлу иванушка:
ничего на мне не осталося
в голых костях моих свистит сиверко
всё скормил тебе орёл-батюшка

говорит орёл:  режь голову

голова твоя хоть не так сытна
да деваться видно тебе  некуда
не соскочишь на лету с такой высоты

закручинился да поздно иванушка
на булатный нож свесил буйну голову
с белым светом прощается:
ой прощайте вы царства вы царства мои
золотое серебряное медное

четвёртому не бывать


Н- СКОЕ ВОДОХРАНИЛИЩЕ 

-Васенька, сынок, выдь на бережок…
Разгреби в ряске оконце:
Тут я, на донце.

Злая мачеха потопила меня за так,
Привязала к ноженькам четвертак:
За чорную волю, за колхозную долю,
За колоски, за ноченьки вдовьей тоски,
За неподнятую горбом целину,
За полюбовника-немца, за суку-войну,
За всю весну.

Ой не спится мне сынок, не лежится, -
Васенька, дай водицы!

-Мамка, мамка, завязывай сниться!
Какой тебе воды, - ты и так под водой.

-Это -  мёртвая, Васенька…
Дай – живой.



***

Есть монашество вольное,
а есть и подневольное.
Вот к концу войны Парашеньку
бомба немецкая постригла в иночество,
в малый рясофор:
ручки обстригла - 
и тема сисек стала широкоооо раскрыта 
(правда,
в таких выражениях говорено не было, ибо
языка падонкафф-правнучеков 
Парашенька тогда не розумела).
Вот и ту-ту.
Вот из теплушечна окна
Вся-то Русь Парашеньке видна:
тыдым-тыдым,
тыдым-тыдым.
Как там у Даля - вспомните-ко,
любители-патриоты русопятые, льноглазые -
поговорка?
"В Тулу со своим самоваром не ездят".
А на Валаам в сорок шестом - 
только со своим самоваром и ездят.

Тут-ту, Парашенька.

Ту-ту, мои деточки,
ту-ту, лебедяточки.



ВЫШИВКА

        i рушник вишиваний на щастя на долю дала




из скрыни ты мне мать вынула
девичье моё приданое
крепенькое  полотно
сучёное льно

вышивка железным крестом:
Каин в кожаночке  Авель в рядниночке
оба рядком 
у Каина изо рта – слова:
«ой  народна  рожь
хорошо поёшь»
Авель беленький Каин буренький

с боков перепёлочки
 
справа – теми же вилами
выдернутыми из братцева пуза
(два маха – осьмь дыр)
пишет Каин по румяной руде-лужице
закон от седьмого-восьмого-тридцать второго

по центру внизу – вредители
с сумами апостолы
полем идут крадче
колоски восторгают
сзади их фарисей-объездчик
имает карает
лошадка его красненька
зол-кнут золотенек

все в полупрофиль все плоские
глазки полудуга-точечка
ротик полудуга просто
все как бы улыбаются

по краю полотна алые петухи подпущены

где вверху Богу Саваофу быть –
там вся картина повытерта
все нитки повылезли:
на том рушнике венчалась-стояла прабабкина мать
да бабкина мать
да материна мать
да мать

знать
пора и мне 
да, мать?        



      КАРТИНА  «ДЕВЯТЫЙ МАЙ» 



солдат берёзоньку зарезал
сапожной шилою проткнул
молочной кровию прозрачной
он солдатёнка напоил

чиста та кровь и не содержит
в себе кровавыя души
а вся душа её в солдате
 в его ль во  песнях золотых

а и берёзоньке не больно:
девичья беля не болит
сочится в горлышко мальчонку
да к небушку не вопиет

ай где ж  ты родина родная
куда  ты папку забрала! -
мальчонок плакал всё голодный
всё кровь берёзову сосал

берёзка вечная  стояла
под ней нежив лежал солдат
и во  груди его зияла
медаль за взятый китежград




+++



Холод животворящий
девятого мая дохнул ! в эту ночь
вся черёмуха расцвела враз,
дышит в лицо .
Вот мы и не спим с тобой.
Пойдём же туда,
туда.

Калитка скрипнула, щеколда, тёплый
серый штакетник.
Дорога полого к реке, пыль нежна.
Низкое небо -
отсюда не видно, но знаем -
мохнатой щекой
втёрлось в мягкую, женскую
усмехающуюся реку.
Стоим в темноте; огни, звуки
там, на лугу.

- Это у них гармонь?
- Это аккордеон.
Союзники, помнишь же,
называли его "пианино на бретельках".
Трофейный "Хохнер".
Такая, знаешь,
хроматическая ручная гармоника
с клавиатурой мелодии фортепианного типа.
Дышит, правда, хрипловато - пуля,
пробившая победителя, прошла и трофей ,
но лёгкие инструмента еще живы,
легки,
слышишь - плывут в нашей с тобой ночи,
словно ищут в потёмках кого-то,
но не могут никак отыскать.

- Пойдем же, пойдем вместе
к ним, на луг !

Пойдём.
Медлим ; юный, робкий
тоненький отец
крепко обнял мою ногу ниже колена,
смотрит в весеннюю темную даль
широко распахнутыми очами без глаз.




ФЕДОРИНО ГОРЕ



самовары выезжают за можай
ох сеструха хоть рукой да помогай

а им в спину всё ножиножиножи:
на рейхстаге расписался - и бежи

а стограм-то а стограм-то фронтовых
сто мильёнов выжгли-выбили живых

а кто с водкой дружен
а тем хер не нужен

и сеструха не нужна твоя манда:
я никто я у купальни вифезда

а там ангелы а я безрукбезног
на Тебя Христе за пазуху я скок

а за пазухой налей-ка мне стограм
всё равно всё особисту передам



ТАТЬЯНИН ДЕНЬ 27 ЯНВАРЯ 1944 ГОДА



В дневнике Тани Савичевой -
Одни пятёрки.

Новенький ! встань.
Запомни : в нашей школе никому не удавалось
Учиться плохо.



ДЕВЯТИМАЙСКОЕ ПАРАДНОЕ :  НА ПОЛЯХ «ПОСЛАНИЯ К ДИОГНЕТУ»




Не трогай христианский гад моей священной рощи
Где ветры флагами шумят  кишки врагов полощут

Мы не рабы рабы не мы а вы рабы и хуже
А мы слепое мясо тьмы мы поданы на ужин

Ты видел сглоданную мать  разъятую дитятю
Как смеешь ты без мести спать в намоленной кровати

Не трогай тварь христианин моей войны священной
Ползи искать среди руин своей иной вселенной




***



то ли рельсы расклевали стаи ворон,
то ли кто-то сорвал стоп-кран:
на сортировочной вошла охрана,
пассажиров вытолкали на перрон

за сортировкой присматривает полковник.
рассаживают в ряд:
поющих - помещают в терновник,
молчащих – ягнят

прощай, плацкарт, временный дом!
хорошо нам было быть в нем

а небо над станцией как цветы
нечеловеческой красоты,
даль заревая,
степь в багровом как лоб поту
машина всё,
неживая.
ни ту-ту



БЕЛОМОРКАНАЛ



эпоха папирос и чая!
нас собери под знаменем нечаева

глазком нагана в кость ты пригляди за нами,
чтоб мы не хлюздили, сияли пламенами

мы - контурная карта конгруэнтная
раскрась, мозгами брызни против ветра

мы яли труд , была его природа
иною, женственной - но ныне се, свобода

и пусть текут свободною широкою волной
те, кто в ночи молчат за мной



1937



Ссученные  у  параши  не  спят.
Жгучая  совесть  даёт  им сорок  ударов  без  одного,
Вгоняет  гвозди  в  ступни:
«Вы  пишите  сами! я  всё,  всё  подпишу».
Где  палачом  их  работает совесть  –  там
И  Ты  с  ними,  Христе,  заодно.
Там  и  Отец,  и  Дух.
Бог  есть  любовь,  а  любовь
Есть  заодно.

Потом,  потом  их  правнуки  будут
Украшать  гробницы  пророков,
Жёлтыми  чернилами  протокольного  гноя
Писать  жития  новомучеников
(Замолить  / замылить?  – нет:
Там,  где  мы  задыхаемся,  дышит  Дух).


Не  могут  же  в  этой  огромной  стране
Всех  посадить!  кто-то
В  этот  миг  на  свободе.   Пусть  только  это 
Буду  не  я.


***


Старые зеки, старые зеки,
Закапываемые по разнарядке!
Вас вычеркиваю из суглинка, из общей бордовой тетрадки,
Складирую в нашей библиотеке.

Над вашими, во весь тулум, партаками
Мэнээс- египтолог стал исследователем седым:
Склоняется, сверяется со словарями,
Стелется значениями, въедливый как дым.

Пять куполов, семь, кольца, профили, змеи, ножи,
"И.Р.А." - "Иду. Резать. Актив", звезда и умру ли я,
"Они устали", бубны козыри, "С.Э.Р.", неверь-недрожи ,
Два кочегара в аду, в раю - полнозадые гурии.

Кочегары машут подборными, жару поддают,
Гурии всем дают, голосисто поют:
"Ах мэри мэри,
Как трудно жить в эсэсэсэре!"

Россия , старчески путающая сроки и имена,
Каркает тубиком в кулак : "Карлаг!" и за сто световых лет
Вас, как послания, обернутые в письмена,
Посылает подземному разуму, и ждет из мрака ответ.


* * * *



неподкованный сапог! не подлее ль
честной стали грохочущей на марше
сентябрьскими мостовыми

мягкие неслышные
 шаги на теплых сонных
лестницах
сжалось чрево домов 
(предвкушенье: очкуешь падла)

ныне вот – два сапога пара
особенно правый

Пресвятая Богородице!  зря ли
в облике Черной Мадонны Ты прошла по России

зря ли зрили
полуночную премьеру «Катыни» Вайды
сами виноваты – лень  вовремя  было
выключать рекламу
да и прайм-тайм был предусмотрительно занят

сентябрь что-то опадает
пора хруста время
сапог сапог



ТЕЛЕГОНИЯ

                 …шофёры колесят по всей земле
                 со Сталиным на лобовом стекле….
                                        С.,Гандлевский)





псы-овчары спали в роще
тысячу лет ничего не происходило
 
налёт волков на отару
был предугаданно полуночным
серыми однозначными
тенями на чёрном
обоссавшегося подпаска на дерево загнали
блеющую плоть рвали молча
мяли бесчестили
двух трёх ли
палевых псиц оставшихся в обороне

рыжие  псы-овчары 
сквозь сон услышали
кровь 
мчались минуту
грудь в грудь рыча лая
врага смяли сами отдали жизни

когда всё затихло
подпасок осторожно подкрался
горящую головню поднёс к месту битвы
«вот и славно! ни одного волка в округе
в живых не осталось
жалко мертвы и волкодавы –
--ничего палевые суки
к осени щенков народят нам» 

ждать не заставили палевые суки
к осени приплод явили
рыжих самцов с вислыми ушами
вот только рыжие уши не трепещут
не виляют хвосты-поленья
не ворочаются шеи
выросли щенки не визжат не лают
жолтыми глазами в ночь  глядят молча

как там называется эта
теория
чуждая нашему орденоносному овцеводству
эта лженаука? скажи нам! товарищ подпасок

