RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Борис Херсонский

Стеклянная кукла и другие ужасающие истории

13-05-2016







Маше Галиной с ответным приветом


***

кукла в коробке напоминает труп
нарядная в пышном платье спасенному рай
звуковое устройство в спину ввинчен шуруп
мама мама купи мне куклу стеклянную не покупай

ленигрушка ленгоргалкультпотребсоюз
проспект имени сталина номер тридцать три
на крышке три пупса нацмена таджик эскимос тунгус
стеклянная кукла неподвижно лежит внутри

она прозрачна призрачна в ней на просвет видна
как лимонад в бутылке кровь бледная немочь детей
которую выпила переставляя ноги ночью она
стеклянная кукла никогда не играйте не говорите с ней

в крови сердце стеклянной куклы как в аквариуме карась
плавает хлопает жаберными крышками пучит глаз
изгибается переливается откуда она взялась
прозрачная мертвая что случится на этот раз

стенные часы немецкий трофей в углу дубовый буфет
покрытый зеленой бумагой письменный стол табурет
розетка чешский хрусталь несколько старых сладких конфет
белочка кара кум коровка на стенке фотопортрет

человека в военной форме в петлице ромб или два
ночью приходит черная темнота не различить ничего
но военный портрет говорит стеклянной кукле такие слова
что ты делаешь сука у кроватки правнука моего

утром лужица крови мертвая рыбка сердце осколки стекла
собрать замести замыть чтобы и пятнышка не
осталось мама целует щечку ребенка она тепла
ребенок бледен но дышит ровно что-то шепчет во сне




***

Мачеха купила для девочки фашистское фортепиано,
черное, целых три педали, хотя у девочки ноги только две.
Бронзовые подсвечники, медали на крышке, странно,
бьешь по клавишам - видишь мачеху с бигудяшками на голове.

Любимый папа погиб под Берлином в битве с врагами,
мать умерла за два года до начала войны.
Девочка играет гаммы, на педали давит ногами,
а ноги у ней красивы и нипадецки стройны.

Мачеха в спальне проводит время с гостями,
что ни день - то новый и страшный, девочка не боится ничуть.
Но вот подсвечник превращается в птичью лапу с когтями,
и хватает за горло девочку, и давит - не продохнуть.

А вот из второго подсвечника - вторая когтистая лапа,
девочка с выпученными глазами и высунутым языком
видит - из книжного шкапа выходит любимый папа
и отрубает лапы широким немецким штыком.

А вот и мачеха из спальни выходит, патлата,
зевает, хочет ладонью рот прикрыть, но вот беда так беда!
Бронзовые подсвечники торчат из рукавов халата.
Из обрубков на пианино хлещет кровь, как из крана - вода.

***
Черная шляпка с черной прозрачной вуалью
черные перчатки до локтя. Голые плечи белей
мела, известки. Взгляд дамы наполнен печалью
черной-пречерной, она несчастна, но ты ее не жалей.

Ты от нее не отводишь смущенного взора,
мальчик-сиротка, голубоглазый гном.
Поганый крупье с головой, разделенной пробором
бросает карты на стол, крытый зеленым сукном.

Все как положено - золоченые кандлябры, свечи,
лилии на обоях, позолота на потолке.
А она подходит все ближе, и лишившийся дара речи
мальчик, гном, одуванчик, забившийся в уголке.

А она подходит все ближе и вдруг хватает
ребенка за тонкую шейку сильной рукой.

А крупье тасует колоду, но в ней не хватает
карты одной, вы знаете сами - какой.

***


"Гроб на колесиках едет по стране",
вернее, гроб на гусеницах, весь в броне,
с пушкой, пулеметом, такой хороший гроб,
не пробить снаряду бронированный лоб!

Там внутри начинка - храбрый офицер,
он готов погибнуть за СССР,
крепкий шлем из кожи, огромные очки,
ромбики в петлицах, почетные значки.

