РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЕвгения Либерман
Песни и баллады
16-04-2026 : ред. Владимир Коркунов
Lid un balade
памяти Ицика Мангера
Давайте споём без затей, как всегда…
допустим, ориентализм.
но относится ли это к Бессарабии
и клезмерам в вонючей корчме?
неслучившийся мост целует одним концом Атаки, другим Могилёв,
поклонный крест у колодца глотает пыль.
на горе стоит ольха,
под горою вишня:
fort a idishe meydale in Eretz-Yisroel
mit farveynte oygn
слышишь ли вёсельный всхлип и весёлый напев?
это гонят плоты из Пинска в Николаев.
но откуда здесь, на Днестре, этот звук? неужто
это голос твой вожжи закинул по всей черте и за ней?
дойна-дойна, отец гайдуков и цыган,
говоришь: листопад оживающих песен и плачей.
то, должно быть, крестьянки стирают бельё, загораясь
как клёны в октябрьский ливень.
не сотворить клюквы, не вылепить снежную бабу,
путаясь в распашках неглобального неглубокого юга.
конь вороной, конь крылатый, конь из деревни Стопчет.
«вьо!» — балагола уносится за перевал, за павой.
Люлька Соре скрипит, и листают страницы «Цейне-рейне»
Усталые пальцы.
28.02-09.04.2026 г.
баллада на папиросной бумаге
Д. Г., Н. Л., Л. А., К. А., А. Б.
I
каждый Одиссей художник когда возвращается
полные щёки шипов и гортанной речи сирен
голову держишь в порядке в кольце из камней
медуза всегда теперь будет повязкой на бёдрах
когда ты приедешь на одичалую пристань
если открыта к тишине
тишина ниспадет на твои ладони
как вечер на брошенной барже снеговик на Хермоне
уставший квартирник и пара тиктоков с подругами
мёртвый пёс, мирт и ива — родные сестра и брат
дождь, что поймали в миску в Суккот
я не знаю помнишь ли ты свет спустя полтора года
о чём воют клейма на грудях
как ожоги от сигарет на запястье превратить в стихи
но я знаю как мчаться через чащобу на поезде
видеть в окне только
пузырьки буквицы: п…п…п…п
или не видеть совсем никакого окна
слышать разрывы и думать о лесе
о симфонии водопроводных труб
о воланчике что не долетая снова меняет курс
II
ты на площади в воздух поднята
врезана в гул где-то между Будь Осторожна
и Мы Ждём Тебя Дома
и стена тебе мать, и ветер в летящем берете отец
и живёт или мрёт пуповина присяги
пока шёпотом горло кромсают бетон щебень и глина
если они
уронят куб девичьих
праздничных фотографий
в котором цветут гиацинты и ирисы
они уволокут их с собой
и ещё
и ещё
и в тучу будет греметь рояль-листопад
пока ровесницы спят при мягкой лампочке
а кадиш подставляет кому-то
стёртые скорбные локти
старый друг не ответит на звонок
он уже в твоей пижаме в твоих серых штанах
в васильковом твоём животе
в плесневелом хлебе-мести хлебе-обиде
в горстке риса хумусе чёрствой пите
чёрном пикапе бейджах позорных подарках
трёх пулевых одуванчиках выгоревших автопарках
и что до сегодня тебе снится
если ты ещё можешь сновидеть
20.01.2025 г.
зимняя песня
он далеко, в стране цветущей
во сне ты раскрываешь меня, как ракушку.
как сказать на идише «смирно»? а «взвод, шагом марш»?
я изобрела язык, чтобы за Шмуэлом Галкиным повторять:
Shoyn zhe a sof iz? Shoyn zhe farendikt?
Shoyn zhe af keynmol shoyn merer nit zen dikh?
Dikh un di sheynkeytn, reynkeytn dayne,
Tayerer mayner, hartsiker mayner.
ничего не заканчивается в объявлениях из варшавских и виленских газет.
блондинка находит статского советника и переезжает в Америку,
помощник мастера женится на гимназистке,
Оля Мещерская жива.
«в справедливости и в правосудии,
благочестии и милосердии»
буквой шин закрепляем смирение.
медиум — пластилин. минимум пластилина, больше проволоки.
страшный сон — пролетарский амок:
бронированная скорая в зоне В
и горбатая простыня
и чьи-то красные потёкшие ладони
я забылась опустив голову на
мягкую обложку Драгомощенко
есть стихи, которые всех уравнивают:
«Великое однообразие любви»,
«Ты под звездою живёшь»,
«Не беги, госпожа безголосого жемчуга».
есть стихи-приношения, где простителен излом руки-строки.
господин песчаного камня, господин луговых цветов в предгорьях,
не Негев мне мнится, не шатры с тамбуринами,
но снег на Эльбрусе, Хермоне, срез ясности, кромка пальмового листа.
вереск и пыль в твою гавань везут ладьи,
грузят матросы золото, ладан и смирну,
подсвечники, сахар, подвески-сердечки.
как жаль, что твои волосы пока не пахнут
моими кинот и кофе из-под моих пальцев.
что хранит зима о наших годах?
«ты не замерзла?», двойное отрицание,
неподвижное мёртвое лицо в витрине пекарни
и на седере Ту-би-Шват, в перерывах между бокалами и белой акации гроздьями
я жду. я всё ещё жду. и ждать остаётся недолго.
25.01-07.02.2026 г.
баллада о воздушной тревоге
Моя любовь мне дала апельсиновое дерево
Ленор Кендэл
февральский дождь размывает границы безопасности,
надежды на скорую встречу,
серые сугробы в нашем дворе.
я сижу на несобранных чемоданах последнего дня до отлёта,
не беженка и не кинозвезда.
скидановское небо-стыд, небо-ненависть, небо соответствий прожигает веки.
я ращу в альвеолах сады Соломона, пью антидепрессанты.
реставрация моей печали плещет в рассказах о том,
как бежал ты в миклат, собирал апельсины,
в фольклоре бомбоубежищ,
в антропологии осколков льда.
Иерусалим из свинца и железа, из ситца и сердца,
отец окрыленных — с военным закатом на фоне башенных кранов.
купол тюльпана укроет тебя, мышь-полёвка.
разве слова мои не сирень, не черёмуха?
разве не Гинзберг прощался с родными глазами и предугадывал
поля имени тебя,
песок имени тебя,
скалы имени тебя,
море имени тебя,
южные сумерки имени тебя,
самолёты имени тебя,
рыжих бабочек имени тебя,
рощу у Сдерота сожжённую имени тебя,
смерть чужую имени тебя.
смерти твоей не бывать
я тебе говорю: кому ещё время падать на землю,
ведь ракеты летят в меня.
и звонок прерывает сирена.
28.02-03.03.2026 г.
баллада о реакции на происшествия минувшей недели
Леонарду Коэну
март, артиллерийский грохот стройки, истерика птиц;
элегическое в этом городе как умолчание.
протаскав ноутбук в шоппере целый день, забиваюсь
в плюш подоконника с видом на Яузскую
я не знаю, где в Москве цветет жасмин,
но я знаю, где в Москве бьют и оскорбляют евреев,
где прячется запоздалое желание уберечь
беззащитное небо Димоны, Арада,
воздух, распоротый жаворонками
если я напишу о танках, я плохой человек, плохой поэт, милитарист?
нарезные описания, снайперский cut-out
значок в виде сургучной печати на лацкане у прохожей
я пойду обратно, больше ничего не хочу смотреть
пока я читала о парандже у Абдуллаева, пол окном скандинавского кафе прошла девушка в джильбабе
за ней хасидка, подростки с розовыми волосами,
bored flower в белой футболке
хюгге, ruigkeyt располагает к тому, чтобы выстраивать
жемчужины кхмерской архитектуры в кофейной чашке
и вспышкой пороха повторять:
hинени, hинени.
22.03.2026 г.
дорожная песня литвака
Тимуру Каштану
Du vest geyn mitn barg,
du vest geyn mitn barg,
un ikh mit der doline,
du vest bliyen a royz,
du vest bliyen a royz,
un ikh a kaline.
Ицик Мангер
читает мусáр и смеётся: «великий я грешник», —
краток, как подстанция, как бесмедреш многоголос, —
«она ведь замужняя, не гляди, что моложе».
всё приобретает вес и форму в сравнении:
тоска по весеннему воздуху,
реставрация наших прощаний, самые тихие их отпечатки.
«ты тоже уедешь, уедешь, пани,
туда, туда, к музыке береговой.
Du vest zayn a pritse,
du vest zayn a pritse,
mit felder un miln,
un ikh vel zayn a porush,
un ikh vel zayn a porush,
in a shul a shtiln
вся моя учёность — данность медиумов.
в комнате воздух поёт о невежестве перед Его лицом.
мы зациклились на Ленинградском вокзале,
закольцевались, как певчие птицы
я тоже буду качаться на поезде лунном
и хмельными глазами искать синеву.
я пригрезился тебе под белыми звёздами, когда ты не отдёрнула руку впервые,
и гортань взорвалась заклятием Йегошуа:
«стой неподвижно над Минском, дождь,
солнце, стой над Москвой.
Un az mir veln shtarbn,
un az mir veln shtarbn,
vet men mit gold,
af der matseve kritsn,
af der matseve kritsn:
“Azoy hot Got gevolt”.
канарейка со стеклянным сердцем, которое вот-вот лопнет, как бокал.
категория смирения, категория грёзы, неотчуждаемость речи и вкуса, расчленённость напластований цитат.
оршанское кладбище с искривлёнными
небытием мацевами, крыло аиста, киноглаз.
дзе ты была, калі я хадзіў дарогамі Літвы,
un geshtokhn mayne fis mit di sharfe shteyner fun dem forgegebenem?
Un ver s'vet farbay geyn,
un ver s'vet farbay geyn,
vet er blaybn shteyn
un trakhtn: aza frayntshaft,
un trakhtn: aza frayntshaft...
un vet vayter geyn.
пробудись, пробудись, синева: я тебе снюсь».
07.04.2026 г.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h