скажи разорванным горлом



A/H1N1


октябрь-коба
одержим неверием
в теорию заговора

«они хотят нас поставить на колени
занимаясь самолечением
народ требует наказать выродков»

на лобном месте столицы
проведена показательная казнь паникера зорге
в его ноздрях обнаружена оксолиновая мазь

сполохи кумачового жара
первый снег не в состоянии долететь лечь
на воспаленную родину

отдельно взятые на местах
стихийные бунты против прививок
утоплены в вакцине

привитый товарищ! будь бдителен
в метро в коллективе в семье
враг не дремлет

следи бледнокожий
кровавосребристым взглядом иного
за движением масс: не потянет ли от кого
идеологически враждебным духом
дегтя и чеснока

вовремя
бей в набат извести органы ( пульсирующее горло
того на кого донес
по древнему праву – твое


ГОМЕОПАТ


Доктор-гомеопат
покидает родное пепелище.
Поглаживает узловатыми худыми пальцами обугленные
дверки шкафчиков. Хотел было
вынести под сердцем, упрятав,
все эти
баночки и пакетики, но , по некотором раздумьи, понял,
что никак: их так много,
а доктор один.

Ладно.

Отпусти хлеб твой по водам.

Ну,
отпущу. Куда деваться.
Приплывёт -
вылавливайте,
жрите (и прочие, мздится доктору,
безумные глаголы)..

Когда всё это -
шарики, порошки, придыханья, полутона, намёки -
захрустит под тяжкими сапогами ,
доктор (так он тешит себя мечтою)
будет уже далеко,
понесёт свои знания
племени младому, незнакомому,
в иные, чудные пределы ойкумены.

Его схватил под утро
на пустыре в Южном Бутово
первый же патруль.

Следователь оказался из добрых.
Предложил папиросу, разговаривал.

"Ну что же вы.
Как же вы не поймете.
Ваша гомеопатия потенциально чужда нам:
эти ваши шарики ,порошки, нюансы,
вылечивая больных, утверждают негласно,
что принимать их и, соответственно, жить
надо неспешно, долго,
поступательно, толерантно, постепенно,
жить вечно -
а это противоречит
самому характеру нашего
стремительно, революционно
меняющегося мира. Простите, но мы
не можем позволить существовать
такой контрреволюционной агитации".

Расстреляли , долго не мучая,
в своем стиле, то есть милосердно:
аллопатически, сразу,
быстро. Доктор
успел оценить, воздать
справедливую, никому не нужную, благодарность.



ВОЗВРАЩЕНИЕ ИМЕН


1

в такую беспамятную осень
если что не дает оползти в бездну
бескрайним русским просторам - то снег
редкий косой

и еще эти
московские женщины в бесцветных пуховичках
женщины
женщины с бумажками в пальцах

среди них - иногда дети
среди детей - редкие мужчины
и чья-то старая собака

октябрь холод
свечи на сером
стиль унисекс

2

- Что он плачет? иди, обними его.
Вот так. Прижми покрепче.
Утешь его. Скажи: уже всё.
Всё кончилось, всё прошло.
И скажи : Я
дам ему белый
Соловецкий камень
и на камне написанное новое имя,
которого никто не знает,
кроме того, кто получает.

- Так и делаю. Но он
еще всхлипывает,
он волнуется : а старое,
старое имя?
Что будет со старым?

- Старое - надо возвратить.
Видишь, там
эти люди в октябре,
в промозглой очереди ?
Видишь, они еле-еле
теплятся в сумерках мира,
прикрывают жизнь
от шквальных порывов тьмы
исписанными листочками бумаги?
Отнеси, отдай им.
Они сохранят.



ИНОСТРАННЫЙ   АГЕНТ

1

все,
абсолютно все и всегда  
 начинается с малого:
чашечка матэ
песенка матье
самолетик матиаса
книжечка мэтью

в  которой написано:
«увидел человека,
сидящего у сбора пошлин,
и говорит ему: следуй за Мною»

а ведь наш плоть от плоти, 
судебный пристав!

неладно что-то, глубоко неладно
в благодатском королевстве

2

агентов содома
одного за другим
посылают в землю обетованную
а  они раз за разом
попадают к нам в вавилон

3

==тульев-тульев
я  надежда===
. . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

«и шмелёв, и цветы, и трава , и колосья,
и  лазурь, и полуденный зной…»

о  я всё подпишу!!
только больше не пой




ВЕНОК НА МОГИЛУ ЕВРАЗИЙСТВА



1

«ошш»- ритуальное придыхание при 
погружении рук по локоть в разверстое  чрево
круговые размешивающие  движенья
гадание на человечьей гуще

2

россиянин киргизский узбек:
последний выловленный и растертый плитами ногтей
ищущейся геополитики
экземпляр новой
(хорошо   забытой старой)
формации  « советский человек»

3

народ-всадник практикующий трехполье
(бетонный конь врос по колена в землю)
вечерами смотрит
одуревшими от клинского глазами
в мерцающие окна интернета
поглощает переварить не в состояньи
сводки корчащихся новостей

(«что они творят там на своем  марсе
экий экшн»)

пытается представить
каково это «всё дано в ощущеньях»
--ощущение континента: асфальт мозжащий
тело старика выброшенного из девятиэтажки
--ощущение моря: струя мочи пущенная в лицо
девочки о сорока косичках
распятой подростками с белесыми орущими глазами
под грибком  песочницы

4

терпение мира мертвых
переполнено вот-вот прорвется

вчерашней ночью
неоновые тела евразийских столиц
истекли бледной оранжевой кровью: это
под кровом тьмы снялись и бежали  в страхе
продавцы тюльпанов

они ощутили нервную дрожь  тектонических плит
они услышали грозный нарастающий гул 
они поняли: это восстал к праведному гневу
грозный царь Сулайман ибн Дауд
чтобы приведя тумены своих войск
остановить на площадях городов плуги своих волов
и грозно сказать : «Довольно! Хош!»