Там внутри горючего полный бензобак.
А за танком - конница, двести штук-рубак,
а там и мать-пехота в высоких киверах,
они не знают грамоты, но им неведом страх.

Барабаны с флейтами, золотой погон,
не ходи в Бородино царь Наполеон!
Лучше тортом многослойным к нам на стол ложись,
сладкое на сладкое услащает жизнь.

Потому что жизнь - она как правило горька.
Игорь-князь глядит на Русь из-за бугорка.
А за ним - дружина, кольчуги и мечи,
лисы брешут на щиты, ухают сычи.

Лунный диск на солнечный покрывалом лег.
Среди бела дня Господь опустил полог.
Не дивись, красавица, смутным временам.
Крепкий, гусеничный гроб спешит на помощь нам.



***

Вроде только вчера вдвоем сидели и пили.
Проснулся один, а товарищ - с концами, как не бывал.
Комната полна серой пушистой пыли.
В гипсовой раме картина "Девятый вал".

Вышел на улицу - Господи, ни лавочки, ни киоска,
подошел к парню, заговорил, а тот лопочет, и хрен поймешь.
Уши торчком, лицо совершенно плоско,
руки длиннее ног, что с такого возьмешь.

Надписи неразборчивы. Искалечены буквы.
Ни одной машины, а светофор мигает на каждом углу.
Все как будто бы нарисовано, все - как будто,
прикоснешься к чему - рассыпется, превратится в золу.

Вот едет карета, колеса стучат по гранитной брусчатке.
Открывается дверца, женщина в черном, тугая коса кольцом,
выгибает спину, манит рукой в перчатке,
прячет за веером то, что раньше было лицом.

Баллада о геройской гибели капитана Колечкина

1.

Капитан Колечкин - завотделом борьбы со злом
во Всемосковском министерстве внутренних дел.
Пятый год он читает газету "Правда" за огромным столом.
Ему тридцать два, но он уже поседел.

Со стены ему говорит Дзержинский-портрет:
Слушай, Колечкин, знаешь кинотеатр "Звезда"?
Там в зрительном зале железный стоит табурет,
кто сядет на тот табурет - тот пропадет без следа.

Будь ты персональный пенсионер, ветеран чека,
будь ты крестный отец или пахан-братан.
Ни пионерскую девочку, ни октябрятского мальчика
враг не щадит. Иди, разберись, капитан.

2.

Капитан наклеивает бородку, превращается в старика,
покупает билет, заходит в зрительный зал,
садится на табурет, и его хватает рука,
электрическая рука, как портрет-Дзержинский сказал.

Хватает его рука и тащит в железный люк,
а оттуда в подземное озеро, в нем - атомная вода.
Думает капитан "п...ц!", но вслух говорит:"Каюк!".
Одна надежда порезать электрические провода.

Капитан достает кусачки и хватка ослабла. Вот
берег подземного озера. А на том берегу
стоят четыре трубы - секретный подземный завод.
Враг сторожит завод. Колечкин подходит к врагу.

Он говорит врагу - хочешь жить - выдавай секрет.
А враг говорит - не выдам! Лучше ты расскажи,
что тебе говорил со стены Дзержинский-портрет,
кто охраняет твоей Родины рубежи!

И тогда капитан Колечкин, напрягшись весь,
достает наган и организует врагу расстрел.
Но вместо крови из черепа брызнула горючая смесь.
Минута и капитан Колечкин дотла сгорел.

3.

Читают "Правду" в печальной рамке во всех дворах.
Объявлен глубокий траур по всей стране.
Везут на лафете в стальном патроне Колечкина прах,
чтобы замуровать его в кремлевской стене.

В нишу кладет вдова любимую капитанову карамель,
плачут горько в терцию двое капитановых сыновей.
Просит вдова, чтобы в стенке оставили щель.
Хмуро глядит генсек из-под гранитных бровей.

Дятел в красной фуражке долбит голубую ель.
Над кремлевской розой московский поет соловей.

