РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВАнна Трифанова
НАДЕЖНЕЙ ДРУГИХ МАТЕРИАЛОВ
24-03-2026 : ред. Сергей Круглов
***
Солнечный свет с хороводом бабочек,
листья мяты в сырой борозде,
никто не подлинен в подлинном смысле,
суть событий ясна.
Нет траура по зиме,
по земле в бесконечных аренах колизеев.
Бумажный самолетик летит навстречу весне,
его крылья из тетради по 18 копеек,
надежней других материалов.
***
И когда сознание скользнет в обители многоярусного дома, неба, земли,
Перемещаясь с ветки на ветку птицей, полуангелом, утоли
Нашу жажду истины, правды, единства души, как есть,
Как мы когда-то видели водопады и леса эльфийские там и здесь.
В разряженном воздухе световой след звезд словно нити мойр,
Но мы были всегда ни там, и ни здесь с тех пор,
Как мечи наточены, и весенний глазок расцвел,
Осталось закрыть глаза и вернуться в комнату.... Макаревич поет "Костер".
***
В ответ на песню брызнул снег в лицо
Между лучами солнца в переливах,
Открыта дверь, за ней гора в оливах,
Как облако, и звездное кольцо.
И там, как прежде, ночь и лунный свет,
И силуэт загадочный как Чаша.
Через дорогу в храме "Отче наш"
Выводят голосом с просвета на просвет.
***
И снег затих в своей густой купели,
лиловой тенью оперенья спрятан,
и тьма его во тьму не ускользает,
и свет его струится, как струился.
А в окна - блики, шелест тростника,
река, что ил несет блестящий, жирный,
папирус в речи откровений ищет,
в зрачках у сфинкса - отражение солнца.
***
Молчащий день, как призрак, силуэт,
Полет, и взмах крыла, что опускать не вправе,
В просторе снов увиденных и нет,
На узкой тропке многосложной яви.
Его не пересечь пунктиром, тчк,
Его не отгадать, не разобрать на части,
Он только звук протяжного гудка,
Как жизни трубный глас у вечности во власти.
***
Переписать все долгие гудки,
Года, в которых время измельчало,
Расплывчато, как "нет" из-под руки,
Всю слепоту конца их и начала.
Вопрос лишь времени, которое фонит
И солнцем поднимается в зенит.
***
Летний дом, чья лазурная краска
Облупилась на солнце, летит,
Словно детства чуть грустная сказка:
Снова кто-то из нас Айболит,
Снова кто-то Акела в засаде,
Что ж, удачной охоты, друзья!
Фея детства в волшебной помаде
Перед зеркалом в бусах огня.
***
1.
Между камелией чайной
и шиповником белым
чаек хохот печальный,
туман над водой.
Старая песня безумна,
а новая - многолика, сложна,
вложена в ножны
створок жемчужницы, как в уста.
2.
В самой сердцевине не сердца,
не тая, льется туман из рая,
словно крылатый змей,
задевающий крыльями звезды.
Мальчик на гусиной шее, на дудочке играя,
всегда мечтал о таком после:
никогда не поздно,
звезда без конца и края.
***
И поле льна и маковое поле,
не пар - прообраз облаков,
и неба нити связаны под солнцем,
и кисти бахромой из бисера звенят.
В походной сумке Бога хлеб и соль.
Охотником далеким на привале,
который оживляет, не спеша.
И почтальоном в слякоти весенней,
чьи письма, догоняя адресата,
их ожидание превращают в радость встречи.
***
Без пяти минут золото, варится ртуть,
Философский камень огнем треножит
Семнадцать мгновений весны (перевернуть, подуть
Яблоко жизни, меняя кожу).
Словно вхожи в иное: времен разлив,
В ископаемом озере дня потери,
Где нам плыть и плыть, тишину впустив,
Словно воздух в легкие, на пределе.
***
Рай - меловой период, но динозавры спят,
В воздухе пахнет Богом,
Он был здесь полдня назад.
И в полдне соленого моря,
уже холодней ветра,
И роза ветров в уборе
Того, чья здесь жизнь светла.
Но не одной звездою,
что тянет свой лисий хвост,
А сердца лесным покоем,
и временем, что срослось.
***
Музыка леса, трели сквозь марлевый полог,
Капли лазури в воздухе, чистый свет
Льется откуда-то сбоку, глубок и долог,
Царство во всем и сразу, как белый цвет.
Так и останется в свете, как будто справа,
День обвивая влагой своих дождей,
Словно любви хрустальная переправа
Между морями вечности для людей.
***
В прежние времена
серебро было больше к лицу,
чем золото.
Звонкий объемный мир,
в который ювелиры помещали свои заповеди.
Узоры повторяли линии жизни на руке,
кору деревьев, рябь времени на воде.
Жизни заканчивались,
а узоры оставались,
переходили по наследству, усложнялись,
и, наконец, забывались.
Души ювелиров росли
в звенящем пространстве стратосферы,
из льдинок получались
то башни, то мосты,
то птицы, то драконы.
Венецианские сферовидные зеркала
у входа отражали крылья,
динамичную красоту узоров.
Жизнь осмысляется своей завершенностью,
вечность - бесконечностью,
а игра прекрасна сама по себе.
***
Сова светится в небе, левее звезды,
Отгоняя черные блики печали,
Растворяя соленые тени, ее крылья-мосты,
Словно струны, звучат, звучали.
И в предсердии утра, в тумане дня,
Где таинственный остров поет и плачет,
Не забудь, пожалуйста, про меня,
Кто посеет мир, тот пожнет удачу.
***
Клейкое лето, в отделе картографии перерыв,
Гомункул в распаянной колбе дышит, жив,
Вот, и справка имеется, разрешение, лейтмотив,
Все согласовано в высших инстанциях, креатив.
В желтом доме разрешили разведение кактусов, суккулентов,
Они выпускают стрелы в атласных лентах,
Местные жители, поливая их водой из крана,
Шепчут: "Мы стрелочники неба, и, кажется, это нирвана."
***
И вот сады в прозрачности густеют,
Их белый цвет как облако встает,
И бледных сумерек не начатый полет,
Которые меж временем светлеют.
Так было, есть, и будет, без прикрас,
Туман над временем рассеется едва ли,
Которое всегда любило нас,
А мы, сбежав, иного и не знали.
***
Окно и сад, все вечности похожи,
И вишни, и перо, и светоряд,
В который раз мы вылезли из кожи,
Весна, похоже, люди говорят.
И тянет от болот сырой землею,
Пастелью крытые пейзажи вдалеке,
И в лес ведет тропинка Зверобоя,
Которой он приходит налегке.
***
Паутина полупрозрачного солнца, патина облаков,
Медленный вечер в пространстве неба, школа для дураков,
Когда зрение не подпадает ни под один шаблон,
В каждом облаке умирает то крокодил, то слон.
Словно зеркало отражает, чья красота проста,
Как все явное стало тайным, в вечности, у креста.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h