1 сентября 2008 года


в дебрях каникул отловленные йети
усмирены высморканы острижены дети


коросты вольницы  занозы лета -
в тугой ворот  в кладбищенский гладиолус
забитый в горло отпевший этот
голос
ушедшего августа все тише тише

 
урок мира в школах цхинвала:
«заря свободы двуглаво вставала…»
не отвлекаемся пишем пишем



РОБИНЗОН НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ  Е



Инне Домрачевой



когда грянули в борт великие воды потопа
корабль затонул в пойме Пышмы
среди бескрайних
Калиновских разрезов

выкашляв воду
побрел от прибоя вперед

попугай прилетел
сел на плечо :

- что, выжил?

- меня в свое время
Ройзман привязал к панцирной сетке кровати
вот я и выплыл

- и что будем делать?

- ну как что
судя по всему - жить
остров конечно необитаем
но это море
сам знаешь
немилосердно к пассажирам, но ласково к робинзонам

вон гляди - выкинуло на берег
ящик с инструментами






****


тебя в каком убили ? в восемьдесят седьмом?
ну, за твое здоровье, Волоха.
с вершин Кхакбада смотришь в ночь - Стрелец означает "Дом".
ну, вот мы и дома. и никакого подвоха.

как обещали - венчали и отослали родне.
в лодочке, в люлечке, в цинковой ложечке, мозг, кишочки. 
я к тебе сяду на бугорок по весне, или ты ко мне ,
да и поплывем по водочке, на берестяной досочке.

конечно, не уплывём далеко: тебя и меня
выловит горстью, не пустит плыть родня,
бабы завоем своим не пустят - реку переборонЯт,
выловят, к титькам прижмут, в подполе схоронЯт,

словно картошку, вынут из подпола нас с тобою весной,
переберут, вкопают, вырастят, клубни отыщут в траве...
бабы, Волоха, они такие. 
слава тебе , невесто вдовэ вэдэвэ,
дембель в маю, - спой.



АФГАНИСТАН:  КОЛОННА



По узкому тоннелю
Раскаленных каменных вен
Медленно движется пыльная густая 
Танково-автомобильная кровь.

Невыносимо яркие  звезды над головой
И нравственный закон внутри нас.

Семечко нежной жизни
В толстой цинковой скорлупе.
Жизни младой, незнакомой.


***


ленинградцы дети мои

посмотрите направо
посмотрите налево

тут жданов жрал

не переводились ананасы
в колком ладожском льду

ананасы плоды-резани
глядят детскими глазами

их едят
а глаза кровоточат
глядят



«ПАДЕНИЕ ЛЕНИНГРАДА», КАРТИНА ПЕТРА ПАХАРЯ БРЕЙГЕЛЯ



1

Зияет пустота на месте Правды –
Поставлю туда фигуру Голод.

(«Ужо вам,  сонмы!
Не виноват пахарь
Болот:  вечен,
Ему – похер»).

2

«Я, я  постановщик! » -
Кто из зрительного зала
Первый так завопит,  увидев,
Что вздетые ввысь бледные ноги
Вмонтированы напрочь
В  дно поворотного  круга
И вот-вот появятся снова –
Тот и будет спасен первым
(Потом – и вторым, пожиже:  на всех 
Всё равно не хватит
Трёхсот порционных граммов).

Что под ногами нет  тела.

Северные сезоны,
Заварка пиров да бАлов,
Иллюзия чуда:  
Скрип и фанера,
Голод и гуашь,
Снег и вода и плоскость,
Клей, бортовка.    

3

Еще бы твоей поэзии, Ленинград,
Не взрастать в котельных !  попробуй
Напиши что-то в этаком хладе,
Скрюченными этими пальцами.
Только и развезёт у жерла печи - знай
Угль мечи  (тонкая
Вязь ленинградских стихов, выписанных методично
Туберкулезными бросками древка).

4

«Голодаааааай! Голодааааай!» – птицы
Летят в низкий купол.
Какое солнце этот воск растопит.
Выйдем из котельной,  поглядим в упор в утро: 
Триста  дней финской зимы,
Пост да портвейн, полярный 
Скрып поворотного круга,
Икарушка бедный.



новогоднее слово президента 2013-2014



две тысячи лиц
объектов охраны
ошуюю и одесную
а за спиной-
только ты одна, мерцающая вечным светом
новогодняя ель

храни же его
храни крепко
в смоле в скипидаре
в саркофаге
всенародного коленопреклонения

ель! идущие
на невидимую смерть
приветствуют тебя



МАРШ МИРА



то-то листьев как зигов накидано
мостовая – болотная  гать
на арбатско-погромскую линию
мы с тобою пойдем умирать

девять жизней и выбор оружия
виртуальной сумы да тюрьмы
мы с тобой так бессовестно молоды друже мой
так панически молоды мы




НАЗАД В СССР



На реках  торжествующего  атеизма, 
у Рыбинского водохранилища,
 там сидели мы и плакали, когда вспоминали мы Сион.  
На вербах в той стране, меж повешенных,  
повесили мы гусли наши.  
Там вопрошали нас  
инженеры человеческих душ  
о словах песнопений, уводившие нас в плен - о пении нашем:
 «Спойте нам песни Сионские!»  
Как воспоем песню Господню на земле чужой, 
на глас шестый калязинский,  на мертвой воде? 
Мы не помним ни мелодии, ни слов.
Только заголовки зачал. 
Если забуду тебя, Иерусалим (забыл), 
да забудет Бог деяния рук моих (хоть бы забыл, забыл) !  
Да присохнет язык мой 
к гортани моей (присох, присох, скрепами прибит), 
если я не вспомню тебя (не вспомню) , 
если не будет (не будет, не будет)
 Иерусалим вершиной
 радости моей ( больше 
вообще нет радости – только
оцепенение)!  
Припомни, Господи, сынам советским, 
говорившим в день гибели Иерусалима: 
«Разрушайте до основания, 
разрушайте его – придет время, он восстанет
и воспоет своих палачей!»  
Дочь СССР злосчастная, 
пророчица злобная, уверенная,
точная неумолимо,
блажен, кто воздаст тебе по заслугам 
за все, что сотворила ты нам! 
Блажен, кто воздаст по заслугам нам,
сотворившим тьмократно  горшее! 
Блажен, кто схватит 
лежащих в мавзолеях  идолов   твоих 
и разобьет о камень! 


И нас вместе с ними – младенцев плена , давно
ставших стариками.




* * *


Двадцать второго апреля
Встану по звуку горна.
Ленина помнит земля:
У земли мертвецкая память.

Старые коммунисты,
Строители Вавилонской ГЭС,-
На митинг, рядами редкими
(Как вас мало осталось),
С чувством локтя в сердце,
В застиранной правде под горло.
Разговорчиков нет в строю:
Так и не получилось
Общий язык обрести,
О расчлененные.

С дальних погостов идут,
С фронтов и с цементных рек,
Смотрят перед собой,
Стылый  ветер в слезах.
Желтым черепом-ильичом
Солнце им виснет с небес.

Голое солнце, ничье!
Серый, в утре, кумач!
Россия, лицом к стене!

Ты, русский немтырь,-
Нет человека вокруг тебя,
Не к кому Слову прийти – и вот
Этот бетонный ковыль,
Роящаяся пустота га,
Это кладбище куполов –
Беспристрастности ангелов ныне отчизна 
Подверглась.



СИМФОНИЯ



когда стравинский в 70-х
приехал в ссср
его спросили: какую русскую птицу
любите/не любите
старый лукавый кондор ощерился в улыбке
отвечал скрестив длани двуглавым орлом:
вот эту
зря надеялся: в ссср
музыка как принадлежит так и приподлежит
народу
народ и партия посовещались
и не доверяя эмигрантам
заказали симфонию не ему а кейджу
пять веков абсолютной
ватной тишины
идеальное исполнение
контролеры руки за спиной бдят у портьер
антракт отменен
в туалет по спецпропускам
буфет уничтожен как класс
сидим слушаем
не расходимся



***



- В доме Отца Моего
Обителей много.
Но вам самим выбирать, где жить
Жизнь вечную.

- Мы выберем , погоди,
Выберем, - вот:
Койко-место
Для славян.



ЛЕТО ПОПОЛУДНИ



после тревог
спит городок

торфяное дымное солнце гноится
балтика  девятка  отходняки
в  окрошке   плавятся ломти льда и сала
нахлебавшись потея 
--  мутной слезой сочится
 сизая  мать наколотая --
смотрящие по державе
нехристи с недохристями сели
резаться в  стос
шесть колод заложены в шуз как в гроб
чёрные воскресают один за другим

солнце канет в асфальт – и к вечеру
с заточкой в боку
затихнет   проигранная  родина
ошеломленно оцепенеет
в    глухой фанерной  яме 
четвертого ряда
кинотеатра  повторного фильма

тяжкое мороженое кап кап 

в незрячих очах отражаются слюдяные пятна
аппарат стрекочет
лента оборвалась на титрах





* * * * *
                

                              спроси-переспроси меня
                                     (из известной песни)
 
                              гражданская повеет благодать
                                        (В.Набоков)




выгляни-ка наружу разжмурься
(да не бойся  - - … я что? да ничего
я не боюсь но все равно ты первый
почему нечестно  мы же посчитались
ну ладно ладно дай руку держись крепче
давай вместе на счет три) -
может, жизнь таки победила?

может, утро начинается птичьим переливом
не надрывными  позывными сирены 
вода в реках не багровая а голубая
паровозик в ромашково едет свободно
и весна не понарошку настала
и всем прощены все кредиты
и на рельсы бок о бок возлегли  банкиры и их бараны
и не будет никакого землетрясенья
потому что в  кузбасса хтонические пустоты
мчс  розовый упругий силикон закачало
в междуреченске маками проросли автоматные дула
и так тихо просто потому что
мертвые шахтеры спецрейсами улыбчивой  люфтганзы
доставлены на утренний кофе
в зеленое прохладное в пятнах света патио президента
устроить там ласковый вудсток

слышишь что там ! - -
облади ли облада поет  нам отчизна

может пока мы с тобой утратив надежду 
в костяной башне  безлунную  ночь коротали 
кутались в пледы калили в кальянах алые угли
черное «макабрели»  пили
в пансофийные пустоты глядели
мрели портьер не раздвигали –
жизнь себе и победила, у нас не спросилась.




* * *

темной ли ноченькой гулко держава аукает
плачет ли пляшет с похмелья себя ли баюкает
снег ли метет 
серый ли сеется свет
так и стоят которую сотню лет
среди угры у коломенской черной версты -
святость простая  против святой простоты.





ИГРУШКИ И ЦВЕТЫ НА ПЛОЩАДИ


там детские игрушки там слоны
немыслимого розового цвета

кровавы плотяны

мы что ли есть? -
нет,
нас на свете нету.

лимонный ты пингвин.
ты уязвим.
непрочен, китчен, мягок, возгорим,
легОк и бросок.

учи по буквам: " НАВУ-
ХОДО-
НОСОР".

живут, прикинь, и с именем таким.


* * *


тук тук детушки
тук козлятушки
отопритеся
отворитеся

ваша родина-мать пришла
вам отчима привела

взыдет нов хозяин налегке
с обоюдоострым в руке
сварит вас козлят в горючем моём молоке

а как станет он вас варити –
так я грешная стану вы варити
на оном полу
чёрного иордана
в белом беловодье
на некошеных медвяных лугах
вечной весны



К 8 МАРТА


Политика, общественные культы,
дураки, дороги, сельское хозяйство,
институт жречества, нравственность семейства,
преемственность поколений,
смена министров, мод, времен года,
функционирование тюрем, сортиров, лифтов,-
отчего, спрашиваешь ты, в государстве
всё вдруг двигаться и бурлить перестало,
рухнуло, дернулось, застыло,
и   не конец ли света?
Не думаю. Подойди-ка ближе,
прислушайся к тишине странной
и выключателем щелкни. Видишь?
Это просто уснула сидя,
уронив на колени руки,
кухарка, управлявшая государством.

Среднего возраста, усталая, каждая.



ЦЕРКОВЬ И ЕЕ ДЕТУШКИ




Любит Матушка своих детушек,
Кормит-ростит их, пестует,
Кровоточит, терпит, пошлепывает,
Водит их за белые рученьки,
Ставит их на резвые ноженьки,
Распрядает им пряди русые,
Русые, да смоляные, да рыжие,
Поет она деткам, причитывает:


«Ой вы детушки мои, орлятушки!
 Ой вы буйные горячие головушки!
Полно вам гомонить да на особицу,
Полно лётывать во мечтах-воздусях,
Полно  черными подпольями лазывать,
Лазывать да реформы задумывать,
Задумывать да покрикивать, погаркивать,
Братцев-сестер поталкивать,
Темну воду во облацех помучивать,
Полно сабелькой вострой помахивать,
Да и меня стару стариной пенять!
Вы кладите сабельку, мои детушки,
А и берите вы ведерце серебряно,
Ведерце серебряно, дужки позолочены,
А и не борзяся, со смирением,
Со смирением, да и со тщанием,
Разгребайте ведерцем зелено говно,
Потрудитесь для своей Матушки!»


Ох, не слушают детушки Матушку,
Детки всякие, неоднакие,
Детки кровные все да любимые,
Детки серым волком долу порыскивают,
Черным вороном вдоль все полетывают,
Мнятся, бранятся, сворятся,
«То мое, а это мое же» брат брату покрикивают,
На малое «се – великое» помалвливают,
Ни помощничка родной Матушке,
Ни помощничка, ни заступничка!..
Одинока стоит горька Матушка,
В протянутой руке – пустое ведерочко.


МАРТ МЁРТВ МИРУ



обыденный храм –
проседающий сиреневый сугроб – пуст:
Преждеосвященная отошла

кожаны ворвались в алтарь
но дары потреблены
ледышечка антиминс
дотаивал в бледных  отвесных солнца мечах

только в куколь убранный труп обрели!
слёзно смеются от злости:
«контра!.. 
субботствуешь падло?»
в ребра тыц сапогом
дулом маузера уста отверзли:
не дышит
ровно  сквозь тканей чернь  светит
иероглифом молчания параман

нервно папироску смоля
в синее небушко:
«э, где там
спец жеребец?!! ну-ка ко мне!»
попа за волосы  притащили: «что?!!»
свидетельствует поп
выдавленными  очами глядит
раскровавленными в дрязг шевелит губами
выхаркивает кашицу альвеол  осколки зубов: 
«да
вам его не достать
пульса нет: успел
уйти в глубокую схиму»

«с каким именем постригли?!!
с каким именем  говори мразь?!!»

бесполезного, били попа
(лучшее что успел
за долгое свое учительство рещи :  промолчал)

трупы вытащили в овраг

воздух остановился
вербы как бабы рты затыкали концами платков
бессмысленно воронограил зенит
три  волхва  выступили из нарастающей тьмы
принесли дары:
негашеную известь бензин дрова



ПАМЯТЬ НОВОМУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РОССИЙСКИХ



-маляры-маляры,
чем вы занимаетесь?
- вестимо, работаем!
красим
гробницы пророков
-маляры-маляры,
кто же ваши деды?
-наши деды - славные победы,
вот кто наши деды.
спасибо деду
за победу,
а бабуле -
за меткие пули!
благодаря им, мы 
еще надолго обеспечены
фронтом работ


ЛЕТОПИСЬ  ГОДА ОТ КОНЦА СВЕТА ТАКОГО-ТО




-Ох  мороз !..ели
Так и трещат. Люто!..
Деда, а  деда! Что там –
Окоём багровый
Звёзды  небесные застит?
Что там пылает?
Деда, у страшно!

-  Спокойся, внучек!
Москва в пламенах там,
Вавилон-блудница,
Сидит на вые
Руси-нежилицы,
Упилася, играет
В петарды негасимы…
Пря  там ныне
Нестяжателей со осифляны.

- А может, деда,
Станем на лыжи,
Побежим посмотрим?
Ты же читал мне
В книге церковной:
Осифляне мол семо,
Нестяжатели овамо…
Вот бы глянуть:
Каковы-то вживе?

- Да их уж, внучек,
Вживе-то  нету.
Одна только
Пря и осталась…
Блазнь это, морок,
Навь вражья,
Дабы прельстити,
Аще можно, и верных.
Разверзся кладязь бездны,
Господи помилуй…
Морозно, внучек, -
Полезай-ка в землянку,
Правило править…
Я замолитвлю,
Ты поаминишь,
Тайга подтянет, -
Так и перезимуем!..









ПЕСОК ДУХА




Отцы наши
вечерю в горнице 
Сионской правили.
Пили, за горла
яли сосуды,
полные всклень
вина Духа,
били об углы,
хрипели, наставляли
стеклянные розы,
кривые осколки
канонов, преданий,
брат брату
в яремные вены
за аз единый.
Кости трещали,
горницы стены
ходуном ходили,
смешан с юшкой,
в песок тек Дух –
вино Божье.


Мужики дерутся –
не лезь, бабы,
вон, пащенки дети!


Под утро стихло.
Пуста горница.
Хлопает ставень.
Сквозняк ржаво
свистит в горлышки
бутылей битых.
Мамка над мертвыми
в углу воет.



Слепые детки,
приблизились робко,
ползаем ныне
под столом, ищем
пролитого Духа,
мрём, жаждем.
Сбираем, жрём
песок горстями,
высасываем до капли.
И на том спасибо,
отцы, деды.


Песок дерёт горло.
О…чьи пальцы, -
вот наткнулся,
во тьме шарят
предрассветной,
гладной, сиротской,
мне навстречу -
ты ли, братик?

Я, братик.
Держись, милый.
Бог не оставит:
песка много.

            

                    КУКУШЕЧКА



Не кляни, навь-судьба, клятием кукушечку,
Не клинь впереклин кликушечку горькую,
На калиновом кусту не  калечь  кукушаточек.

Полетит она слеподырая  за коломенскую версту,
Найдёт криком-крикмя Христа на кресту,
Залетит ко Христу в смерть-пазуху.

Поперёт  тя судьбу Христос белыми ногами,
Да возьмёт  тя страстными Своими руками,
Да как станет тебя клятую шигать,
Заклинанья клином вышибать,
Клином ясным, крестным, берёзовым.


ЗАГАДКА



Все сёла спят, все деревни спят.
Один пряничный Кремль не спит:
Ходит Перевозчик по кабинету -  скырлы-скырлы,
Народное электричество жжёт,
Напряжённую думу думает,
Вековечную  загадку разгадывает:
Как ему быть, как  их избыть,
Волка, Козу и Капусту куда  перевезть,
В этой сирой  стране пересохших рек,
Где нет никаких непроходимых границ
Между двумя берегами кисельными?

Стынет в граненом стакане чорный чай,
Перевозчик на стол белы руки уронил,
На руки – буйную голову,
Видит сон-одурень:
Коза,брадой шевеля, Волка жрёт,  шерстью давится,
А Капуста – то ли шаром покати,
То ли с плахи летят  кочаны-головы…

Встрепенулся, очугуневшие очи продрал,
Взмолился отчаянно:
«Ой спаси ты меня, свят отец фольклор,
Не остави меня, мать традиция,
Подскажите  мне грешному отгадушку!»

Ночь молчит, нет ответа Перевозчику.
Только мгла  кольцевая огнями вкруг Москвы течёт,
Мгла свинцовая, терпеливая,
Только ветер, спирта-сырца хватив,
Попевает песни да всё похабные,
Сказки-побаски да всё заветные.


ИСХОД ГОД   1922
 (ПАМЯТИ ПРЕДТЕЧ)



          «Убеждение Устрялова в том, что у каждого народа есть своя историческая миссия, что «возможен германский, русский, английский «мессианизм», - имеет много общего с взглядом на проблему Е.Н.Трубецкого, который еще в 1912 году заключал, что « у каждого народа свое служение, свое призвание и своя миссия в Царстве Божием».

            (Е.Голлербах, «К незримому Граду», С.-Пб., «Алетейя», 2000 г., с.407)




директива директории:
словно кал из прямой кишки
выдавить  чуждый элемент

нежить : жизнь в кишках страшна горяча:
плавится хлеб
вскипает металл
горелыми перьями ниц –
верзится Дух

(сорт вина по расеи  - один:
спирт-сырец   гнева Его)

ладно бы брести
глухим степуном
болотом провешивать путь! –
туманом вы шли, укрывным благим  --

(петр бернгардович струве
веха твоя не видна
чавкнув сгинула в мресь
смени-ко)

-- а  мы
все мы теперь на столе
ярок свет
как на полотне глазуновом:
никакого тумана отчетливы все
на полотняной ладони кровей
на блюдах плоских линейных лет

жрут чавкают нас
меж жолтых  свиных жвал
сукровь пена слюна

как голые блин
как неродныя 
отъятыя
как на ладони  Твоей
Боже Сил  и всякия
пытаемыя прижигаемыя проституированныя
несгибаемыя
росския  плоти




* * * * *

Слезинка дитятки потинка старика
Имперскою костию резною покатилась,
Басманный суд опричная серьга
И в пьяный летник лето нарядилось.


Пророчьею косматой  головой
Взойдет    запекшееся солнце -
Щербатой  волчьей  ягодой-москвой
Наполнят   таз   с  багровою  каймой:
Кипит и варится и пенке всклень неймется.

Незрячий кесарь   ненасытный рот,
Несут  в половнике  -  и ости выбирая
Одышливо  и медленно  жуёт
Беззубо чавклою  слюной перетирая.

* * *


Грядет арабская весна
Очнись  зима-наташа
Простоволосая со сна
И в веках простокваша

Сырая тлеет сырь-дресва
Искрит  дымами грает
Ярилом котится москва
И кострома пылает

И как намаз взахлеб и  всклень
Весенней гулкой ранью
Свиных  паленых деревень
Священноверезжанье




МОСКОВСКОЕ РОЖДЕСТВО



яблоки с корицей -
уютный вкус
яблоки с корицей
я к вам вернусь

пушистая ёлочка
слюдяное окно
коричное бытие -
и ничто:

как папку вели ночью
во славу труда
как в машину пихали
«туда блядь туда!»