НИКОЛАЙ

*
Николай - полковник внутренних дел, вроде врача-интерниста.
Слушает Франца Шуберта, любит Ференца Листа,
Браудо-органиста, но не выносит твиста.
В целом тот еще меломан - филармонии завсегдатай.
Бреется регулярно, перед каждой торжественной датой.
Однажды забыл оторвать страничку календаря -
все утро проплакал, что брился зря.

*
Аннушка, домработница, носит простыни в стирку.
Клава, любовница, стрижет его под копирку.
Дарья, жена, сидит под кустом ракиты,
занята: шьет парик из лисицы для самого Никиты.
Давно бы сшила, но вот беда - Никита не идет на примерку,
сидит в Кремле, обнимает пухлую пионерку,
называет ее Лолитой, дарит брюлики к Первому Мая,
рвет на ней кофточку, красного галстука не снимая.

Думает, кабы надел я парик из лисьего меха,
девочка эта, наверное, вмиг померла бы от смеха.

*

Гонит ветер по небу тяжелых туч вереницу.
Николай с колотушкой обходит государственную границу:
уходите от нас, диверсанты, не суйте к нам нос, шпионы,
не несите нам барские плети и царские троны!
Не ходите в наши леса императоры-императрицы,
эксплуататоры мироеды, как у нас говорится.
Лучше к нам пришлите надежных китайских рабочих,
к труду привыкших, а до баб - не охочих.

*
А случись органист, Николай угостит органиста,
и тот сыграет ему что-то из Ференца Листа.
И сам подпоет, особо, если в ударе,
шпионов везут из тюрьмы в деревянной таре,
вечную память споют, вечным позором покроют.
Если ты - плохой, сначала стреляют, потом - зароют.
Если ты хороший - сначала зароют, потом стреляют.
Но и за гробом надзора не ослабляют.

*
Николай возвращается к Дарье. Дарья ему не помеха.
Вот, просит померить парик из рыжего лисьего меха.
И Николай примеряет: Криво сидит, как папаха,
от смеха умрет Лолита, Никита помрет от страха.
Лучше бы ты взяла, не рыжую, а кикимору-чернобурку.
Вот, вернусь с ночного дежурства - принесу тебе шкурку.

ИВАН

Иван, главный врач санатория, едет на пленум горкома,
смотрит в окно, но дорога ему незнакома.
Избы вместо домов, церковь в сосновой роще,
граждане вроде те же, но одеты попроще:
в армяках, толстовках, старые лапти на стопах,
а песни поют обычные - о нехоженых тропах,
о двуглавом Ленине-Сталине, который, окутан славой,
летает над тем, что было советской державой.

*
И чешет затылок, глядит ему вслед простофиля,
как будто он никогда не видел автомобиля.

Машина хорошая, ЗИМ, изнутри парчою обита,
годится для главврача и для митрополита.

*

Из машины не выберешься - с его-то больным коленом!
Но Иван все едет и едет, думает, что на пленум,
думает, что на пленум, думает, что горкома,
а на самом деле лежит в палате, глубокая кома.

*

Кома глубже глубокого синего океана,
подлодка на дне океана, как муха на дне стакана,
в подлодке сидит моряк, смотрит в иллюминатор,
а на самом деле в палату входит реаниматор,
говорит, что разбудит сердце Ивана электротоком.

Трудно выжить Ивану в этом мире жестоком.

*
Нужно сначала очнуться, потом - подлечиться,
не забыть бы зайти в салон у Клавы постричься.
Навестить санаторий, понюхать, чем пахнет горячая серная ванна.

*
Пленум горкома в разгаре, но пусто кресло Ивана.

КЛАВА


*
Полдень террора.
Он же – закат Империи.
Клава - мужской парикмахер, жертва товарища Берии.
Он приходит ночами, немного печален, растерян,
Садится на край кровати, извиняется, что расстрелян.
Потом ложится на Клаву, приняв облик черного змея,
а Клава лежит под змеем, слова сказать не смея.

