РАБОЧИЙ СТОЛ

* * *

                           _{Людмиле Мезенцевой}

1.

Господи, забери меня
с этого заснеженного холма,
не могу больше стоять и петь о Твоём воскресении.

я могла бы обнять, за руку подержать,
помолиться,
а теперь выносят из храма маленькое тело,
истаявшее от страданий.

не к кому прислониться.

2.

Господи, Ты говоришь: «воскресение из мёртвых».
там свет бесконечный, детство длиною в лето,
я говорю: «в глазах только сухость, пыль и контуры букв истёртых,
потерявших свой истинный смысл, спрятавшихся от света».

3.

Царство небесное подобно зелёному полю пшеницы,
там Божьи дети бегут,
выпускают голубей и горлиц,
спелые зёрна пшеницы бросают в небо,
а они падают в чёрную землю.

4.

светится лицо твоё, омытое росой,
очищенное пламенем,
овеянное жарким дыханием этого вечного лета,
которое никогда не закончится,
даже если закончатся буквы в моем словаре…

это дети твои как слепые ласточки выпархивают на дорогу,
это дети твои сквозь пшеничное поле бегут к тебе.



* * *


моя маленькая смерть, похожая
на приснившийся розовый сон,
стоит у меня в изголовье,
перебирает мокрыми пальцами
запутавшиеся волосы.

моя маленькая смерть,
прекрасная, как Галадриэль,
величественная, как Изергиль,
входит в тело моё, вспенившееся
от пупырчатых поцелуев.

моя маленькая смерть,
мой нерождённый сын,
моя нерождённая дочь,
золотая моя Ариадна,
мой счастливый, любимый,
родной человек,
серебристый цветок безымянный…

окружённые липкой, как страх, темнотой,
тесно сгрудившись в круг,
пахнущие прошлогодней, гниющей землей,
 замороженным снегом осенним,

все они, провалившись в пузырь наготы,
открывают беззубые серные рты
и гогочут, и плачут блаженно.

не укрыться в огромном моем пузыре,
где как слизь расплодились зародыши смерти,
ярко-красные, с белой прожилкой в руке,
сиротливые бедные дети.


* * *

«жизнь неизбежна», — говорит мне бог
и хватает за шиворот, словно ребёнка,
и кидает на мокрый асфальт,
на больничную койку.

«приходи навещать,
я тебя уложу на кровать,
будем вместе с тобой горевать,
тихо плакать в потёмках».

моя жизнь прорастает больничным листом,
серо-белым клубящимся веществом,
георгиновым клубнем,

всё, что было изъято из детской души,
остаётся на койке лежать,
и дыши-не дыши,
не удастся забрать,
мой любимый, родной, изумрудный.

жизнь, как снежные хлопья, своим чередом…
забирается в шапку-ушанку,
на салазках летит,
по лицу ударяет снежком,
и смеётся — серебряным бубенцом,
а вдали — за лесом — родимый дом,
машет бабушка белоснежным своим платком:
«Саша, Санечка, Санька...»

_{Редактор подборки Дариа Солдо}