как пел лоретти:
санта лючия!
как на корицу была
аллергия

яблоко диккенс
надкуси
жизнь - мелодама
сан мерси

а три поколенья
минет - и что ж:
всё собянин плиткой
закладёшь



Фотография   «Девушка в наручниках»



Но кто ей руки вздеть помог!
Барклай весна иль русский бог

Чекой гранатною анфас
И ботичелли и свобода
Запомни тварь в последний раз
Весну двенадцатого года


СЛАВИСТАМ ХЬЮ И ДЖЕННИФЕР, ПЫТАВШИМСЯ КУПИТЬ ЧЕРЕЗ ИНТЕРНЕТ АВИАБИЛЕТ ОТ СИЭТЛА ДО МОСКВЫ И ПОЛУЧИВШИМ ОТВЕТ : «While processing your request error: the requested destination is not on the map»



в европе холодно в америке темно
закрой окно
мы в Городе Дождей зимы не ждали, но

россии в этом мире больше нет
со всех дорог неосязаемая вьюга смыла след


россия разве что на черно-белом фото:
тверёз по пьяни,
в дырявом заячьем тулупчике бредет
буковски чарльз с чекушкою в кармане

такая уж зима
кому-то
для кого-то



ПАМЯТИ ДЕПАРДЬЕ



насколько надо быть французом и самой синей из теней
чтобы во сне лететь свободно над милой руссию моей


лететь легко и пучеглазо (звезда с собою говорит)
опохмеленною весною страной говеющих говяд


и просыпаться как губами у чаши с бабьим молоком
(дорогая накинь мне на плечи бородинский морозный платок)


и сыктывкар впустить со стоном как ложесна разъяв глаза
чтоб пахла пряным триколором одеколонная слеза



МОСКВА – ТРЕТИЙ РИМ


Осень – ярый пожар, да внутри гнилой.
Золотая, но смерть по сути своей.
Костер раскола разжигал Аввакум,
Но дрова-то собирал Филофей.

Отпала гордыня, смирилась до зела,
Да смочило дождями – грязь да зола.

Приступит  Русь, и сердце глубоко,
А в сердце – грязь до дна, и на грязи воздвигнуть непросто
Вавилонскую башню, третий Рим, 
Музей холокоста.


МОСКВА – ТРЕТИЙ РИМ. 2




Вам нужна великая Россия –
Им нужна Россия, нищая Россия –
Оне хотят Россию белорозовой сонною девой –
Все хотят Россию порфироносною маткой –
Все, все, завернув глазные яблоки внутрь,
Жадно всматриваются в Россию.

А хрустальный, сияющий паче солнца,
Горний Иерусалим – никому не нужен
(«Пархатая утопия! Еще не хватало»).
Рука, держащая в ладони Город,
В безмерных пространствах одинока.

И звездный ветер
Начинает ледяную и огненную песню
О повинно убиенных.


ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ
     

Облака, облака-полки!
Вам Царьград воевать не с руки.

Вы ошиблись ветром, эй, усачи,
Опустите свои мечи,

Восклонитесь грозными головами:
Ведь Святая София - над вами.

Купол ее - небеса,
А сибирское солнце - образов глаза,
И пшеничны и хвойны певцов голоса;

Опустите свои штыки,
Пластуны-казаки, кучевы, легки!
       
Оберните на нас взгляд,
Поворачивайте назад.

В нашем августе сосны красны, как жесть,
В стенах сосен просветы есть,

И в просветы виден седой иерей -
Вон он, в ризе крещатой своей,
Он уходит с потиром в толщи полей
      
От врага. Да и нет врага,
Вои русские, облака!

Нет врага, и туретчины в мире нет,
Полумесяц - морок, ненастный бред:

Только крест, Византия, Сибирь - и свет.
Только мы - и немеркнущий Свет.




РОССИЯ ПЕРЕД ВТОРЫМ ПРИШЕСТВИЕМ


Не раскаянье – сплошь окаянство.
Но чего-то, упорствуя, ждет,
Беспробудным спасается пьянством
И терпением русский народ.


Чем сберечь нам жестокую выю,
Подходящим к последней черте?
Детской верою: нас не чужие
Будут русских судить на Суде.

                                        


РУССКАЯ СКАЗКА



Птицу Сирин в небесах молнией сразило,
Пала – и течёт
Мёдом лета позднего.
Костяные лики лет щелку отворили,
Смотрят: не пора ли? –
Цепи ржавы, гроб хрустальный
Грянется, расколется,
Кровью вытечет на дно
Голубое наше злато, дымное, берёзовое! –
Милая, не плачь, не бойся –
Костяная навь морочит,
В чёрных гранях душной ночи
На террасе деревянной, в сад, распахнутый дождём,
Среди туч – забыта книга,
Колокольный звон берёз
Осень-Волхв пояла, скрыла
В кладях памяти, в пещерах, в тридесятых тронных залах, -
Слышишь хохот?
Навь-Моревна торжествует, яблоки роняет сад!..
Спи, не бойся, доченька!
Помнишь, как там в сказке дальше:
«Жила-была мертвая царевна…» -
Дождь стихает, гроб висит,
Август-Зеркальце разбилось: нет
На свете краше, выше, глубже, постоянней,
Нет страшней и безысходней, слёзней, обречённей
Этой ночи в августе,
Этих мест и этой речи,
Страшно мёртвой вживе, сказочной, последней, -
Спи. Выходят семеро,
На руках несут царевну; плывет месяц-кладенец;
Серебро течёт и тает; небо любит нас;
Спи, моя хорошая.







 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah