RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Николай Васильев

мартовские иды, или все хорошо забытое новое

25-03-2019 : редактор - Юлия Тишковская







***

как перетлевшая листва
всё пишет письма из дурдома,
и бумажный пакет от крыльца до крыльца
волочится, как жид, за вечностью -
вымри, Рома,
третий или сто третий - 
не устал ли ты отрицать,

не устал ли не отрицать,
не устал ли мерцать,
речь и тлеть, и смертеть, ворожить на врождённых правах

в чечевичной похлёбке в канавах подошв -
забродившая пустошь, куда ты идёшь,
перемельница боли, вселяющий вздох

сдохни, прах,
сдохни, прах,
сдохни, прах

(прогрессирующий, пустоты непогасшая "лямбда")

прапрапраздник заблудший, праправда


***

в обитель, да не зла, а трудных нег
пока не перевал через колено,
здесь нас в гостях потерпят прибливек,
а после плюнут в суп живой змеиным тленом

жена бандита выглядит тип-топ
и так идёт, тип-топ, тропой везенья
вон там, где простираются в ничто
пейзажи ненависти, страха и презренья

он смотрит в зеркало и думает поесть
и вспоминает собственное имя,
не просекая, перед чем родная честь,
вообще-то говоря, неуязвима

на тридцать пятом, что ли, где он мёртв,
и мне на высоте немного грустно,
и кто-то меня любит и поёт,
но не о том, а далеко и просто


***

я смотрю на тебя, пока смотрится, и молчу
это всё, что на завтра видать молодому лучу:
смутный снег, место мстени и зыбкий, но жёсткий покамень

хмурь земного тепла, темень зимнего - тла? -
просто зимнего, взятого осенью большевиками,
непрозрачными их руками

а за что ни возьмись, всё святое, и кровь, и грязь,
а куда ни копни - обреклонно, конечно, концельно -

разве небо сводимо к распроданным землям хоть раз -
так об этом и речь-обречь, обовременный образ,
и на улице снова церковь


***

1. надежды мало, как в Москве-реке, 
а горя много, как в Неве, 
и уважение на белом волоске 
висит, мой недешёвый человек 

и в нас на этот волосковый взвес 
достоинства советская там урна 
и в ней, как лёд весенний у завода, рельс 
вокруг Сатурна

2. так вот кем с Ладожского прёт вокзала
и кем разит береговой гранит
он не Господь, как девушка сказала
да он нормальный, парень говорит

нормальный не Господь, пой аллилуйю,
нормальный, да, а я так не хочу,
а должен, должен, как черёд июлю
(коротколенная длина земных кольчуг)

и шов сварной совокупленья поцелуя
бульварному сатурнову кольцу

3. надежды мало, как в Москва-реке,
а горя много, как в Неве,
и уважение живёт на волоске,
второй ты мировой мой человек

пост-мировой ты мой и пост-второй,
не грех занюхать тормозящий страх
так медленно пред продувной стеной
из призраков живых, как шов сварной
мерцнувших меж обочинами трасс


***

перевёрстанное из пропащих стишков тишком,
дерьморэп, ржаворе-
промежуточное реле
там, где тонко

там, где тонко и рвётся, и бьётся
в углу крыса током,
потому что в углу, а вообще она горный лев

есть угла и вершины печать на её челе

ненавижу, зла не желаю, знать не знаю и не люблю,
выручай просто так, кум-вакуум, эвакуатор

бейся, крыса в углу,
львиная крыса в углу,
лев крысиный, угу

солнца милого аккумулятор

оставь её, как плотную любовь,
меж кислотою и свинцом -
животное
животное
животное
несчастное
сырое
существительное
брань
жалостная яростная брань

душа льнёт к небесам, как крыса к крысе,
они пустые, чистые, как бёдра

душа льнёт к небесам, как крыса к крысе,
киса, рысь,
о, полу-хищная, пол-жертвенная тварь,
в чистилищах привыкшая ристать

подверженная собственным клыкам
из вечности взаймы и под процент лакать,
и мысль об этом, как его, самоубийстве
разлуки -

эй, брысь, не будь мертва, а будь жертва 

животное горючее Христа


***

видно звёзды городам,
нету вечности помешкать,
по зияющим следам
чуешь львиную подбежку

окружающий живьём,
чуть задумайся под бездной -
мы ведь в космосе живём,
говоря черно и честно -

в русской, в частности, ночи
из любого ниотвсюду
зверь пространства не рычит,
глухо прыгая в рассудок

страшный страшно, сверх небес,
будто истинная правда,
что конечен ли, что без
мелкой пулей космонавта


***

1. за городами опасности нищей, за тёмной и нижней весной -
я перевожу на погоду, как ни в чём ещё ни бывало -
за штампом берёз, клеймящих сизостью этой сквозной и связной,
причина здесь жить и вообще смеялась над нами бывало

и в грязной иронии снега мясного встряли
босые лодыжки искренности намеренной,
что смыслом твоим утопающим быть с хера ли
принцесс морская Смеяна одна и смеет она

2. а сразу за небом закат провожал, напирая на тучи и трепет,
сумерек воздух касался нутра и лица далеко -
скоро вернусь, и придётся мне тебя встретить,
музыки, вверившей в хаос, резон дорогой

зубы подарка греют язык желанья,
что-то с тобою не так и есть, очи твои ясны,
девочка с персиками совершенно живая
в свете и плоти окна, а за ним ни стены

3. а область бытийствует как-то дворами, углами,
и стелется глина по самобранным низам - 
умному вот и Господь перемен, что Лев Николаич,
сбежавший сырой грунтовкой, не узнаёт назад


***

как им удаётся не терять лица -
ну так их бы вовсе вымело иначе
сила, как девчонка, верит подлецам,
в чисто жерло пушки ходит хер собачий

но и ты, берёза, из земли стоишь
одинокобога, человекодрева,
из земли, а кто там, корни твои лишь,
на звезду стоишь ты, как, считай, из неба

вечно молодая, вечно ты жива,
исходя, похоже, из того, что смертна -
что-то возросло здесь, кто его позвал,
что-то здесь закончилось на четыре метра

да кому ты веришь, веришь ты кому,
силой они правы, сдулись бы иначе -
верь больному, раненому, одинокому,
тем он и женатый


***

1. я не знаю, что будет теперь,
но сюда не ходили давно
тут такая теперь первозванная дебрь,
такое АНО -

всё путём, а которым идти и ползти,
как растёт на лице у цветной земли
под огнём Че Гевара-волос

и гора полнозвучья безумного зрит,
как на небе меняется ворог

2. "выпирает из космоса плоть кита,
нестерпимый ресентимент,
я не знаю, жива ли за светом звезда,
есть ли женщины смысл в окне

но придётся идти ночевать на квазар
за нешуточной пищей " -
так в десятом классе сказал
и во сне, как приятелю, Ницше

он не спит, похоронённый в битом стекле,
как ворованный, но не огонь и не хлеб,
в голубом и глубоком осколке

и болеет всё новое в талой земле,
всё новей, и не знает, насколько

3. март уже наступил, но ещё не истёк,
не вполне откровение жизнь,
и в заношенных ножнах гудёт самотёк
прямо на ледохода ножи

как давным-давно всей Невы не восторг
на длинное сердце баржи

 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah