РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВДмитрий Сопыряев
Реконструкции
12-04-2026 : ред. Сергей Круглов
1
Известняк не помнит волны
Только алгоритм вскрытого пространства –
Без переменных.
Дождь, застрявший между слоями нуля
Капли как не-события
Статический заряд
Вместо вертикали
Не «влажность», а угол между Н2O и гравитацией:
Отклонение от схемы: геологические пласты, пересечённые вертикальной линией «дождя»
Теперь коралл, растущий в сторону отсутствующего света
Скелет не равняется метафоре в режиме вечного «ещё-не»
Время без причины: динозавр наступает на место будущей снежинки
2
(Не место)
(не пустота)
Забытое поле отрицания
Многообразие пробуждается в точке начала
Не координаты – только открытые окрестности
С отменённой входящей
Не пустота –
Отсутствие даже как категории
Спектральная последовательность, рассыпающаяся в чёрный квадрат
Событие – негладкая «одинаковость»
Непрерывное отображение, сломанное на уровне касательного расслоения
В белое пространство
3
Пучок наложения на схеме
с тривиальным покрытием над точкой выколотой бесконечности
группа сечений рисует пульсацию
поле функциональных различий выходит за пределы
замыкаясь в разомкнутых точках безразличия
цикл вращения без оси –
ориентация на подвижном листе простейшей односторонней поверхности с краем
из несуществующей бумаги
сечение расслоения отрывается от базы
вертикальность падает под углом без градуса
целостность кольца разбита случайностью
на столе лежит ладонь
которая есть начало координат
кожа – не граница,
а молчание, направленное в белые поля страницы
4
Рёбра семян, выщелоченные кислотным дождём в пластах глины
Угол слома прорастает сквозь спрессованную тьму
Луковицы, снявшие платья-листы демонстрируют кривизну без наблюдателя
Каждая складка – топографическая карта слёзных мешков Земли
Объём между кожурой и сердцевиной, где дрожит слякоть
Разлагающаяся клюква стеблей сабельника источает танин
А журавль – не символ, а инструмент калибровки:
Его клюв, пронзивший глину, задаёт вертикаль в оползневом ландшафте
Туман, заправляющий между кочек поляризованный свет в осеннюю рукопись
Следы на страницах – не буквы, а оттиски лапок водомерок,
Превративших тире рассвета в акварельные кляксы.
Химический плач клеток: сок, смешанный с дождём,
Образует рапу солёных озёр на кончиках прожилок
Луковица знает: её кольца – не память, а математика выживания – концентрические уравнения
Без центра и без Бога
5
Базальтовая плита, сброшенная в разлом мантии, испытывает обратную плавучесть.
Где пыль конденсируется в алмазные матрицы памяти
Тёмная материя, фильтрующая водород через квантовые сита своих нитей
Сверхплотные пакеты данных траектории, которых кристаллизовались в графеновые решётки
Воронка – аккреционный диск из распавшихся сигналов: ультразвук чечевицы и эхо-карта миграций
Фосфатные чипы, где записана аэродинамика ветра над исчезнувшим морем.
Их полёт – не движение, а стабильная петля в кристаллической решётке апатита.
Крыло – уравнение Бернулли, вытравленное кислотой грунтовых вод.
Операция системы: передача массива данных с литосферного носителя на биологический сервер
Мицелиальная сеть, шифрующая историю давления в гексагональных ячейках целлюлозы
6
Ветер расщепляет свет на координаты листа
Где дрожание по краю частот проникает
В гравий траншеи старой карты
Излом сланца в вертикаль времени «где»
Вода преодолевает изгиб формулы (где время – множится на эрозию и на след)
Разрез глины: страта
Солнечные часы: тень уходит в длительность света по кривой утра
Недописанный дневник солнц
Карта памяти разрывает контур детства, обращаясь в пепел
Камни в сумме следов дождя разрушают геологию памяти
Архив глины продавливает на стене пропущенные года
Интегрирование по поверхности памяти в точках, где время рвётся, а язык становится образом травмы, устремлённой к бесконечности в точке молчания
7
Лёд идёт с важностью, неторопливо, неспешно
Взял последовательность машины
Под ветром не производящей
Женщину, когда рожу, то в магазинах
Или куда-то я иду везде девушка
В продуктовой тележки
Везли человеческие останки
Во мне больше не осталось тел
Умерли не все – но изменились
На маленького человека
Она сама захотела быть независимой
Как посудомойная машина
Она хорошо освоила речь
Марксизм – ленинизм, садомазохизм и другие виды любви
Собираются в свидетелей полураспада
Состоящего из нашей повседневности
8
Вечерний свет проникает сквозь сломанный ландшафт, который не поддаётся точной идентификации, но он локализован по частям, где стебли, очерченные золотисто-красными линиями, где трава светится ярко-оранжевым светом, словно линии на потертом и очень старом бархате. Взгляд на рудеральные участки – пейзаж, на котором плодородная почва с чужеродными видами, мигрирующими из других мест обитания и превращающими руины своих собственных мест обитания в жизненно важные скрытые перспективы. Поиск, чувство, самоанализ, от одного момента к другому, инкапсулированные оболочки разложенных территорий на составляющие леса заваленного вертикальными тенями, и предварительно рассортированные на субстанции, которые в процессе постоянных преобразований остаются пустошью. Эти опустошённые места, постепенно восстанавливаются через язык флоры и фауны, основанного на обломках и мусоре.
Свет, состоящий из глаз, проливается сквозь шум, лежащий в углублении, сначала полностью и потом разворачиваясь назад, но куда? На непрозрачных валах из поперечных и вертикальных планок сада, зигзаги из старых кирпичей, которые укреплялись и замуровывали заборы, вместо того чтобы односторонне раскручиваться. Сквозь кучевые облака шириной с просвет заходящее солнце опускается за горизонт и теперь касается планок ограды садовой решётки.
9
Забывается точка действительности
Переворачивается утраченное растворяясь языком
И поставлены слова в темноту
Неизбежного ускользания лица
Невидимое падение вплетено в нарушения воздушных масс
Которые прошли шагами никого
В голосе лицо забывания и немота глаз смещённых
А в молчании надёжная работа темноты
10
Просмотр внутреннего я
Словно кино в замедленном действии
Процесс без завершения
Простое собирается в оболочку сна
Замыкаясь на границе
Существующего
11
Росла трава, в которой жил транспорт
Всё внутри него перемещалось и образовывало новые связи
А то, что не образовывало, выходило наружу и крутилось колесом по поверхности воздушного слоя, который нагреваясь от сильного трения, разворачивался в небо
12
Прерванный воздух
Не существует на поверхности избыточности
Животного многоточия
Застрелить листья в небо
Зима съела пространство-время
И выпала в серое
Туда, где спал язык завязанный в узел
Остановка воображения
Рассеивается на экране мёртвой свободы
Возвращение знака в содержание того,
Что всегда растёт
Бесструктурная смерть
13
Кожу мыслить, чтобы
Как белый снег в живот закопать
Там люди спят круглый год вместе
Измерить неизвестность пространства
Потом
Вспомнить как растёт почва в квадратной плоскости
Его вынули из процесса разветвления
На стене написано одно число
Движение
Смотреть на тебя через начало сна
И его повторение
14
Сохранить в кармане смерть,
Чтобы слышать шелест реки – сдавленный крик.
В зимнем ветре стучит свет по стёклам памяти.
Выучить наизусть весь алфавит воды,
Чтобы остаться внутри своей сжатой ладони.
Сохранить этот молчаливый крик, этот холод и свет,
Который танцует разорванный лист памяти.
Среди белой пустыни слов
Найти свою воду в складках пространств,
В разворотах земли и в схемах языка.
15
Структура переходит в связывающий объект, который последовательно множится в образы функций
Процесс поиска нуля или бесконечности — это вращение по кругу, который отсутствует
Состояние существительной задачи для решения динамического равновесия человеческого бытия
Необходимо учесть все погрешности внутри новых измерений леса
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h