Не то, что боится, нет, она молчит, не желая
потревожить спящего рядом полковника Николая.

*
Николай кричит во сне. Ему снятся Хрущев и Булганин.
Булганин стреляет. Хрущев не убит, но ранен.
Лежит на Новодевичьем, просит «Водицы, сестрица!
С кукурузой подсуетиться,.
с коммунизмом поторопиться,
разогнать к чертям из церквей попов и монашек.
Пусть на облаке блеет хваленый белый барашек!»

Николай просыпается в страхе. Видит змея на Клаве.
Сердится, но понимает, что слова сказать не вправе.

*

По улицам едут-гудят «москвичи» и «победы».
В санаториях на скамейке убийцы-партийцы ведут беседы.
Раздвигают клетчаты доски, играют в шахматы-шашки,
летние пиджаки, накрахмаленные рубашки,
мимо них мелькают плотные женские ляжки.

На клумбах цветут ромашки, маргаритки, анютины глазки.
Сестра-хозяйка, Клавина мама дни считает до Пасхи.

На Пасху царь-петушок снесет яичко златое,
фаршированное, святое.
Ангел вылупится в силе и славе,
прищучит змея,
и полегчает Клаве.

*
А впрочем, что Клаву жалеть? На то и Клава,
Николай растворится, вспомнит Изю-прораба.
Просыпаясь ночью, Клава чешуйчата и трехглава,
Но после восхода солнца – ничего, баба как баба.

ФЕОДОРА

Сестру-хозяйку, Клавину маму зовут Феодорой.
В ее санаторий людей привозили на "скорой",
иногда в "воронке", реже - на хлебовозе,
если в город входила армия, люди тащились в обозе,
состоявшие в партии, но почившие в Бозе.

*
На каждого отдыхающего - десять гипсовых статуй.
Гипсовый Лысый стоит, где раньше стоял Усатый.
Античный сатир сжимает в объятьях доярку,
а та знать не знает, чего ему надо, припарку.

Доктора со страхом полуночи ожидают:
в полночь мрут пациенты, а статуи - оживают.
Эта закономерность могла б обернуться бедою,
когда б не волшебный фонтан со святой водою.

*
Феодора считает простыни перед отправкой в стирку.
Скребет скальпелем пятна, опускает скальпель в пробирку,
затыкает пробирку пробкой. Через месяц оттуда
выпетят демоны санаторного блуда.

Без этих демонов санаторий-не санаторий.
Каждая простыня знает много любовных историй.
Знать-то знает, но никому не расскажет.
Простыня - та же блядь: под любого ляжет.

*
Феодора блюдет чистоту. Вопрос - откуда
Клава взялась? Ответ - в результате чуда
или научного опыта. Ходят слухи, что Клава
созревала в глубинах санаторного автоклава.
А может быть она пришла из иного прибора,
спросите у Феодоры, но будет молчать Феодора.

Даже если спросят просто, без умысла злого,
даже если будут пытать - Феодора не скажет ни слова.

*
Акушер в свое время сознался под пыткой,
что Клава была при рожденьи огромной улиткой.
Еще показала санитарка родильного зала,
что Клава из Феодоры не рождалась, а выползала.

а когда лежала, спелената, сильно потела.
Пот был серным - пеленки спадали с тела.

Клава теперь парикмахер. Стрижет-не сгорает Клава:
зайдешь в салон - кресло второе, справа.

*
В кресле сидит Николай, полковник запаса,
знай стрижется себе и стрижется, в ожидании смертного часа.

*

Говорят, сейчас вместо Ленина поставили елку. Под елкой
стоит Феодора с черной базарной кошелкой.
В кошелке лежит, болтая ножками Клава.
Санаторий закрыт именным указом Минздрава.
Салон парикмахерский также пришел в упадок.

Николай спит в гробу, и сон его сладок.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah